Глава 10 «Всё будет хорошо»

Ноябрь 2021

Городецкий и Адриан стояли на застеклённом балконе и, опёршись о подоконник, дымили в открытое окно. День близился к завершению. Багрово-золотой закат равномерно разливался по темнеющему небу.
– Адриан, можно вопрос? – спросил Городецкий, затягиваясь сигаретой. – Только пообещай, что не будешь злиться.
– Постараюсь, – Адриан натянуто улыбнулся, при этом тяжело вздохнул, догадываясь, о чём хочет спросить Максим.
– У тебя вообще с девушками были когда-нибудь отношения? Влюблялся в кого-нибудь?
– Это уже два вопроса, – Лебедев потушил в пепельнице сигарету и повернулся к окну спиной, скрестив руки на груди. – Ну как тебе сказать... В университете на меня, конечно, девочки смотрели, вроде не урод...
– Да совсем ты не урод, симпатичный парень, – Городецкий закончил курить и встал рядом с Адрианом. – Я бы даже сказал, красивый, породистый.
–Спасибо, – Лебедев слегка смутился. – Ну так вот... Вниманием девушек я не был обделён, строили мне глазки, но я тогда ничего не замечал вокруг себя. Думал только об учёбе. Но ты знаешь... Дело даже не в этом. Учёба – это вообще не помеха отношениям. Просто... Я всегда боялся ответственности. Ведь отношения с девушкой – это как бы... уже веками прописанный сценарий. Вы встречаетесь, конфетно-букетный период и всё такое, потом свадьба, дети, пелёнки-распашонки и далее по списку. Ведь каждая нормальная девушка мечтает о семье, детях. А у меня видимо какая-то неправильная система ценностей. Ну не моё это всё, понимаешь? Да и детей, если честно, я не люблю. Предвидя твой следующий вопрос – а как же просто банальный секс – сразу отвечу. Я конечно не из тех, кто признаёт только секс по любви или после свадьбы. Просто..., – Адриан помедлил, – я знаю немало примеров, когда разовый секс без обязательств создавал парням кучу проблем или вообще, ломал жизнь. Одного моего знакомого после бурной ночи девушка начала фактически преследовать. Пыталась удержать беременностью. Ещё один приятель тоже нарвался на какую-то сумасшедшую. Трахнула его чуть ли не насильно, хотя тот сопротивлялся как мог, но природа всё равно взяла своё. И что ты думаешь? Залетела. Угрозами и шантажом заставила жениться. У моего однокурсника была не менее впечатляющая история. Девушка просто иголочкой проткнула презерватив. Но тут Паша сам встал на дыбы. Та хотела рожать, но он, чуть ли не грозя физической расправой, заставил её сделать аборт. Поэтому наслушавшись подобных историй, я понял, что не хочу себя подвергать таким рискам. Пусть я всю жизнь проведу один, стакан воды в старости никто не подаст, умру в собственном говне – плевать. Да, боюсь отношений, боюсь ответственности. Ну вот уж такой я сформировался. Будешь смеяться, но я даже ещё ни разу не целовался. Но самое главное, что я принял себя таким, какой есть.
– И поэтому ты выбрал отношения с парнями – зону комфорта, где риски сведены к минимуму, – задумчиво рассуждал Городецкий, с видом детектива, распутывающего загадочную историю. – Никто от тебя не залетит, никто при разводе не будет претендовать на твоё имущество, насиловать мозг, никаких нервов, никакой ответственности. Хотя, скажу тебе, что если речь идёт о дружбе, настоящей, которая в лучшем своём проявлении граничит с любовью, то ответственности здесь тоже не избежать. Помнишь, как сказал один из великих – мы в ответе за тех, кого приручили.
– Что касается ответственности, я на себе это очень хорошо ощутил, живя с Марком. Тут и риски лезли изо всех дыр и зона комфорта летела к чертям. Да, любые человеческие отношения – это танцы на углях. По крайней с Марком было именно так.
– Адриан, скажи, а..., – Городецкий мялся в нерешительности.
– Что? Да спрашивай уже... Иди до конца.
– Родители знают про тебя?
Адриан не спешил с ответом, доставая из пачки сигарету. И лишь когда закурил, ответил:
– Нет. Они бы этого не пережили. Для мамы это был бы удар, а отец... он меня, наверное, просто бы из дома выгнал.
– Но это же только твои предположения...
– Максим, вот этой темы я вообще больше касаться не хочу, – резко отрезал Лебедев. – Мои родители НИКОГДА обо мне не узнают. Это тайна, которая умрёт вместе со мной.
– С парнями хоть раз что-то было? – спокойно спросил Городецкий.
– Нет, – Адриан начинал заметно нервничать.
– Даже с Марком?
– Даже с Марком! – взорвался Лебедев. – Сколько это можно повторять?! Ты уже достал с этим вопросом! У меня НИЧЕГО и НИКОГДА с Марком не было! Во-о-обще! Мы просто дружили! Не спорю, возможно, это дружба больше напоминала отношения парня с девушкой, но так уж случилось! Да, Марк был очень тактильным, мог привлечь к себе, своим лбом к моему прижаться, даже целовал меня... в лоб! Ну... когда у него были эмоциональные порывы... Да, он меня обнимал, иногда по-дружески целовал, он мог проявлять излишнюю заботу, он помогал мне с тяжёлыми пакетами из магазина, он всё делал по дому, чинил полки, краны, но мы, блять, с ним никогда не трахались!! Ты доволен?! Ты это хотел услышать?! – у Адриана в глазах заблестели слёзы. – Да, да, если тебе, как и многим в такой ситуации, интересно, как у нас распределились роли в нашей недогомосексуальной семье, я тебе отвечу – Марк у нас как бы был мужик, добытчик, а я – баба, хозяюшка, борщеварка, стиралка, убиралка! Когда я просрал свою роскошную жизнь в центре Москвы, пришлось всё это освоить!
– Адриан, Адриан, всё, всё, успокойся, пожалуйста, – Городецкий, видя, как трясёт парня, крепко его обнял.
Лебедев слегка остыл и, оставаясь в объятиях Максима, продолжал:
– Когда мы с Марком начали жить вместе, я всё время думал о том, как бы у нас складывались отношения, если бы он был... Но Марк даже намёка не давал. Вёл себя как обычный гетеросексуал. И всё, что касается его интимной жизни, оставалось тайной за семью печатями. – Лебедев отстранился от Городецкого и посмотрел ему в глаза. – Максим, я вообще не знал, что у него в голове, понимаешь? Всё ты мне тогда в парке правильно сказал. И с такой недосказанностью жить тяжело, и разрешить её страшно, ибо вообще всё может рухнуть. Это был какой-то глухой тупик. А когда начались его эти срывы, мне казалось, я вообще с ума сойду. Но я ещё так подумал... Пока ты не перешёл эту черту, не переспал с человеком своего пола, ты же вроде как не гомосексуал? Хотя, с другой стороны, если у тебя появляются такого рода мысли, когда ты живёшь с парнем под одной крышей... Блин, я не знаю...
Городецкий слегка улыбнулся.
– Ну, знаешь, как говорят в народе, один раз не... Хотя, тут на самом деле всё намного тоньше и сложнее. Мне кажется, чтобы тебе раз и навсегда разобраться в этом вопросе, нужно просто познакомиться с каким-нибудь парнем, ну... не с каким-нибудь, а определённым и... ну ты понял. По крайней мере, ты уже точно будешь знать, твоё это или нет.
– Звучит заманчиво конечно, – Адриан затянулся новой сигаретой. – Но, честно говоря, я даже не хочу ввязываться в эту историю. Просто боюсь. Я же помню, в какой стране мы находимся. Постоянно жить в страхе, трястись от каждого шороха, косого взгляда, ото всех прятаться... Это же не жизнь.
– А с Марком ты бы согласился на такую жизнь?
– Максим, я не люблю сослагательных наклонений. Марка уже нет в моей жизни. Что сейчас об этом говорить...
– Адриан, послушай, – Городецкий очень вдумчиво посмотрел на Лебедева, – Все твои страхи – ответственность, отношения, самоопределение – складываются в один глобальный страх. Страх жить. Тебе нужно разобраться хотя бы с одним из них и тогда по цепной реакции решаться все твои остальные проблемы. Через меня прошло немало историй, когда люди стыдились своей истинной природы и это отравляло им всю жизнь. Кто-то из них для прикрытия женился, даже детей заводил, но продолжал существовать в этой лжи и в итоге загонял себя в тупик. А кто на это не решался, просто жил в вечном страхе и конфликте с самим собой. И знаешь, чем они в итоге заканчивали? Спивались, садились на наркотики, иногда просто сходили с ума. Некоторые из них были моими пациентами. И то, что я не смог им помочь, всю жизнь будет висеть на мне камнем. Адриан, ты хочешь повторить их путь? Ты уже одной ногой на него встал. Ты не виноват, что таким родился. Насколько я тебя успел узнать, ты очень умный, глубокий, тонкий, интересный человек с кучей достоинств. И это у тебя... самый невинный недостаток, который не стоит твоих нервов, слёз и самоуничтожения. Ты говоришь, что принял себя таким, какой есть, но это неправда. Пожалуйста, услышь меня. Я тебе очень хочу помочь.
– Я вижу, – Лебедев с тёплой, прям какой-то обволакивающей благодарностью посмотрел на Максима, – спасибо. Правда, спасибо. – помедлив, Адриан спросил, – А помнишь, ты мне в парке говорил, что у тебя когда-то была ситуация, схожая с моей? Это как-то связано с одним из твоих пациентов, которому ты не смог помочь?
Городецкий отвернулся к окну и собирался с мыслями.
– Мне до сих пор трудно об этом говорить, но раз я тебе обещал... Правда у меня всё несколько иначе, чем у тебя. Просто я тогда хотел тебя успокоить и поэтому слегка соврал. Год назад у меня был один пациент. Мужчина примерно моего возраста. Его звали Артём. Он пришёл ко мне абсолютно раздавленный, сломленный. Смотреть было страшно. Там уже не было человека, одна разрушающаяся оболочка. Он тяжело переживал развод с женой. С работы его погнали, друзья отвернулись. Он был совершенно один и даже подумывал о самоубийстве. Я начал с ним работать. Но поначалу мы не добивались никаких результатов. В какой-то момент мне его стало так жалко... И тогда я сделал самую большую ошибку в своей практике. Нарушил субординацию с пациентом, что в нашей профессии делать категорически запрещено. Да и вообще, в любой. Я просто тогда только похоронил отца. Мать ещё в детстве потерял. Я, как и он, тяготился своим одиночеством. Как-то после очередного сеанса я предложил Артёму в баре выпить по кружечке пива, немного пообщаться в неофициальной обстановке. Адриан, ты бы видел, как у него тогда глаза загорелись. Как будто в зомби моментально жизнь вдохнули. Радовался как ребёнок. В тот вечер мы с ним очень душевно пообщались. И даже как-то мне полегчало. А потом... Такие наши не официальные встречи становились всё регулярнее. В какой-то момент мы уже оба переставали понимать, где заканчиваются наши сеансы и начинаются разговоры за жизнь. Всё перемешалось. Но он тогда ожил. Это уже был не тот загнанный мужчинка с затравленным взглядом, которого я увидел в первый день. У него словно выросли крылья за спиной. Да и я себе признавался, что общение с Артёмом помогло мне как-то пережить уход папы. Ну а дальше... В один из вечеров мы с ним сильно у меня напились. И в какой-то момент он просто... потянулся ко мне и поцеловал. Я, конечно, подохренел слегка и знаешь... моментально вернулся на землю. Сказал, что всё уже зашло слишком далеко и прогнал его. Но перед тем, как уйти, он мне рассказал о себе совсем другую правду: уход жены, увольнение с работы, потеря друзей – это всё звенья одной цепи. Жена ушла от Артёма, застав его в их постели с мужчиной. Слух дошёл до работодателя, ну и потом всё узнали друзья. В тот момент я себя ненавидел. Понимал, насколько я хреновый специалист. И дело даже не в том, что я вступил в дружеские отношения с пациентом. Я не увидел корень его проблемы. Боясь признаться в своей гомосексуальности, он подал мне картину болезни как было выгодно ему, а я повёлся. Конечно я что-то такое чувствовал, но чисто по этическим соображениям не мог себе позволить начать продавливать эту тему. А надо было. Несколько дней я не находил себе места. Решил пойти к нему и поговорить. Прихожу к его квартире, а дверь никто не открывает. Вышла соседка и рассказала жуть. У Артёма была попытка суицида. Хозяйка квартиры пришла за деньгами, не могла попасть вовнутрь. Открыла дверь своим ключом, а там... он лежал в ванной со вскрытыми венами. Врачи чудом успели спасти. А потом Артём загремел в психиатрическую клинику. Я пришёл к нему, а он, – Городецкий пытался сдержать подступающие слёзы, – сидит, смотрит в одну точку, ни на что не реагирует, никого не узнаёт. В тот вечер я пришёл домой и влил в себя бутылку водки. Знаешь, помимо искренней человеческой жалости, это был удар по моей профессиональной гордости. Я переоценил свои силы, решив, что словом можно помочь там, где требуется серьёзное медикаментозное лечение. Понимаешь, я сам его должен был подвести к мысли о посещении психиатра, лечении препаратами. А я, мало того, что прощёлкал этот момент, так ещё вступил с Артёмом в неофициальные отношения, спровоцировав его гомосексуальный срыв. И я по сей день работаю с тем ощущением, что не имею право заниматься тем, чем занимаюсь. И не приходит ни дня, чтобы я не вспоминал об Артёме. Адриан, теперь, встретив тебя, я увидел, что в твоём лице судьба даёт мне второй шанс. Реабилитироваться, исправить свою ошибку. Поэтому я буду вести тебя до конца, до тех пор, пока не буду уверен на все сто процентов, что у тебя всё хорошо. Ты меня услышал?
Городецкий посмотрел на Адриана. Его глаза были полны такой отчаянной решимости, что Лебедев понял – этот человек не отступит, не при каких обстоятельствах.
– Надеюсь, с завтрашнего дня не начнёшь лечить меня медикаментами?
– Твой случай не настолько критический, – Городецкий слегка улыбнулся, а затем серьёзно добавил. – Пока.
– Максим, а тебе не кажется, что ты со мной повторяешь ту же ошибку, что и с Артёмом? Опекаешь, в гости вот напросился. Не боишься, что ситуация повторяется с зеркальной точностью?
– Ну, в гости я напросился, чтобы понять, как ты живёшь... Для общей картины. И вижу, что ты запустил свою жизнь по всем фронтам, – Городецкий провёл пальцем по подоконнику, на котором уже собрался внушительный слой пыли. – Приведи в порядок в свой дом. Сам же знаешь, большой путь начинается с одного шага. А что касается повторения ошибок, то ты мне именно для того и повстречался, чтобы я исправил свою ошибку. Всё будет хорошо.
– Время покажет, – Адриан задумчиво смотрел в окно.
– Так что было дальше? Вы с Сергеем провели прекрасный вечер и, так понимаю, о Марке ты уже не вспоминал?
– Да, тот вечер дома у Сергея был просто волшебным. И на этом история могла бы закончиться. Из твоей жизни исчезает опасный парень без тормозов, появляется другой – успешный, образцовый, за которым хочется тянуться. Вы проводите один вечер вместе и понимаете, как вам вдвоём классно и комфортно. И в общем... что называется, дружили они долго и счастливо. Конец. Но нет. В самый неожиданный момент появляется тот опасный парень и в твоей жизни всё вновь начинает рушиться. Хотя, поначалу кажется, что тебе удастся каким-то чудесным образом усидеть на двух стульях. Но так не бывает...

