Глава 9 «Вот что мне с тобой теперь делать?»

Быстрым шагом рассекая пространство бизнес-центра, Адриан вдруг резко остановился, потрогал карманы брюк и пиджака и понял, что оставил в офисе телефон. И тут чьи-то грубые ладони коснулись его глаз.
– Угадай кто? – прозвучал знакомый, но непривычно ласковый голос.
– Марк? – у Адриана перехватило дыхание.
Он обернулся.
– Привет, рад тебя видеть, – просияв, Левицкий обнял друга, но Лебедев остался безучастным. – Ты как? У тебя всё хорошо?
– Да, всё нормально. А ты как?
– А я вот только что уволился из OZONа.
– А что случилось?
– Да директор там полное мудило. В общем... не сошлись характерами. Более того, по зарплате наебал.
– Понятно. И что думаешь делать?
– Пока не знаю. Может, на первое время устроюсь курьером в какую-нибудь пиццерию.
– Ну... удачи тебе, – Адриан старался не смотреть в глаза Марку.
– Спасибо. Слушай, а у тебя всё нормально? Ты какой-то...
– Какой?
– Ну такой... Не знаю... Адри, у тебя что-то случилось? Я же вижу. Обидел кто? Рассказывай.
Марк смотрел на Лебедева с тревожным ожиданием, а тот бегал взглядом в разные стороны, лишь бы не встретиться с ним глазами. Слова тугим комом подкатывали к горлу, но начать говорить Адриан не решался.
– Адри, что случилось? – серьёзно спросил Левицкий, начиная нервничать.
– Марк, – наконец выдавил из себя Лебедев, – нам с тобой не нужно больше видеться.
– Почему?
– А ты сам разве не понимаешь? Каждый раз, когда мы вместе, мы вляпываемся в какое-то дерьмо – то в пьяную драку, то за решётку. Это как будто какой-то знак. Пока не случилось что-нибудь действительно страшное, нам лучше остановиться.
– Я так и знал, что зассышь, – мрачно произнёс Марк, смотря куда-то в сторону. – Хотя, если так посудить, то 1:1.
– В смысле?
– Ну, первый раз я накосячил и нас чуть не побили, а в этот раз ты отличился. Видишь, оба друг другу показали, что мы безбашенные парни и нам вместе не будет скучно. Может судьба нам это хотела сказать, а не то, что ты себе напридумывал?
– Марк, всё это звучит конечно прикольно, но мне не до шуток. Есть ещё один момент. Отец мне запретил с тобой дружить и...
– Да блять, сколько можно! – взорвался Марк. – Опять твой отец!
– Марк, да послушай!...
– Нет, это ты меня послушай! В тот вечер твой батя говорил со мной. Ну, ты сам свидетель. Угрожал, что в порошок меня сотрёт, если я к тебе ещё раз подойду. Но я не слился и про себя его посылал! А ты себя сейчас ведёшь как трусливый папенькин сынок!
Адриан и Марк выясняли отношения прямо посреди оживлённой улицы и прохожие уже начали на них бросать любопытные взгляды. Лебедев схватил друга за руку и отвёл в сторону.
– Марк, мой отец не просто влиятельный медиамагнат. Он хищник, который сожрёт и не подавится. Он привык ломать людей и подчинять их своей воле. Я более, чем уверен, что его ребята начали меня пасти и докладывать куда я хожу, с кем встречаюсь, кому звоню. Они и сейчас могут за нами наблюдать. Я не хочу, чтобы они тебе навредили! Это ты можешь понять?
– Адри, если ты ищешь повод, чтобы больше не общаться, так и скажи, – с горечью произнёс Марк. – Люди твоего отца, которые якобы нас пасут – это лишь твои догадки. Давай решать проблемы по мере их поступления.
–Когда ты будешь лежать в реанимации с пробитой головой, уже ничего не надо будет решать, – прошипел Адриан, теряя терпение.
– Так, Адри, ты заебал, – уже психанул и Марк. – В последний раз спрашиваю: ты со мной или нет?
Понимая, что Марк может сейчас уйти навсегда, Лебедев слегка запаниковал, подбирая слова.
– Я тебя прошу, не надо на меня давить. Мне нужно время, чтобы отойти от всего этого безумия, как-то в себе разобраться. Ничего подобного со мной никогда не происходило, понимаешь? У меня были разные дружбы, но это прям... Я так ещё ни с кем не проводил время, даже со своими студенческими друзьями. Мы просто бухали в общаге, вели разговоры за жизнь. А тут – мордобой, кутузка... То у тебя крышу сносит, то у меня... Давай, просто возьмём паузу, хорошо? Мне нужно всё это как-то осмыслить.
Глаза Марка налились жгучим разочарованием и обидой.
– Ну, осмысляй. Ссыкло ты, Адри. Просто ссыкло. А я уже обрадовался. Думал, в кои-то веки адекватный парень попался. Хотел в тебе друга разглядеть, реально. Но сейчас вижу тряпку, ссыкуна, девку сопливую. Удачи. Привет папочке.
Развернувшись, Левицкий быстро пошёл прочь, растворяясь в толпе. Адриан тяжело смотрел Марку вслед, разрываясь между желанием догнать его, уйти вместе с ним, и другой мыслью – остановиться, не сделать себе хуже. Разум взял верх, но Лебедев от этого почувствовал себя ещё более несчастным и одиноким.

Ноябрь 2021

Адриан и Городецкий неспешно прогуливались вдоль гудящего Старого Арбата, потягивая дымящийся кофе из бумажных стаканчиков. Ещё недавно ясное небо стремительно стягивали серые облака и периодически срывался мелкий дождь.
– Меня тогда словно в ледяную воду окунули. – вспоминал Лебедев. – В тот день в бизнес-центре я впервые почувствовал, как от Марка потянуло опасностью. У него явно отсутствовал инстинкт самосохранения. Все события вокруг себя он превращал в мощнейший ураган, уничтожающий всё на своём пути. В какой-то момент мне стало страшно и захотелось вернуться к нормальной жизни.
– Но, я так понимаю, нормальная жизнь продлилась недолго? – спросил Городецкий, смотря куда-то вдаль.
– Несколько дней. Это была очень странная дружба. А с определённого момента я вообще стал понимать, насколько это нездоровые отношения. Но ничего не мог с собой сделать. Магнетизм был просто бешеный.
– Сейчас уже можешь для себя объяснить, почему тебя так к нему тянуло? Если откинуть тот факт, что он просто был очень привлекательным