Три месяца назад

Лето с Москвой прощалось на удивление тепло и спокойно – словно, уходя, оно хотело запомниться со своей лучшей стороны: ясным небом, безветренной погодой и мягкими лучами солнца. Для Адриана в это последнее августовское утро они точно были таковыми: открыв глаза, молодой человек с наслаждением потянулся, ощущая себя абсолютно выспавшимся, впервые за долгое время. Однако сладкую полудрёму как рукой сняло, когда он взглянул на часы и понял, что проспал.
– Твою ж мать! – с этим возгласом Лебедев вскочил с кровати и начал метаться по квартире.
Уже подбегая к метро, он набирал Мишину сообщение в мессенджере.

«Серёж, доброе утро! Тысяча извинений, но я по ходу опоздаю! Не поверишь, впервые в жизни проспал!:))»
Сергей Геннадьевич: «Доброе утро! Впервые в жизни проспал?)) Слушай, мне это прям сейчас напомнило один очень известный советский фильм. [смеющийся эмодзи]»
«[смеющийся эмодзи] Извини, я тогда чуть дольше задержусь. Надо в цирк заскочить, билеты взять. [смеющийся эмодзи]»
Сергей Геннадьевич: «[смеющийся эмодзи] Мне цирка и в жизни хватает. [смеющийся эмодзи] Да всё норм. Я сам только выезжаю.))»
«Тоже проспал?))»
Сергей Геннадьевич: «Та да. Не впервые конечно. Но чёт мы с тобой вчера засиделись.) Винцо хорошо пошло.))»
«О да. Голова до сих пор гудит.»
Сергей Геннадьевич: «Та у меня тоже. Как будешь в офисе, заскакивай ко мне. Ну если я конечно раньше приеду.) Кофею перед рабочим днём изопьём.))»
«С удовольствием,) А то сегодня завтрак мимо меня прошёл.))»
Сергей Геннадьевич: «Может я тогда нам по пути возьму сэндвичей? Я сам не успел позавтракать. [смеющийся эмодзи]»
«Отличная идея! Посидели блин.)))»
Сергей Геннадьевич: «Да офигенски посидели! Давай, приезжай, жду».

Завершил Мишин переписку стикером популярного интернет-мема – ждуна. Улыбаясь до самых ушей, Адриан отправил Сергею гиф-изображение бегущего человека. В таком окрылённом настроении Лебедев даже не заметил, как через сорок минут порхающей подходкой подходил к бизнес-центру.

Уже находясь у башни «Федерация», Адриан остановился, что-то набирая в телефоне. И в следующую секунду, оторвав глаза от экрана, он увидел пред собой лицо Марка – почти с такими же горящими глазами, как в первый день их встречи.
– Привет! Не ждал?
Лебедев даже ничего не успел ответить, как Марк схватил его за руку и потащил за собой.
– Марк? – на лице Адриана была смесь ужаса и растерянности. – Ты что здесь делаешь?... Ты как... Куда ты вообще меня тащишь? Марк!
– Все вопросы потом! Погнали! Нас уже ждут!
– Что?? Куда погнали? Кто ждёт? Ты можешь объяснить, что вообще происходит? У меня вообще-то рабочий день!
– Уже нет.
– Марк, что с тобой? Ты с ума сошёл??
– Возможно. Но я тебе обещаю, ты не пожалеешь!
– О чём не пожалею? Марк, ты меня пугаешь!
– Сам немного очкую, если честно. Никогда ещё не похищал людей среди бела дня, – Марк посмотрел на Адриана и одарил его такой солнечной улыбкой, которую Лебедев ещё никогда у него не наблюдал. На время это остудило ошарашенного парня, но он всё ещё был в полном шоке от происходящего.
Уже оказавшись у чёрной мазды, Левицкий чуть ли не силой усадил Адриана на переднее сидение.
– Марк, это какое-то безумие! Ты можешь хоть что-то объяснить?! Что за чертовщина?! – продолжал сокрушаться Лебедев.
– Чертовщина у тебя в голове, – искря хорошим настроением, заявил Левицкий, садясь за руль и закрывая за собой дверь. – А это... можешь считать злостным, наглым, бескомпромиссным похищением лучшего культурного обозревателя Москвы с целью совместного отдыха на природе.
– Ты рехнулся?! – Адриан уже почти кричал. – Какой отдых?! Какая природа?! У меня работы завались! Меня редактор убьёт!
– Пусть вначале со мной разберётся. Меня он запариться убивать.
– Ты псих! – Адриан хотел выйти из машины, но Марк заблокировал двери. – Выпусти меня!
– Не выпущу, – Марк смотрел на Адриана глазами, в которых было столько жизни, что тот даже терялся под этим взглядом. – Давай так. Я тебя туда привезу и если ты посчитаешь, что это будет худший день в твоей жизни, то обещаю – привезу обратно в целости и сохранности. Даже за ручку приведу к твоему редактору и лично перед ним извинюсь. Идёт?
– Нет, ты точно звезданутый на всю голову, – Адриан понял, что воевать с Марком уже бессмысленно.
– Может быть. Но со мной нескучно. Согласись? – Левицкий повернул ключ зажигания и машина тронулась.
Пока они отъезжали от бизнес-центра, Адриан молчал, даже не понимая, как начать разговор. В последний раз они с Марком расстались, мягко говоря, совсем не по-дружески, а тут он словно вырастает из земли, светится как новогодняя ёлка, запихивает его в машину и везёт в неизвестном направлении. Сопоставить все эти события Лебедеву было не под силу. А у Марка тем временем улыбка не сходила с лица, и он то и дело, поглядывал на злого и ничего не понимающего Адриана.
– Ну чего ты? – Левицкий слегка толкнул друга плечом. – Расслабься! Оторвёшься сегодня так, как ни с кем никогда в жизни.
– Я тебе сейчас лучше голову оторву, – рыкнул Лебедев, вызвав у Марка добродушный смешок. – Может ты наконец мне объяснишь, куда мы едем?
– Мы едем в Егорьевск.
– Куда?? – у Адриана чуть глаза не выпали из орбит. – Ты шутишь?
– Нет. Какие шутки? Я же сразу сказал, что едем тусить на природу. Я тебе открою секрет – за Садовым кольцом тоже как бы есть жизнь. Егорьевск. Город в 127-и километрах от Москвы. Там есть пляж «Любляна». Судя по отзывам, очень неплохое местечко. Мы взяли с собой мангал, кучу еды, гитару и хорошее настроение. Чего пока не скажешь о тебе.
– Нет, это какое-то безумие, – Адриан пока совершенно не разделял настроя своего друга. – Ты понимаешь, что меня могут просто уволить за неявку на работу? Тем более я по дороге списывался с редактором и сказал, что немного опоздаю. Как это вообще будет выглядеть?
– Совершенно нормально. Скажешь, что во всём виновата Москва с её пробками. Пусть твой редактор все претензии направляет в письменном виде лично Собянину.
– Очень смешно! Прямо обхохочешься! В общем так, если меня уволят, я перееду к тебе на полное содержание.
– Отлично! Я ж тебе предлагал вместе жить.
– И мы прям зашикуем на твои 30 тысяч. Или сколько ты там получаешь в своей пиццерии? Ты ж вроде туда хотел устроиться.
– Уже нисколько. – лицо Марка наконец-то приняло серьёзное выражение. – Я сегодня утром уволился.
– Чего так? Снова повздорил с начальством?
– Да нет, просто... На тебя вот смотрю и вдохновляюсь твоим примером. Работаешь на хорошей должности, много чего достиг. Я вот тоже решил, что надо чем-то более достойным заняться, чем развозить пиццы по Москве.
– Зря вдохновляешься. К вечеру я уже стану безработным.
– Адри, да не сгущай ты краски. Не ссы, что-нибудь придумаем.
– Да, конечно. Ты особенно. А машина то откуда?
– У друга одолжил. Так, Адри, давай, кончай грузиться, настраивайся на шикарный отдых. Наши ребята уже вовсю в пути. Они явно раньше нас приедут.
– Что за ребята?
– Ты их прекрасно знаешь. Кирюха, Кося, Карина. И ещё её брат, Ваня. А, ну да, ещё Кирюхина девушка, Анжелка.
– И Карина будет? Это та самая Карина, которая тогда...?
– Которая тогда, – смотря на дорогу, Марк кивнул головой, не особо желая развивать эту тему. – Вот приедем на место, попрошу у неё прощения. Ей не говорили, что я буду, иначе она бы сто пудов не поехала.
– Ясно, – сухо сказал Адриан, смотря в окно, понимая, что пора бы им с Марком как-то прояснить свои отношения, ибо последняя их встреча не давала никакой надежды на продолжение. Однако Левицкий сам начал этот разговор.
–Адри, слушай, я не очень умею извиняться... В общем, это... Ты прости меня, что тогда наговорил тебе сгоряча. Просто я... реально испугался, что теряю тебя. И меня рвануло. А я не хочу тебя терять, – Марк посмотрел на Адриана. Он встретил его взгляд. В нём было написано от и до, как Левицкий относится к Лебедеву. Парень действительно им дорожил. При том, что они знали друг друга всего нечего. Но этот небольшой отрезок времени был наполнен событиями, благодаря которым Марк разглядел в Адриане что-то такое, что его зацепило и уже не отпускало. Лебедев всё это видел, но смотрел на друга со смешанными чувствами. Уже, вероятно, окончательно обретая для себя одного человека, он, кажется, навсегда терял другого. Сергей не поймёт случившегося. Это будет серьёзная трещина в их ещё, по сути, даже не начавшихся отношениях. И самое ужасное было в том, что Адриану в любом случае придётся придумывать легенду о причине своего отсутствия на работе. А отношения, начавшиеся с вранья, как правило обречены. И как быть? Лебедев не видел выхода и это на него давило.
– Ладно, проехали. – как можно мягче сказал Адриан. – Что было, то было.
– Значит мир?
– Мир.
Парни пожали друг другу руки.
– А с чего тебя так вдруг прорвало? – спросил Лебедев.
– В смысле?
– Ну, я думал, ты будешь как-то там звонить, писать... А ты так прям резко схватил меня, затолкал в машину, повёз на природу. Что случилось?
– Да ничего не случилось. Просто с такими как ты надо резко и прямолинейно. Я же почти уверен, что ты бы не брал трубку, сбрасывал бы звонки.
– Откуда ты знаешь?
– Адри, да я тебя знаю, как... Блин, хотелось сказать, что знаю, как облупленного. Не поверишь, но у меня действительно такое ощущение, что я знаю тебя всю жизнь.
Лебедев смотрел на Марка, не понимая, как ему реагировать. Ему никогда не доводилось бывать в любовных треугольниках, но, похоже, он только что вляпался в ещё более запутанный и сложный – дружеский. От абсурдности этой мысли Адриан даже улыбнулся. Марк поймал эту улыбку, параллельно думая о своём. Он не считал нужным посвящать Лебедева во все детали. Ему захотелось как-то заглушить пережитый накануне стресс и тогда он подумал об Адриане. Свою мини-реабилитацию Левицкий хотел разделить с человеком, с которым был готов делить всё. Для Марка это были какие-то совершенно новые и непривычные ощущения. Он пока не понимал их природу и лишь в одном был уверен абсолютно – когда Адриан рядом с ним, он чувствует себя живым. Остальное ему было не важно. По крайней мере, на данном этапе. А дальше будь что будет...
Левицкий заметил, что Адриан что-то мониторит в телефоне и в следующий миг вырвал гаджет у него из рук.
– Эй, ты чего? – Лебедев не ожидал такого поворота.
– Сегодня это тебе не понадобится, – Марк отключил аппарат и бросил его на заднее сидение. – Ты на отдыхе. Все дела завтра. Держи. – он протянул ему пакет.
– Что это?
– Дресс-код на наше мероприятие. Ты же не собираешься расхаживать там в деловом костюме?

***
Тем временем Мишин бодрым мальчишеским шагом входил в редакцию, приковывая к себе внимание коллег. Этим утром он был другой. Таким его ещё никто не видел. Обычно всегда суровый и сосредоточенный, сегодня он любил весь мир и всех живых существ, его населяющих. Улыбка не сходила с его лица.
– Коллеги, всем доброе утро! – Сергей впервые сказал это так громко, что некоторые даже вздрогнули от неожиданности.
Во внешнем виде Мишина ничего не изменилось. Он всегда был одет с иголочки, но вот его лицо впервые светилось полным удовлетворением жизнью. Сергей жадным горящим взглядом сканировал пространство вокруг себя, чего раньше за ним не замечали.
– Маш, у тебя новая причёска? – Мишин кивнул своей коллеге. – Тебе очень идёт! Правда.
Маша застыла в недоумении.
– Сергей Геннадьевич, она у меня вообще-то уже две недели.
– Да? А я только сейчас заметил. Обалдеть...
Офис на какое-то время забыл о своих делах – уж слишком эффектным было появление Мишина. Хотя некоторые сотрудники сразу стали атаковать Сергея по рабочим вопросам.
– Сергей Геннадьевич, у меня тут не очень получается с выводами, – к Мишину с распечатанной статьёй подошёл Олег – худенький чернявый парень невысокого роста. – Дело в том, что комментарии экспертов ну совсем скупые и пока, честно, не знаю, за что зацепиться.
– Дорогой Олег, запомни на будущее, – Сергей приобнял коллегу за плечо, – в любой истории есть за что зацепиться. Даже если комментарии не айс. Было бы желание. Знаешь, что, а зайди-ка ты ко мне через... часика полтора и мы с тобой вместе поищем, за что можно ухватиться.
– Хорошо, Сергей Геннадьевич, спасибо, – довольный, но при этом немного растерянный такой реакцией Мишина, Олег вернулся к своим делам. В любой бы другой день Сергей пробежал бы глазами по статье, сказал, что текст никуда не годиться и заставил бы переписывать. Но только не сегодня. У начальника слишком хорошее настроение.
К Мишину подошла Даша – новая сотрудница Moscow Life, ещё не успевшая войти в ритм работы.
– Сергей Геннадьевич, ради Бога, простите меня, я до обеда скорее всего не успею сдать статью. Там сложный и большой материал, поэтому...
– Даша, не переживайте так, – Мишин одарил девушку улыбкой. – Это у нас не срочная новость. Спокойно работайте. Сдадите после обеда.
Подойдя к стойке администратора, Сергей продолжал свой обстрел лучами добра.
– Светочка, приветствую. Для меня сегодня ничего нет?
Девушка с недоумением посмотрела на своего начальника.
– Что? – Мишин искренне не понимал.
– Доброе утро, Сергей Геннадьевич. Просто вы впервые за всё время, что я здесь работаю, назвали меня Светочкой.
– Виноват. Буду исправляться. Привыкай, теперь я буду называть тебя так всегда. Ведь кто-то должен светить в этом дурдоме.
– Ох, Сергей Геннадьевич..., – Светлана залилась краской. – Спасибо. Вас прям сегодня не узнать.
– В смысле?
– Ну... Вы какой-то... другой... добрый такой, позитивный.
– Да... обычный, – Мишин слегка терялся, не желая комментировать причины своего хорошего настроения. – Встал сегодня с той ноги. Погода за окном чудесная. Ну так что, мне там что-то оставляли?
– Да, где-то минут 30 назад заходил Роман Андреевич, просил вам передать вот это. – Света протянула Мишину бумажный конверт.
– Ромка что ли? А чего он не дождался меня? Вот чертяга.
– Он очень торопился. Передавал вам пламенный привет и сказал, что наберёт в течение дня.
– Приветы он передаёт. Ох, Ромка... И так раз в сто лет видимся. Ладно, я сейчас его сам наберу.
Уже в кабинете Мишин распечатал конверт. Там были два билета на сегодняшний футбольный матч.
– Ох, Рома, – Мишин улыбнулся и набрал друга. – Ромка, дорогой, категорически тебя приветствую. Мне тут от тебя передали письмо счастья. Конечно, огромное тебе спасибо, ты знаешь какой я фанат футбола, но скажи, в честь чего такая щедрость? Билеты же дорогущие. Ой, Ром, я тебя прошу... Я Витьке помог от чистого сердца. Твой брат – мой брат. Он талантливый журналист. Пусть работает на здоровье. Главное, что ему нравится. Если связи позволяют, почему бы не помочь хорошему человеку. Ром, дружище, я тебе премного благодарен за такой подкат. Блин, будешь смеяться, но мне реально не с кем пойти. Да мы с Дианой уже как два месяца разбежались. Ромыч, даже не хочу об этом говорить. Сукой она оказалась редкостной, вот и всё. Слушай, а давай вместе сходим? А... У тебя годовщина свадьбы. Понятно. Блин, даже сходить на футбол не с кем, дожил, – и тут Мишин задумался, – хотя, подожди, вру. Есть с кем, конечно есть. Да, супер. Ром, ещё раз спасибо! Давай, обнимаю. На связи.

С улыбкой довольного котяры Мишин рухнул в своё кресло и набрал Адриана. Но он оказался вне зоны доступа. Тогда Сергей написал ему в мессенджере: «Ну ты скоро там?)) Сэндвичей не было, взял нам круассаны с ветчиной. И они стынут!»

А в это время редакторский улей вовсю обсуждал Мишина. Сотрудники, на время забыв о работе, выдвигали каждый свою версию о сегодняшнем настроении Сергея.
– Ребят, а это вообще наш начальник? – недоумевала Маша. – Не знаю, как за эти два дня нужно было отдохнуть, чтобы вернуться вот таким...
– Я думаю, просто небеса нас услышали и Мишина на два дня похитили инопланетяне и перепрошили ему мозг, – стебалась с вечно недовольным выражением лица Кристина, поправив козырёк кепки, которую не снимала даже в помещении.
– Девочки, ну всё же и так понятно, – к перемыванию костей, оторвавшись от монитора, подключилась миловидная блондинка Рита, – Просто наш снежный король в кои-то веки влюбился.
– Мишин и влюбился? – присоединилась главная «змея» редакции Таня. – Я вас умоляю. У него там любить нечем.
– Что, не дал тебе в нужный момент? – съязвила Кристина.
Таня брезгливо показала ей средний палец.
– Ой, девочки, я не знаю, кто тут постарался – девушка, инопланетяне, или какие другие высшие силы – но я сейчас обращаюсь к ним, – в разговор вступила пухленькая Надя, она смотрела наверх, сложа руки. – Пожалуйста, пусть Сергей Геннадьевич всегда пребывает в таком хорошем настроении. Ну или по крайней мере, пока я здесь работаю. Не, девочки, ну это действительно невозможно. Он всегда недоволен моей работой и очень-очень редко может сдержанно похвалить. Может хоть сейчас будет со мной помягче. За что он меня так невзлюбил, ума не приложу.
– Наденька, может он просто жирных не любит? – зло усмехнулась Татьяна.
– Уж вряд ли он любит гадюк вроде тебя, – побагровела Надя.
– Так, так, коллеги, – Маша погасила первые искры. – Мы не на базаре. Не, ребят, мне кажется, кого Мишин действительно не переваривает в этой редакции, так это Адриана. Он при каждом удобном случае спускает на него всех собак. Видимо, для Сергея Геннадьевича этот раздел культуры в Moscow Life как заноза в одном месте. Я так думаю, Мишин как-то хочет слить Адриана, но не знает, как.
– Маш, херню не неси, – опять вступила в разговор Кристина. – Я тут с первого дня и знаю всю эту историю. Адриан и Мишин одновременно устраивались в Moscow Life. Только Адриан на практику, а Сергей – на работу. Тогда здесь рулил его отец. Лебедева он на практику взял, а своего сына отправил восвояси. И сделал это прямо на глазах у Адриана. Ну, для нашего лидера это стало ударом под дых. А когда отца Мишина не стало, он занял его место. И вот теперь по полной отыгрывается на Адриане.
– Вот оно что, – Таня задумчиво вертела ручку между пальцами. – Ну... Говорят, от ненависти до любви один шаг.
– Ты это к чему? – Рита не понимающе взглянула на коллегу.
– Да понятно к чему..., – Таня с загадочной ухмылкой опустила глаза, а затем посмотрела на присутствующих. – Вы что, реально не догоняете? – увидев выжидательное молчание, девушка добавила. – Да блин, ребят... Я практически уверена, что у них отношения выходят д-а-а-алеко за рамки рабочих.
Журналисты в недоумении переглянулись между собой. Первым нарушала молчание Маша.
– Да нет... Ну вы чего? Сергей Геннадьевич не из этой братии. Он выглядит как типичный натурал.
– И ключевое слово здесь «как», – многозначительно добавила Таня. – Маш, сейчас многие геи выглядят куда более натуралами, чем парни традиционной ориентации.
– Таня у нас видимо эксперт по геям, – пробубнила Кристина.
– И по лесбиянкам тоже, – с желчной улыбкой ответила Татьяна.
– Что ты сказала? – девушка угрожающе повернулась к обидчице.
– Так, девочки, давайте не будем ругаться, – вмешалась Рита. – Тань, ну и вправду, как-то не вяжется это всё с Сергеем Геннадьевичем. Я ещё могла бы на Адриана подумать. Он такой весь...смазливенький, утончённый. Но Сергей Геннадьевич... Он, конечно, тоже очень красивый, но это точно не про него.
– Слушайте, ребят, ну вы реально такие тупые или прикидываетесь? – Таня уже теряла терпение. – Просто сопоставьте факты. Девять утра. Ни Мишина, ни Адриана на работе нет. Когда такое было? Правильно, никогда. Затем появляется весь светящийся как кремлёвская ёлка Мишин. Обычно он стучится к Адриану, просит его зайти по каким-то вопросам. Сегодня он даже на его дверь не взглянул. Значит он знал, что Адриан опоздает. Значит Лебедев его заранее предупредил. Вот помяните моё слово – пройдёт ещё буквально минут 5-10 и появится порхающий на крыльях любви наш культурный голубок.
– Ну почему всё надо сразу к голубятне сводить? – Рита недоумевала. – Почему вариант, что Сергей Геннадьевич просто встретил хорошую девушку и влюбился, мы отметаем сразу?
– Рита, хоть меня убей, я никогда не поверю, что Мишин за два дня своего отгула встретил какую-нибудь неземную красотку и она ему настолько вскружила голову. – Таня упорно стояла на своём. – Я вообще не уверена, что Мишин способен в кого-то влюбиться.
– Тогда с какого перепуга он к Адриану воспылал страстью? – Маша явно не понимала логику Татьяны.
– Блин, ребятки, ну что ж вы такие толстолобые, а? – Таня закатила глаза. – Ну давайте просто проанализируем. С чего начинались отношения Лебедева и Мишина? С ненависти – такой жгучей, разъедающей. Сами посудите – собственный отец отдаёт предпочтение какому-то сосунку, берёт его на практику в своё издание с перспективой трудоустройства, а тебя пинком под зад, на глазах у этого сосунка. Всё. Он для тебя враг номер один. Вспомните наши летучки, когда Мишин только к нам пришёл. Он же Адриана каждый раз с говном смешивал. Его одного. Да, у него ко всем нам были определённые претензии, но больше всего желчи он выливал именно на Адриана. При том, что он особо-то и повода не давал. Вынуждена признать – из всех нас он пашет здесь больше всего. Да, по своему направлению, но всё же. Идём дальше. Можно какое-то время поточить зуб на парня из-за той ситуации. Но если парень объективно хорошо работает, зачем каждый раз будто специально выискивать повод ткнуть его лицом в дерьмо? Ребят, такая агрессия явно говорит о том, что наш альфа-самец и царь зверей запал на Адриана. Блин, ну это классика жанра. Это как второклашка, который бьёт по голове понравившуюся ему девочку.
– Вот то-то и оно, – казалось, доводы Татьяны наконец убедили Риту. – Между парнем и девушкой это нормальная ситуация. Но когда между парнем и парнем – это что-то из ряда вон, я с таким ещё не сталкивалась.
– Вот увидите, сейчас войдёт Адриан, и всё будет понятно. – резюмировала Таня с видом абсолютной победительницы. – Просто понаблюдайте за ним. Он по-любому сразу пойдёт в кабинет к Мишину.
– Девчат, я конечно, извиняюсь, – Олег впервые вступил в эту эмоциональную дискуссию, – но я только что видел, как Адриан садился в машину к какому-то парню и они уехали.
Повисла пауза. Все между собой переглянулись.
– Вот это поворот, – Татьяна поняла, что её версия начинает трещать по швам.
Послышались шаги. Сотрудники рванули к своим рабочим местам. Вошёл Мишин, направляясь в кабинет к Адриану. Подергав за ручку, он повернулся к коллегам.
– А Адриан ещё не приходил?
Журналисты покачали головой.
– Странно. И телефон не доступен.
– Сергей Геннадьевич, я совсем недавно видел Адриана на парковке. – Олег решил внести ясность. – Он с каким-то парнем садился в машину. Причём как-то в суете, как будто куда-то торопились.
– Адриана на парковке? С парнем? Ты ничего путаешь? – Мишин не ожидал такой информации.
– Сергей Геннадьевич, ну я что, Адриана не узнаю? Точно он.
– Очень странно. Ладно, работаем, – Сергей в лёгкой растерянности вернулся к себе.
– Ну вот, теперь вижу, что с ним всё в порядке, – заключил Олег, смотря вслед своему начальнику. – А то с утра думал, что у него лицевой нерв защемило.

***
Марк и Адриан подъехали к пляжу «Любляна».
– Ну че ты, как, попустило тебя? – Марк смотрел на Лебедева, пытаясь понять его состояние.
– Если скажу нет, это что-то изменит? – обречённо выдавил из себя Адриан.
– Изменит. Я могу тебя обратно отвезти.
– Издеваешься? – Лебедев вышел из машины.
Достав из багажника продукты и мангал, парни направились к друзьям, уже ждавших их на берегу. Карина с Анжелой организовывали на подстилках поляну из того, кто что принёс: хлеб, колбаса, сыр, овощи, консервы. Ваня с Кириллом что-то активно обсуждали, а Косинов тем временем ходил с селфи-палкой, снимая видео для соцсетей. Как на берегу появились Марк с Адрианом, последовали приветствия, знакомства, объятия и лишь Карина стояла в отдалении, волчонком зыркая на Марка.
– Что он тут делает? – спросила она Косинова, кивая на Левицкого.
– Не поверишь. Отдыхает.
– Не, ребят, так дело не пойдёт. Если он тут будет, не будет меня, – Карина схватила сумку и хотела уходить.
– Так, Кариш, не горячись, Марк хочет тебе кое-что сказать, – Кирилл пытался остановить подругу, но увидел, что Марк разворачивается и идёт обратно к машине. – Так, я не понял, а куда он?
– Видимо передумал говорить. Так, Кир, всё, пусти меня.
Карина оттолкнула Кирилла и пошла прочь с уже окончательно испорченным настроением. Но тут ей дорогу преградил Марк в маске Микки-Мауса. Набрав в лёгкие гелий из надувного шарика, он упал перед ошарашенной девушкой на колени и заговорил писклявым голосом:
– Карина, прости меня пожалуйста, я был полным долбоёбом. Я не хотел тебя обидеть. Мне очень-очень стыдно за те слова, что я тебе наговорил. Я больше так не буду. Ты меня простишь?
Карина была настолько растеряна и поражена, что поначалу даже не знала, как реагировать.
– Ну прости меня, – продолжал Марк, вдыхая гелий и тыкаясь головой в девушку. – Ну прости меня. Ты простишь меня?
Перед таким напором Карина не смогла устоять. В итоге она сдалась, едва сдерживая порывы смеха.
– Да прощаю, прощаю! Встань уже!
Добившись поставленной цели, Марк вскочил на ноги, сорвал с себя маску и, подхватив Карину на руки, которая была гномом по сравнению с ним, закружил её, приговаривая:
– Ура! Ура! Меня простили! Меня простили!
– Марк, да пусти меня! – кричала Карина, заливаясь смехом.
Такой яркий перфоманс Левицкого даже привлёк внимание отдыхающих, некоторые из которых снимали всё на телефоны. Косинов также не упустил шанса снять трогательную сцену примирения для своего Ютуб-канала. С глазами полными восторга, он подбежал к другу:
– Братан, это было феерично! Красавчик! Дай пожму твою лапу! Завтра вы с Кариной будете звёздами Ютуба!
– Скинь мне потом этот видос! – не менее переполняемый эмоциями, Марк крепко пожал руку Косинову.
Своим впечатлением спешил поделиться и Кирилл.
– Марк, ну мужи-и-ик! Мой тебе респект! Братишка, ты просто охуенный! Обожаю тебя! – Кирилл порывисто обнял друга.
Иван также решил не отделяться от коллектива. Это был парень примерно ростом с Марка, с густой тёмной бородой и уже хорошо наметившимся пивным животиком. Он был более спокойным в отличие от остальных.
– Ну, впечатлил. Если честно, я тебе поначалу хотел за сестру морду набить. Но ты реабилитировался. Так не каждый парень может извиниться перед своей девушкой. А Карина тебе по сути никто. Мужской поступок.
– Вань, я просто понял, что реально накосячил. Очень был не прав перед Каринкой. Дурь какая-то в голову ударила и не контролировал себя. Извини за сестру, – Марк обнял Ивана.
– Карина просто реально на тебя запала, – Иван всё ещё оставался серьёзным. – На тебя, конечно, трудно не запасть, понимаю её.
– Да перестань, – отмахнулся Марк.
– Да я серьёзно. Сейчас может её попустит. Просто Кариша застряла в своих комплексах. Ну, сам видишь, мелкая, лишний вес. Чтобы как-то отвлечь от этого внимание, она стала волосы красить, разрисовывать себя татухами, ещё серьгу в губу вставила, дура. Я ей говорю, Карин, тебе бы несколько кило сбросить, привести себя в человеческий вид и будешь симпатичной девчонкой. А она ни в какую. Думает, так парни на неё клевать будут.
– Да повзрослеет. Ещё одумается.
– Да уже давно пора бы. Задержалась в детстве. 23 года как никак.
– Вань, реально, прости за Карину, бес попутал.
– Не, ну, чисто по-мужски я могу тебя понять, но как брат... Хотя, она конечно тоже хороша. Перегнула палку. В пидарстве мужика обвинить. Я бы, наверное, сам не сдержался.
– Прости, прости, брат, – Марк обнял Ивана, стараясь не подать виду, что напоминание о причине конфликта его слегка напрягло. – Такого больше не повторится.
– Верю. Ладно, проехали. Исправился, молоток.
К Марку подошёл Адриан. Такого благородного поступка он от него не ожидал. Левицкий открылся для Лебедева с какой-то новой стороны, которая затушила в нём последние угли обиды и негодования. Такая новая грань Марка его откровенно покорила и это читалось в глазах.
– Марк, ну это было мощно, – протягивая другу руку, Адриан улыбнулся и было видно, что он уже окончательно оттаял.
Марк пожал ладонь Лебедеву и рванул его в свои объятия.
– Тебе правда понравилось? – шепнул он ему на ухо.
– Очень. Бедная Карина. Мне кажется, после такого она вообще от тебя голову потеряет.
– Да, наверное, я перестарался, – Марк отпустил Адриана из своих дружеских тисков.
– Есть немного. Но это всё равно было на разрыв.
В этот момент Адриан поймал себя на мысли, что, помимо всего прочего, этот перфоманс, возможно, был ещё и для него. Не исключено, что Марк хотел Лебедеву показать, что способен признавать свои ошибки, готов быть другим, меняться ради дорогих ему людей и даже побыть немножко клоуном, если нужно.
– Спасибо, Адри. Ладно, пойдём мангал ставить. Я уже немного проголодался.
– А у меня вообще с самого утра во рту крошки не было.
– Так что ж ты молчишь? Столько закусона! Девчонки целую поляну накрыли. Сейчас ещё винца навернём! И сними уже своё офисное тряпьё. Мы на отдыхе!

***
А Мишин тем временем не находил себе места. В мрачных раздумьях он сидел в своём кресле, пытаясь переварить ситуацию. Что вообще могло произойти, чтобы человек, уже будучи практически на рабочем месте, резко поменял планы и уехал не понятно куда с каким-то парнем? А может Олег не до конца понял увиденное? Может Адриана похитили и надо его срочно вызволять, поднимать всех на уши, звонить в полицию? Мишин ещё несколько раз попробовал набрать Лебедева, но он так и был не доступен. Откусив круассан, Сергей начал в телефоне машинально листать ленту соцсети. И тут его внимание привлекло видео, опубликованное одним из друзей. На берегу реки парень в маске Микки-Мауса кружил на руках смеющуюся девушку. Среди зрителей этого шоу Сергей узнал Адриана. Вначале он не поверил своим глазам и сделал скрин экрана. Приблизив изображение, Мишин к своему ужасу убедился, что это был именно Лебедев. Отложив телефон, Сергей застыл в полном недоумении, которое постепенно сменяла досада, а потом и вовсе – гнев. Взяв билеты на футбол, Мишин порвал их на несколько частей и выбросил в корзину.
– Вот значит ты как..., – прорычал Мишин, доставая из шкафа бутылку виски. – Сука неблагодарная, – одним глотком осушив стакан, он громко поставил его на стол. – Ну я тебе устрою сладкую жизнь.
В дверь постучали. На пороге появился Олег.
– Сергей Геннадьевич...
– Выйди, – резко бросил Мишин.
– Сергей Геннадьевич, но вы же говорили, что...
– Исчезни, я сказал!! – Сергей бешено сверкнул глазами.
Вздрогнув, Олег вылетел из кабинета.
– Вот это поворот однако, – совершенно сбитый с толку, Олег закрыл за собой дверь.

***
Пока парни возились с мясом, Адриан решил прогуляться в сторону леса. Присев на берегу реки в окружении густой зелени, он погрузился в свои мысли. Лебедев окончательно был сбит с толку и понимал, что все последние события вокруг него стягиваются тугим узлом. Он видел для себя только два пути. Либо вырваться из этой западни, оставив позади абсолютно всё – Марка, Сергея, свою работу, и вообще, всю привычную жизнь, уехать куда-нибудь за тридевять земель и начать всё с чистого листа. Либо оставить всё как есть и метаться меж двух огней. Уж слишком тяжело ему было выбрать какой-то из двух миров. Мир Марка – он дикий, раскалённый до предела, исполненный эмоций, необузданных чувств, пьянящей свободы, бесконечной молодости и драйва. Для Адриана, всю жизнь прожившего в своей «золотой клетке» под надзором авторитетного отца и матери, дрожащей над статусом в обществе, как над какой-то святыней, Марк стал настоящим глотком свежего воздуха. Он прекрасно осознавал, что это хождение по краю пропасти, но и в то же время был уверен, что если сорвётся, то Левицкий – из тех людей, которые будут держать до последнего и, если что, – полетят следом. Какой бы ни была привлекательной романтика таких опасных отношений, Лебедев чётко понимал, что есть ещё вариант другой жизни. И Сергей вчера наглядно её показал: дружить с человеком, который идёт к новым вершинам, тянуться за ним, ни на секунду не останавливаться в своём развитии, на каждом этапе формировать новые цели и мечты, и в итоге вдвоём достичь успеха и в жизни, и в профессии. Да, пульс, возможно, будет ровнее, начнёшь привыкать к штилю на душе, к тихим вечерам и душевным осмысленным разговорам за бокалом хорошего вина. Это безопасный и самый рациональный путь. Но как же быть сердцу, однажды уже вкусившему дурман другой жизни и время от времени тоскующему по этому состоянию? Адриан пока был не готов дать для себя какой-то вразумительный ответ. Но одно он понимал точно – когда-нибудь придётся сделать выбор. Но сегодня он не хотел об этом думать. Сегодня ему было хорошо.
Поток его мыслей прервал незаметно подошедший и присевший рядом Марк.
– Ну что, не жалеешь, что сейчас здесь? – спросил он, смотря на водную гладь.
– Не жалею, – Лебедев взглянул на друга. – Но если меня уволят, ты уже в курсе, как мы будем жить.
– В курсе, – Левицкий утвердительно кивнул головой. – Будем жить в моей скромной конуре. Ну, в тесноте, да не в обиде, правда же?
– Ты реально этого хочешь? – Адриан смотрел на Марка, пытаясь понять, действительно ли он так серьёзно настроен.
– Да, хочу. – Левицкий ответил с полным осознанием того, что говорит.
– Ой, Марк, не знаю... Тебе бы нормальную девушку себе найти, да и жить с ней душа в душу. Зачем я тебе?
– Не, ну кто его знает, может мы когда-нибудь встретим тех единственных. Но ведь самое главное, как мне кажется, найти родственную душу. А что я могу поделать, если обрёл её в тебе?
Адриан посмотрел на Марка, понимая, что чувствует то же самое и ничего не может с собой поделать.
– И каким ты видишь наше будущее? Проживём как два бобыля, на нас будут коситься общие друзья, обсуждать.
– А тебе не плевать? Пошли они все... Если двоим людям хорошо друг с другом, не имеет никакого значения, что говорят и думают другие. Слушай, ну если судьба, как-то устроим свою жизнь, заведём семьи.
– А если нет?
– Ну а если нет, то... я очень хочу умереть с тобой в один день. Нет, ну а что? – добавил Марк, увидев, как Адриан от души рассмеялся. – Кто-то же должен подать стакан воды?
– Кулер с водой поставь у кровати!
Теперь рассмеялся и Марк.
– Иди сюда, – он привлёк к себе Адриана, обняв за плечо. Лебедев также положил руку на плечо Марка. Какое-то время они так и сидели молча. И Адриан поймал себя на мысли, что с этим человеком ему приятно молчать.

***
Крутые повороты намечались и в судьбе Марины. Хотя, она уже морально себя к этому готовила. В этот день в её театре было общее собрание коллектива. Художественный руководитель, пройдясь по основным организационным вопросам, перешёл к главному пункту встречи.
– Вот такой у нас будет репертуарная афиша в будущем сезоне. И на одной из предстоящих премьер я хотел бы заострить особое внимание. «Лысую певицу» моего любимого Эжена Ионеско будет ставить приглашённый режиссёр из Санкт-Петербурга – Анатолий Викторович Безродный. Я думаю, у него есть, что вам сказать. Анатолий Викторович, прошу.
К работникам театра вышел высокий брюнет с длинными вьющимися волосами. Его въедливые карие глаза, словно никогда не упускающие ни одной детали, с любопытством рассматривали собравшихся. И вдруг, поначалу абсолютно спокойный и невозмутимый, он резко изменился в лице. В первых рядах режиссёр увидел Марину. Буквально на долю секунду встретившись глазами с Безродным, она отвернулась. Лишь когда мужчина начал говорить, Марина изредка кидала на него робкие взгляды. Ей казалось, что за двадцать с лишним лет он почти не изменился – всё те же густые тёмные волосы, такая же стройная фигура, и глаза – до сих пор жадные до жизни, от которых ничего нельзя скрыть. Марина в какой-то момент перестала слышать, что говорит Безродный и мыслями всё дальше уносилась в тот день, когда одержимый ревностью, он наговорил много обидных слов и, хлопнув дверью, навсегда исчез из её жизни.
– Так что работы предстоит много, – завершал режиссёр. – Главное, чтобы вы горели материалом. Если это будет, сложится и всё остальное. Ну, вот в принципе и всё, что я хотел вам сказать.
– Анатолий Викторович, спасибо, – худрук вышел к артистам. – Коллеги, на этом всё, всем спасибо. Завтра работаем в штатном режиме и вечером закрываем сезон «Мнимым больным». Хорошо вам отдохнуть, набраться сил и жду вас в октябре.
Коллектив начал постепенно расходиться. И лишь Марина не торопилась уходить. Что-то обсуждая с художественным руководителем, Безродный периодически посматривал на Лебедеву и лишь когда тот вышел из зала, и они остались вдвоём, Анатолий подошёл к Марине, сев рядом с ней.
– Здравствуй Марина.
– Здравствуй, Толя. – тяжёлым голосом ответила Лебедева, словно эти два слова дались ей с большим трудом.
– Сколько лет...
– 22 года...
– Быстро время летит.
– Да, очень. Хотя, по тебе особо не скажешь. Прекрасно выглядишь.
– Ты тоже... Ты, по-моему, стала ещё краше, чем... тогда.
– Спасибо...
– Как ты сама?
– Я? Да у меня всё хорошо, – у Марины слегка дрогнул голос. – Вышла замуж, родила прекрасного сына, состоялась в профессии.
– В общем, жизнь удалась?
– Ну... Да, да, вполне удалась, – при этом глаза Марины говорили совершенно обратное. – А ты как? Женился?
– Нет. Как-то не случилось. Жил с одной девушкой в гражданском браке, но достаточно быстро разбежались.
– Неужели ни одна из твоих артисток не смогла тебя очаровать?
– Пробовали многие, но у них ничего не получилось. Возможно потому, что я так и не смог забыть свою первую любовь, – увидев, что Марина натянулась как струна, Безродный добавил. – Но жаль, что уже ничего не исправить.
– Да, Толь, уже ничего не исправить, – холодно согласилась Марина. – Моя жизнь как-то сложилась, твоя тоже. Уже нет смысла ворошить прошлое. Что было, то было. Надо жить дальше.
– Если честно, Марин, я не очень представляю, как мы будем с тобой работать.
– Ну, так и будем – как полагается режиссёру и артистке, – Марина явно сама не верила в то, что говорила. – Я профессионал, ты – тоже. Работу и личное мы не смешиваем.
– На словах это, конечно, очень просто. Слушай, если у тебя есть время, давай может хотя бы кофе выпьем? Здесь недалеко есть неплохое кафе.
– А кофе разве что-то изменит? – в голосе Марины сквозили горечь и обида, – Отмотают жизнь на двадцать два года назад? Нет, Толь, того, что случилось уже не исправить. Надо это принять и каждому идти своей дорогой.
– Марин, я всё понимаю и ни на что не претендую. Это просто кофе. Обсудим работу над спектаклем. У тебя сложная ведущая роль. Мне кажется, это не будет лишним.
– Ну, если только обсудить спектакль. – вздохнула Лебедева. – Ладно, пойдём.

***
Марк направлялся к друзьям с шампурами, на которых красовались сочные куски свинины с золотистой румяной корочкой.
– Ну наконец-то! – заголосил Кирилл, подставляя миску. – Я думал, мы уже никогда не дождёмся.
– Так, Кирюх, в следующий раз ты за мясо отвечаешь. – заявил Марк, снимая ножом мясо с шампуров.
– Вообще-то я нанизывал всю эту красоту и разводил костёр, пока вы там с Адрианом вели душевные беседы.
– Да, это, конечно, очень большой труд, я понимаю, – Марк улыбнулся другу.
Компания быстро разобрала мясо. И почти тут же дала обратную связь.
– Братан, шашлык потрясный! – резюмировал Кирилл, с аппетитом пережёвывая кусок. – У тебя не только сердце золотое, но и руки.
– Ой, Кирюх..., – Левицкий смущённо отмахнулся.
– Не, Марк, серьёзно, это очень вкусно. – подтвердил Иван, макая свинину в кетчуп. – Скажите, ребят?
Парни и девушки с полными ртами утвердительно закивали головой, показывая рукой «класс».
– Ну, я рад. – своё удовлетворение Марк всё же не скрывал.
– Бесподобно, – дал свою оценку Адриан. – Сто лет на природе мясо не ел.
– Бедняжка, ты ж когда последний раз на природу выбирался? – с искренним изумлением спросил Косинов.
– Очень давно. По-моему, ещё в школе.
– Да ладно, – Косинов был ошарашен. – Что ж за жизнь у тебя какая-то... неправильная?
– Но зато теперь всё пойдёт как надо, да, Адри? – спросил Марк, подмигнув Лебедеву, параллельно разливая друзьям вино.
Адриан с улыбкой кивнул Левицкому.
– Ребят, шикарное мясо, прекрасное вино, лучшая компания. Но блин, чего-то всё-таки не хватает, – заметила Анжела.
– Чего? – Кирилл вопросительно посмотрел на свою девушку.
– Ты правильно на меня смотришь. Гитару зачем брал? Верно, чтобы наконец спеть нам.
– Ребят..., – Кирилл закатил глаза к небу.
– Кирюх, возражения не принимаются. – отрезал Марк. – В тот раз я за тебя отдувался. Теперь твоя очередь.
– Кир, ну серьёзно, сколько можно соскакивать, – заметила Карина, закуривая сигарету. – Это уже не по-пацански.
– Ладно, уговорили, – Кирилл взял гитару и начал перебирать пальцами по струнам.
– Его величество согласилось! – подколол Марк друга. – Сейчас видимо дождь пойдёт, – он посмотрел на светлое небо без единого облачка.
– Что нам будешь петь? – спросила Анжела, прильнув к Кириллу.
– Да есть тут у меня одна песня...

Сколько б рассветов ни кануло в вечность,
В каких бы нарядах ни вертелась Земля,
Я как туманный сентябрьский вечер,
И в пору такую ты вспомнишь меня?

Я мечусь среди сотен миров и галактик,
Из тамбура взором цепляя поля,
Но волна, что на берег пустынный накатит,
Хотя бы на миг, да напомнит меня.

Одни говорят – навсегда растворился,
Другие им вторят – исчез без следа.
То ли в Питере ливнем холодным пролился,
То ли в спальной Москве застыл коркою льда.

Летний шторм потопил моё старое судно,
Ни меня, ни обломков теперь не найти.
Проходит любовь. Как грипп, как простуда.
Гонимый ветрами, я вечно в пути...

Кирилл закончил. Повисла пауза. Парень смотрел на друзей, находящихся под впечатлением.
– Ух ты, – первым заговорил Марк. – Прям реально цепляет. Но не думал, что тебе нравятся такие тексты. А кто автор?
Кирилл ответил не сразу.
– Ну, как бы я.
– Да ладно! – Левицкий выпучил глаза, подавшись вперёд. – Не гонишь? Реально? И текст, и музыка?
– И текст, и музыка, – Кирилл даже немного обиделся.
– Брат, это очень круто! Но просто как-то неожиданно такое от тебя услышать.
– Действительно, неожиданно, – подтвердила Анжела.
– И что же тут неожиданного, родная? – Кирилл с лёгким негодованием повернулся к своей девушке. – Я не только тусовщик и хулиган. У меня вообще-то ещё и чувства есть.
– Зай, ну не обижайся, – Анжела чмокнула Кирилла в губы. – Просто я не ожидала, что мой парень настолько разносторонний и талантливый. Только мне не нравится строчка «проходит любовь». Мне уже начать беспокоиться?
– Котёнок, эту песню я написал ещё до встречи с тобой.
– Точно? – Анжела с прищуром посмотрела на Кирилла.
– Абсолютно, – нетерпеливо ответил он.
– Предлагаю выпить за Кирюху! – Иван поднял пластиковый стаканчик.
Выпив за талант Кирилла, компания решила, что пора бы уже и перейти к водным процедурам. Правда, Адриан не разделял общей инициативы, ему казалось, что для купания довольно прохладная погода. Раздевшись до трусов, парни побежали к речке. Девушки уже были в купальниках и почти сразу составили им компанию. Лебедев не торопился раздеваться.
– Адри, а ты чего тормозишь? – Марк кивнул другу.
– Ребят, да вы купайтесь, а я лучше за вещами пригляжу.
– Ничего с вещами не случится. Так, Адри, давай без разговоров. Разделся и зашёл в воду!
– Марк, да я реально не хочу плавать.
– Адри... Я два раза повторять не буду. Не испытывай моё терпение.
– Ну а то что? – Лебедев явно недооценивал серьёзный настрой друга.
– Ну всё, ты сам напросился, – Марк вышел из воды и решительно направился к Адриану. Тот с округлившимися глазами смотрел на Левицкого, уже понимая, что он собирается сделать.
– Значит по-хорошему мы не понимаем, да? – смеясь, Марк начал срывать с Адриана одежду. Почти одним рывком он стащил с него футболку и принялся за джинсы.
– Марк, да что ты делаешь?! – Адриан уже сам смеялся, почти не сопротивляясь. – Прекрати! Марк!
– А ну иди сюда! – раздев Лебедева до трусов, Левицкий схватил его на руки и понёс к речке.
– Нет! Марк, только не так! – кричал Адриан, понимая, что сейчас будет.
– Раа-з... Два-а..., – Марк начал раскачивать Адриана.
– Марк, только попробуй!...
– Три-и!
Под общее ликование Лебедев улетел в воду.
– Юхуууу! – с разбегу Марк прыгнул следом.
– Я тебя убью! – придя в себя, Адриан, начал брызгаться в Левицкого.
– Ну классно же, скажи? – Марк в эти минуты был на пике счастья и видел, что то же происходит и с его другом, пусть даже так бесцеремонно вырванным из своей зоны комфорта. – А ещё хочешь полетать?
– В смысле?
– Залезай, – Марк присел в воде, кивая на свои плечи. – Да не бойся! Тебе понравится.
Сомневаясь, Адриан подплыл сзади.
– Давай, ставь ноги мне на плечи, я их придержу. Ну, смелее! Тебя так, что, в детстве не кидал отец?
– Не случилось.
– Да, понимаю... Давай, залезай. Ага, вот так. А теперь смотри, на счёт три тебе надо будет резко распрямиться одновременно со мной. Чтобы летел высоко. Готов?
– Готов.
– Раз... Два... Три... Полетели!
Марк резко выскочил из воды и Адриан, пролетев достаточно высоко в воздухе, плюхнулся в воду рядом с Иваном.
– Ну как? – Левицкий подплыл к Лебедеву. – Кайф?
– Да вообще!! Обалдеть! – Адриан радовался как ребёнок.
– Повторим?
– Давай!
Анжела с лёгкой завистью смотрела на резвящихся Марка и Адриана.
– Зай, а почему ты меня так не подбрасываешь? – обратилась она к Кириллу.
– Котёнок, да без бэ, – парень присел в воде. – Залезай.
– Почему я тебе должна об этом напоминать? Самому проявить инициативу слабо?
– Малыш, ну прости, тупанул.

Всё хорошее слишком быстро заканчивается. За эти часы Адриан испытал столько радости и счастья, сколько не испытывал за всю свою жизнь. По дороге в Москву он даже себе признался, что его общение со студенческими друзьями едва ли можно сравнить с тем, что было сегодня. Свежий воздух основательно разморил Лебедева и он иногда проваливался в сон, периодически заваливаясь головой на Марка. Парень даже не пытался его будить, следя за дорогой и параллельно размышлял о своём. Он теперь чувствовал свою ответственность за Адриана, ибо прекрасно понимал, в какой мир хочет его втянуть. Но Левицкий видел, как сегодня был счастлив Лебедев, как светились его глаза. И это давало надежду на то, что у их отношений есть будущее. Адриан был ему нужен. Почему его так тянуло к этому парню? Он не мог себе объяснить этот феномен. Марк для себя чётко понимал лишь одну вещь – с этим человеком ему хорошо. Остальное было неважно. Те два совершенно сумасшедших дня, проведённых вместе, что-то в нём перевернули. Это их только третья встреча. Но Марку этого было достаточно, чтобы понять – с ним он готов спуститься даже в ад...

Левицкий подвёз Адриана к самому бизнес-центру. Начинало смеркаться, по лобовому стеклу барабанил мелкий дождь. Заспанный Лебедев смотрел по сторонам.
– Уже приехали?
– Ага, – Марк с улыбкой смотрел на друга. – Ну чё ты? Вздремнул малёха?
– Да, что-то вырубило меня капитально.
– Понимаю. Не привык твой столичный организм к такому отдыху.
– Мне сегодня на самом деле было очень хорошо, – Адриан с благодарностью взглянул на Марка. – Я так душевно ещё никогда не отдыхал.
– Я хотел тебе устроить небольшой праздник.
– У тебя это получилось. Спасибо.
– Ты сейчас в редакцию?
– Да, – Адриан слегка напрягся. – Пойду с повинной. Если меня не уволят, это будет чудо из чудес.
– Может мне с тобой сходить? Просто это я всё заварил и...
– Нет, Марк, не нужно. О сегодняшнем дне я нисколько не жалею. Он был чудесным. Это был мой выбор. Хоть ты мне и с ним ощутимо помог. Я сам поговорю с Мишиным. За свои поступки надо отвечать.
– Ладно, дружище, держись, – Марк обнял Адриана. – Сразу позвони мне как поговоришь.
– Конечно. Давай, на связи.
Лебедев вышел из машины и пока шёл до башни «Восток», попал под усилившийся ливень. Основательно промокший, он после некоторых раздумий вошёл в здание.

В это время в редакции Сергей подводил итоги дня. В таком дурном настроении его ещё не видели. От утренней эйфории не осталось и следа. Было полное ощущение, что в эти минуты он ненавидит весь мир. При том, что его голос оставался спокойным, от леденящих интонаций главреда всем становилось не по себе. Оставалось только ждать, когда Мишина рванёт.
– Дарья, ваша статья уже как три часа должна быть на моей почте, – Сергей выжидающе склонился над рабочим столом девушки, заглядывая в её испуганные глаза. – Где она?
– Сергей Геннадьевич, вы же говорили, что это новость несрочная и поэтому я..., – мямлила Даша, дрожа как осиновый лист.
– В журналистике нет такого понятия «несрочная новость». Если новость несрочная, то она уже сдохла. Дарья, мне очень жаль, но вы не справляетесь. Вынужден прервать вашу стажировку. У вас есть ещё тридцать минут, чтобы застать бухгалтера и получить расчёт.
– Сергей Геннадьевич, но...
Мишин даже не стал слушать побледневшую девушку и пошёл дальше по редакции.
– Олег, твоя статья никуда не годиться. Это уровень второкурсника. Причём, не очень сообразительного. Переписывай. Я тебе сделал пометки. Если и в третий раз будет такой свинячий бред, я даже ничего объяснять не буду, вылетишь отсюда к чёртовой бабушке.
Олег даже побоялся что-то отвечать редактору. Далее Мишин вцепился в Риту.
– Рита, скажи мне пожалуйста, у тебя со слухом проблемы или с головой? Сколько должно пройти времени, чтобы словосочетание «глагольный заголовок» наконец дошло до твоего мозга? Каждый сопливый практикант знает это правило. Ещё раз такой прокол и буду штрафовать. Может так до тебя дойдёт.
Мишин взглядом хищника обвёл остальных сотрудников, думая кого он ещё забыл отчитать. Поняв, что больше провинившихся пока нет, он пошёл к себе.
– Свет, сделай мне кофе. – по пути небрежно бросил он.
– Сергей Геннадьевич, а... кофе... у нас закончился, – испуганно прощебетала девушка, понимая, что сейчас будет.
– Так, блять, оторвись от своего айфона и пиздуй за кофе!!! – взорвался Мишин. – Это твои прямые обязанности – следить за тем, чтобы в редакции всегда был кофе, сахар, чай! Если ты даже и с этим не можешь справиться, какого хрена ты тут забыла?!
– Сергей Геннадьевич, я сейчас, я мигом, я сбегаю! – запаниковала Света, выронив телефон из рук.
– Спасибо, уже перехотелось! – Мишин зашёл в свой кабинет, громко хлопнув дверью.

Все сотрудники, как испуганные суслики вжались в свои места, робко переглядываясь между собой. В редакцию вошёл промокший до нитки Адриан.
– Всем привет. А Сергей Геннадьевич у себя?
Коллеги молча, каждый со своей оценкой, смотрели на Лебедева. Адриан застыл в тревожном ожидании.
– Всё в порядке? Чего вы такие...?
– Он у себя. – ответила Татьяна, первой отойдя от показательного выступления главреда. Она смотрела на Адриана и в её взгляде читалась жалость, но больше презрение.

Лебедев молча пошёл к редактору, пока абсолютно не понимая, что вообще происходит. Хотя, его нутро что-то ему подсказывало, но сформировать это в чёткую мысль он откровенно боялся.
Адриан постучался в кабинет главреда.
– Можно? – выдавил из себя Лебедев, появившись на пороге кабинета с глазами испуганного котёнка.
Мишин оторвался от ноутбука, взглянув на Адриана. Его глаза блеснули таким недобрым огнём, что парню резко захотелось выйти в коридор и уже больше никогда не заходить в эту дверь.
– Ну, отчего же нельзя? Тебе в этой редакции всё можно, Лебедев. Я сегодня в этом отчётливо убедился.
– Сергей, я..., – начал было Адриан.
– Ты охуел? – это прозвучало как выстрел, от которого Лебедев невольно вздрогнул. – Какой Сергей? Ты забыл моё имя-отчество? Напомню. Геннадьевич я. О субординации ничего не слышал? Ну да, я забыл, ты только себя слышишь и только о себе думаешь. А теперь назови мне пожалуйста хотя бы одну внятную причину, по которой мне не уволить тебя прямо сейчас?
– Сергей Геннадьевич, я..., – подбирая слова, Адриан пытался понять по лицу Мишина, только ли из-за прогула он так злиться. Или может знает что-то ещё? Может кто-то из коллег видел, как Лебедев садился в машину и доложил ему? Это более вероятно. Ибо сидеть с таким лицом, не зная истинной причины отсутствия сотрудника, вряд ли возможно. А лицо Мишина в этот момент было страшным. При всей своей красоте оно напоминало айсберг, идущий прямо на Адриана, уничтожая даже малейшую надежду на благоприятный исход разговора. – Сергей Геннадьевич, когда я уже был на подходе, позвонила мама. Она оказалась в больнице. Я вызвал такси и..., – Адриан был готов убить себя за такую ужасную во всех смыслах версию, но ничего умнее в этот момент ему в голову не приходило.
Мишин же, зная всю правду, впервые показал на своём лице живую эмоцию – это было тотальное разочарование в человеке.
– Лебедев, вот мне интересно... А ты хотя бы в общих чертах осознаёшь всю гниль своего поступка? Ты совершенно вопиющим образом прогулял рабочий день. Но это ещё пол беды. Помимо этого, у тебя сейчас хватает наглости врать прямо в глаза своему редактору. А это уже страшнее. Я врунов ненавижу. Скажу больше – я их презираю всей душой. Более того, ты ещё играешь на здоровье собственной матери. Это вообще последнее. Хочешь я тебе покажу одно интересное видео? Подойди сюда. Подойди, подойди, не бойся.
Адриан шёл к столу редактора словно на эшафот, с ужасом догадываясь, что за видео Сергей хочет ему показать. Включив ролик, Мишин повернул телефон экраном к Лебедеву. Уже после первых кадров, Адриан обречённо закрыл глаза, понимая, что всё, это конец.
– Никого здесь не узнаешь? – Мишин продолжал добивать. – Ты здесь? – Сергей повернул телефон к себе. – Конечно ты. Ну я вот чётко вижу тебя. До маразма мне ещё пока далеко. Это что же получается? Ну, если отталкиваться от твоей версии. По пути в больницу ты резко передумал ехать к матери и решил – а поеду-ка я лучше потусить с друзьями, а мама там пусть как-нибудь сама, ничего с ней не сделается. Так, что ли? – по лицу Сергея пробежала нервная улыбка. – Потрясающий сын, ничего не скажешь...
Адриан чувствовал, как его глаза начинают увлажняться и пол убегает из под ног. Слова комом застревали в горле. Лебедеву хотелось расщепиться на молекулы и просто здесь не быть.
– Сергей Геннадьевич, я... Клянусь, я не хотел... Я не знаю, как так получилось...
– Лебедев, а я кажется знаю, – Мишин скрестил руки на груди, откинувшись на спинку кресла. – Ты просто неблагодарная мразь, не думающая ни о ком, кроме себя. И всё ты хотел. А если не хотел, но всё равно оказался в такой ситуации, то ты просто тряпка, кукла, которой могут вертеть все, кому вздумается. Я таких людей вообще не переношу.
Глаза Сергея обдавали Адриана таким ледяным холодом, что ему становилось не по себе. С подобной враждебностью на него ещё никто никогда не смотрел. А ведь только вчера этот человек на своей кухне учил Лебедева готовить плов, поил дорогим вином и максимально демонстрировал своё тёплое отношение. В это уже едва ли можно было поверить. Но даже при том, что на лице Мишина не дёргался ни один мускул, Адриан чувствовал, как где-то на самом дне его жгут угли обиды, как ему сейчас больно. Лебедев не мог выдерживать этот взгляд.
– Сергей Геннадьевич, пожалуйста, простите меня..., – Адриан вытер слёзы, уже начинающие течь по щекам.
– Плачешь? Это хорошо, – Мишин постепенно закипал, боль от нанесённой обиды начала проступать на его лице. – Значит в тебе что-то осталось от человека. Но этого слишком мало, чтобы я тебя простил. Такое не прощают. Я вот точно не смогу. Очень жалею, что подписал тебе заявление на отпуск. Ну уже хрен с тобой. По крайней мере, у тебя будет время подумать над тем, что ты сделал. А вот когда ты вернёшься... У тебя, Лебедев, начнётся совсем другая жизнь. Ты так же будешь работать в отделе культуры, но уже обычным корреспондентом. Вспомнишь, что такое в поте лица мотаться по всем фестивалям, выставкам, спектаклям. И не надо на меня так смотреть. Я тебя снимаю с должности редактора культурного отдела, в слабой надежде на то, что такая встряска пойдёт тебе на пользу и ты научишься ценить то, что у тебя есть.
– Сергей Геннадьевич..., – Адриан слабо пытался возразить.
– И ещё, Лебедев, у меня к тебе будет большая просьба. Постарайся мне теперь как можно реже попадаться на глаза. Вся связь через почту.
– Сергей Геннадьевич, давайте..., – внутри Адриана всё сжалось, он чувствовал, что ему начинает не хватать воздуха.
– Без давайте. Я тебя всё сказал. Свободен. Не устраивает – вали. Отпущу прямо сейчас, без отработок. Ты мне на хрен тут не сдался.
– Сергей, послушай...! – Лебедев уже не выдержал.
– ВЫШЕЛ ОТСЮДА И ЗАКРЫЛ ЗА СОБОЙ ДВЕРЬ!! – взревел Мишин, гневно ударив ладонью по столу.
Вздрогнув, Адриан попятился назад и покинул кабинет.
Натянутая струна внутри Сергея наконец лопнула и из его глаз брызнули слёзы. Смахнув их ладонью, он налил себе виски и, осушив бокал, остервенело запустил им в шкаф.

***
Безродный с Мариной сидели в небольшом кафе недалеко от дома Лебедевой и уже заканчивали обсуждать спектакль.
– Скажу тебе честно, миссис Смитт – это прям та героиня, о которой я мечтала. И сама история, сколько себя помню, во мне всегда отзывалась. Я уже знаю, как буду играть. Материал просто потрясающий.
– А может ты так чувствуешь эту историю, потому что она очень перекликается с твоей, личной? – Безродный оценивающе смотрел на Марину.
– Ты о чём? – настороженно спросила Лебедева, где-то внутри себя всё понимая.
– Ну, как о чём? У Ионеско герои когда-то поженились, но уже не помнят зачем и не знают, по какой причине остаются до сих пор вместе. Идеально организованный быт, роскошный дом, прекрасный сын – а поговорить друг с другом не о чем. У тебя разве не так?
– С чего ты решил, что у меня так? – глаза Марины враждебно блеснули.
– Марин, вижу. Говоря о семье, о том, что у тебя всё как-то устроилось, ты грустно отводишь глаза, понимая, что обманываешь саму себя.
– А что ты хочешь от меня услышать? Как я первое время ревела ночами в подушку, жить не хотела, а потом вышла замуж за человека, которого не любила, чтобы только тебя забыть? – Марина начинала заводиться.
– И удалось забыть?
– Удалось.
– Врёшь.
– Ну самомнение у тебя, конечно... Толь, удалось. Со временем я полюбила своего мужа и у нас теперь всё хорошо.
– А можно взглянуть хотя бы на одну вашу семейную фотографию?
– Зачем?
– Ну, потому что лицо женщины на таких фотографиях, как правило, очень говорящее. По нему можно сразу определить, счастлива она или нет.
– Да пожалуйста, если ты так хочешь..., – Марина достала из сумки телефон и, пролистав фото в галерее, протянула его Безродному. – Ну вот, хотя бы эта. Это мы год назад на отдыхе в Черногории.
– Улыбаешься, но улыбка грустная.
– Это не о чём не говорит.
– Для меня говорит. А чем твой муж занимается?
– Он бизнесмен. Возглавляет медиахолдинг.
– А сын у тебя хороший, – с лёгкой улыбкой заметил Анатолий, вглядываясь в парня.
– Самый лучший. Адриан работает редактором раздела культуры в крупном СМИ, пишет прекрасные рецензии на спектакли.
– Вот как. Наш человек. Имя сама выбирала?
– Сама.
– Очень красивое. А сколько ему?
– Двадцать два. В сентябре будет 23.
Анатолий задумался.
– Хм, если бы у нас всё с тобой сложилось, нашему ребёнку сейчас могло бы быть почти столько же. Нет, действительно, интересный парень, даже чем-то на меня похож в молодости. Особенно глазами.
Марина и Безродный посмотрели друг на друга. Лебедева резко изменилась в лице, поняв, куда невольно клонит Толя. Вырвав у него телефон, она встала из-за стола.
– Прости, мне пора.
– Марина!...
– Не ходи за мной!
Достав из бумажника купюру и кинув на стол, Анатолий кинулся в след за Лебедевой.
– Марина, постой! – Безродный нагнал женщину на улице, но она быстро шла по направлению к дому, не сбавляя шаг. – Адриан ведь мой сын, да?
Лебедева резко остановилась и рванула к Безродному с округлёнными от злости и испуга с глазами.
– Никогда, слышишь, никогда даже не смей произносить это вслух. – прошипела Марина, вплотную подойдя к Анатолию. – Адриан – сын Дмитрия Лебедева. Так было, есть и будет. – женщина развернулась и пошла дальше.
– Странное совпадение, не находишь? – Безродный продолжал идти за Мариной. – Похож на меня, мои глаза, тяготеет к театру, как я, как ты, но он не наш сын! Он твой сын и этого хозяина жизни с глазами бешеного хищника! Да в Адриане и сотой доли от него нет. Там вообще никакого сходства, Марин! Давай сделаем генетическую экспертизу! Я настаиваю!
Лебедева вновь остановилась и как пораженная громом посмотрела на Анатолия.
– Прости, что?... Я не расслышала... Ты... настаиваешь? – у Марины начал прорываться нервный смех. – Как в твоей голове вообще возникла мысль, что ты можешь сейчас на чём-то настаивать? Ты предал меня, нашу любовь, приревновал к какому-то уроду, на которого я даже не смотрела, устроил сцену и, хлопнув дверью, ушёл навсегда! И вот теперь, спустя двадцать с лишним лет, ты врываешься в мою жизнь и на чём-то настаиваешь?! Ты вообще нормальный?
– Марина! – Анатолий схватил Лебедеву за плечи. – Родная моя, дня не проходило, чтобы я не думал о том, что натворил! Я очень об этом сожалею! Очень! Марин, а вдруг судьба даёт нам второй шанс? Всё исправить? Ведь ещё не поздно!
– Ты смеёшься? Нет, Толя, уже слишком поздно. Адриан не твой сын. И на этом закончим.
Марина двинулась дальше, уже приближаясь к дому. Анатолий не пошёл за ней, но предпринял ещё одну попытку.
– Марина, я умею считать! Адриан родился ровно через девять месяцев, после того, как я ушёл. А буквально за день до этого мы с тобой были близки. Я ту ночь никогда не забуду.
Лебедева остановилась как вкопанная и повернулась к Безродному.
– Откуда у тебя такая информация?
– Я был в роддоме в тот день, когда тебя выписывали. Я привозил жене друга вещи. У него не получалось приехать, и он попросил выручить. Я видел, как Дмитрий встречает тебя с младенцем на руках. Но тогда не решился подойти, ибо понимал, что это ни к чему бы не привело. Только бы всё усложнило.
Марина подошла к Безродному и с вызовом посмотрела в его глаза.
– Как у тебя всё просто. Но в данном случае я тебя разочарую. Я недолго была одна после того, как ты ушёл. Совсем недолго. Буквально вечером того же дня я встретила парня, а спустя несколько дней у меня была с ним связь.
– Быстро же ты меня забыла, – для Анатолия это был удар под дых, но он его стойко принял.
– Я тебя никогда не забывала, – у Марины стали наворачиваться слёзы. – Но не представляешь, как хотела забыть. Ты уже однажды разрушил мою жизнь. Я тебя очень прошу, я тебя умоляю, не делай этого снова.

― Мам! – Марину окликнул родной голос.
Повернувшись, она увидела Адриана, идущего ей навстречу.
– Сынок! Привет! – Лебедева поцеловала сына. – Ты где пропадал? Целый день не могла до тебя дозвониться.
– Я там... был на одной встрече. Потом расскажу. А чего ты такая? – Адриан заметил, что Марина чем-то встревожена. – У тебя всё хорошо?
– Да всё хорошо. – Лебедева пыталась через силу улыбаться. – Просто устала. Тяжёлый день.
Анатолий во все глаза смотрел на Адриана, всё больше убеждаясь, что такое сходство не может быть случайным. Марина понимала, что по правилам хорошего тона их надо бы друг другу представить, но у неё на это не оставалось ни сил, ни желания. Более того, она хотела оградить сына от информации, которая может ему только навредить. Поэтому разговор с Безродным свернула как можно мягче:
– Спасибо, что проводил. Всего хорошего.

― Мам, а кто это был? – спросил Адриан, когда они уже поднимались по лестнице.
– Да, так старый знакомый, когда-то работали в театре, – отмахнулась Марина.
– А это не тот режиссёр, с которым у тебя был роман?
– Нет, нет, это не он, – Марина как могла старалась скрыть испуг, что сын начнёт развивать эту тему.
– А чего он так странно на меня смотрел? Как будто... Не знаю...
– Лицо у тебя интересное. Ты ж у меня красавец, как на тебя не смотреть? – Лебедева уловила на себе недоверчивый взгляд Адриана и решила быстро переключить тему. – Так почему ты был не доступен? Что за встреча? По работе?
– Ну... Не совсем. Давай уже дома расскажу.
Однако дома Адриана ждал неприятный разговор с отцом. Лебедев-старший стоял посреди прихожей, положив руки в карманы. Даже не поздоровавшись с Мариной, он весь свой подступающий гнев направил на сына.
– Адриан, какого чёрта? Я целый день не могу до тебя дозвониться. Тебя где носит?
Молодой человек спокойно смотрел на отца и понимал, что выдумывать новые легенды и изворачиваться он больше не хочет. Настало время правды – какой бы она ни была, какую бы цену за неё не пришлось заплатить.
– Я был с Марком.
Повисла пауза. Дмитрий Игоревич подошёл к Адриану, пытаясь по его лицу понять, шутит он или нет, но к своему ужасу осознавал, что сын говорит серьёзно.
– С кем ты был? – Лебедев-старший всё ещё не хотел верить.
– Я по-моему чётко сказал. – Адриан не сводил глаз с отца. – Я был с Марком. Мы с его друзьями ездили отдыхать в Егорьевск.
– Ты сейчас шутишь? – Дмитрий Игоревич до последнего сопротивлялся этой правде.
– Нет, пап, что ты, какие тут могут быть шутки. Я действительно весь день провёл с Марком. И я буду с ним общаться, нравится тебе это или нет. Вы с мамой однажды уже решили за меня, с кем мне дружить. Больше я вам этого не позволю.
– А кто такой Марк? – Марина так и стояла в дверях.
– Вот значит как..., – Дмитрий Игоревич смотрел в пол, подбирая слова. – Дорогая, а хочешь я тебе расскажу, кто такой Марк? – Лебедев-старший взглянул на жену, его лицо исказила нервная ухмылка. – Это парень, с которым недавно наш сын сидел в одной камере.
– Что? – Марина выронила сумку из рук.
– Да, да, наш с тобой мальчик, оказывается, ведёт двойную жизнь. Днём он добропорядочный гражданин, а вечерами превращается в быдло. И с таким же быдлом общается. А знаешь, за что его посадили в обезьянник? Он по пьяни повредил витрину магазина с мобильной техникой. Хотел своему другу сделать подарок. А когда его задержали, он стал хамить полицейским, называя их мусорами.
Марина присела на стул, понимая, что сейчас может потерять равновесие.
– Адриан, это правда? – глазами полными ужаса она смотрела на сына.
– Папа, зачем? – Адриан бросил на отца испепеляющий взгляд. – Ты же пообещал, что это останется между нами.
– Ты мне тоже обещал, что не будешь общаться с Марком. Если ты не держишь своё слово, какого чёрта я буду держать своё? Око за око.
– Да, мам, прости... Я не хотел тебя расстраивать, поэтому не говорил...
– Расстраивать? – из Марины вырвался истеричный смешок. – Да ты меня сейчас просто убил.
– Как и ты меня, несколько лет назад, – Адриан со жгучей обидой взглянул на мать. – Да, Игорь, Миша и Артур были своеобразными, ну выпить любили, потусить. Но это были парни с душой, большим сердцем. А ты их просто вышвырнула из моей жизни.
– Я тебя хотела защитить, – Лебедева с болью смотрела на сына. – Они бы тебе искалечили всю судьбу.
– Нет, мамочка, ты хотела защитить не меня, а свою безупречную репутацию, свой идеальный, образцово-показательный мир, чтобы не дай Бог за спиной лишний шёпот не пробежал.
– Ты как с матерью разговариваешь, сучонок?! – Дмитрий Игоревич вышел из себя. – Если тебе твой Марк дороже семьи, то и живи с ним! А уничтожать наши с Мариной жизни я тебе не позволю. Ты меня понял? Всё, хватит! Вырастили, выучили, дальше сам!
– Отлично, я собирать вещи. – тихо произнёс Адриан, понимая, что теперь уже обратного пути нет. Он пошёл к себе. Дмитрий Игоревич и Марина – за ним.
– Вот, Мариночка, полюбуйся, вырастили на свою голову! – сокрушался Лебедев-старший. – Только имей в виду – от меня ты не получишь ни копейки! Будешь жить на то, что сам заработаешь! Так что, Адриан, забудь навсегда о красивой жизни, к которой ты так привык! Всё, лавочка закрывается! Поживи без папиных денег!
Уже у двери своей комнаты Лебедев резко повернулся к отцу, пронзив его ошалелыми глазами.
– Деньги, деньги, деньги!! Да будь они прокляты твои деньги! Кого, скажи мне пожалуйста, кого они сделали счастливым? Маму, тебя, меня? Ты всё только разрушаешь! Кроме бабла у тебя вообще не осталось никаких ценностей! Господи, как же ты мне противен... Мне иногда кажется, что я вообще не твой сын.
Перестав себя контролировать, Дмитрий Игоревич зарядил Адриану громкую оплеуху. До этого он ещё никогда не поднимал руку на сына. Марина, вскрикнув, прижала ладони к губам.
– А вот сейчас ты перешёл черту, – придя в себя от удара, прошипел Лебедев. Он вошёл в свою комнату и, достав из шкафа дорожную сумку, начал туда бросать свои вещи, прямо с вешалками.
– Сейчас жалею об одном – что раньше тебя не лупил, – Дмитрий Игоревич слегка сбавил градус, но почти тут же вновь начал заводиться. – На эти, как ты говоришь, проклятые деньги, я дал тебе всё, что ты сейчас имеешь. Всё! И вот она твоя благодарность.
– В Moscow Life я зарабатываю неплохо, проживу без твоих подачек. Ещё и Марка смогу прокормить, пока он будет работу искать. Да, Бутово, да, однушка, но даже там мне будет комфортнее, чем здесь!
– Ты что, серьёзно собрался к нему переезжать? О, Господи... Адриан, а по поводу Moscow Life забудь! Всё! Ты больше не работаешь в этом издании! Раз ты не считаешь меня своим отцом, зачем мне тебе как-то помогать? Не забывай, что Moscow Life входит в мой медиахолдинг и мне достаточно один раз черкануть ручкой, чтобы ты вмиг вылетел оттуда.
– Конечно, папочка – твой медиахолдинг, твой дом, твои правила, твои миллионы, твоя Москва, всё твоё, но моя жизнь тебе не принадлежит! Я буду её строить так, как хочу я, а не ты! Найду себе другую работу, не пропаду!
Закрыв чемодан, Лебедев вышел из комнаты, направляясь в ванную.
Родители пошли за ним.
– Адриан, сынок, я тебя умоляю, остановись ради Бога! – Марина чуть не плакала.
– Адриан, делай то, Адриан, делай это, поступай туда-то, дружи с теми-то! – Лебедев кидал в чемодан свои умывальные принадлежности. – Надоело! Твоя тирания закончилась! Я больше не буду жить по твоей указке!
– Именно потому, что ты жил по моей, как ты выражаешься, «указке», у тебя был шанс вырасти нормальным человеком! – Дмитрий Игоревич уже перешёл на крик. – Что, захотелось экстрима?! Хорошо, вперёд! Поживи в убитой однушке на окраине Москвы от зарплаты до зарплаты! Да ты через месяц взвоешь и приползёшь сюда! Но учти – я ни рубля тебе не дам! И ещё ладно, если бы к бабе какой-нибудь съезжал, ещё как-то можно понять, любовь, гормоны. Но ты же собираешься жить с каким-то нищебродом, у которого не пойми что на уме! Господи, ведь кто узнает, позора не оберёшься! Какие слухи про нашу семью поползут? Ты об этом хотя бы подумал?!
– Пап, а я беру пример с тебя! Ты ведь всю жизнь только о себе думаешь! Отойди.
Небрежно оттолкнув отца, Адриан покатил чемодан в прихожую. Дмитрий Игоревич обогнал сына, преградив ему дорогу.
– Адриан, имей в виду, если ты сейчас переступишь порог этой квартиры, можешь сюда больше не возвращаться. – тяжело дыша сказал Лебедев.
– Дима...! – Марина пыталась что-то сказать.
– Молчи! – осадил её супруг.
– На этом и разойдёмся, – смерив отца уничтожающим взглядом, а затем поцеловав мать, Адриан пошёл к выходу.
– Адриан! – из Марины вырвался вопль отчаяния.
В следующий миг раздался хлопок двери.

***
Марк ходил по квартире, попивая из бутылки кефир, параллельно говоря по беспроводным наушникам.
– Да, дело в том, что я на днях приходил по указанному вами адресу, но мне никто не открыл. А... Я понял. А когда он будет дома? Завтра? Ага. Во торой половине дня. Окей. А ещё раз напомните, какая схема? Сделать закладку товара и сфоткать? Понял. Да, я прекрасно осознаю все риски. Да, хорошо.
Марк закончил звонок и, присев на табуретку, допил кефир. Он вновь вспомнил тот день, когда всё началось.

***
Около двух недель назад. Туалетная комната в «Афимолл Сити»

– Вот такие дела, Кирюх, – Марк стоял в туалетной кабинке и, застёгивая джинсы, говорил по телефону. – Перспективная должность, крупная компания, полный соцпакет. Всё на мази. Отметить сегодня? У тебя дома? Ну, посмотрим. У меня сегодня были планы. Если что, я наберу. Ага, давай, на связи.
Из туалетной кабинки Марк вышел одновременно с другим парнем. Смуглый долговязый мужчина с интересом смотрел на Левицкого, а затем спросил:
– Брат, случайно тут твой разговор подслушал. На работу устроился? Это хорошо. Но ты же сам понимаешь, сегодня работа есть, а завтра нет. И здесь текучка бешеная. Есть вариант подстраховки. Тема – пушка.
– Ты о чём вообще? – Марк настороженно смотрел на парня.
– Есть вариант очень хорошего заработка. Поднимешься и сможешь на широкую ногу жить.
– А ничего, что я впервые тебя вижу? Какую-то аферу хочешь предложить?
– Есть определённые риски, но сама работа не пыльная. Ничего сложного. В первый раз страшно, а потом как по маслу.
– Что за работа?
– Давай не здесь. Выйдем и я тебе дам все контакты.
Уже на улице, оторвав небольшой клочок от тетрадного листа, незнакомец быстро корявым почерком нацарапал на нём адрес и протянул Марку.
– Придёшь по этому адресу. Человечек тебя введёт в курс дела. Кодовое слово – смайлик. Скажешь от Лешего.
– А телефон у человечка есть?
– В этих делах он телефоном не пользуется. Рискованно. Надо идти к нему напрямую. Запиши мой на всякий пожарный.
Обменявшись с незнакомцем контактами, Марк нырнул в людской поток, всё ещё держа в руке обрывок листа и смотря на небрежно написанные цифры. Оказалось, «человечек» живёт, как и он, в Южном Бутово, и дома не так далеко. Выпав из пространства буквально на несколько секунд, Левицкий случайно налетел на молодого парня, задев его плечом.
– Ой, прости ради Бога, – Марк двумя руками обхватил ладонь незнакомца, слегка ему улыбнулся и растворился в толпе.

***
Раздался звонок в дверь. Марк пошёл открывать. На пороге, опираясь о чемодан, стоял промокший насквозь и абсолютно потерянный Адриан.
– Адри..., – это единственное, что смог из себя выдавить Марк, увидев друга с вещами. К такому повороту событий он не был готов, хотя неоднократно прокручивал этот момент у себя в голове.
– Впустишь пожить? – спросил Лебедев, выглядел он откровенно сломленным и уже ни на что не надеющимся.
– Пожить нет, – серьёзно произнёс Марк, но потом добавил. – Только жить.
Адриан беспомощно рухнул в объятия Марка. Тот крепко прижал его к себе.
– Всё у нас будет хорошо, Адри. Я тебе обещаю. Слышишь? Всё будет хорошо. Всё наладиться, вот увидишь.
Адриан, ощущая тепло уже ставшего родным тела, очень хотел верить, что именно так и будет. Но в то же время он понимал, что его прошлая жизнь превратилась в пепел, а выстраивать новую сил уже не осталось. Адриан надеялся на Марка и верил ему. Теперь во всём мире это единственный человек, на которого он может рассчитывать. Лебедеву самому было противно от своей слабости, но он чувствовал, что закончился – весь. Обнимая Адриана, Марк также думал о своём. Левицкий, продолжая ходить по краю пропасти, теперь несёт ответственность не только за себя, но ещё и за другого человека, которого – он это теперь знает абсолютно точно – боится потерять. Даже если бой с этой опасной реальностью будет проигран, и друзья сорвутся вниз, то он примет и это. Если есть с кем поделить даже бездну, то там, наверху, ты хоть что-то делал правильно. По крайней мере, Марк очень хотел в это верить. Как и Адриан, для которого полёт в эту чёртову бездну только начинался...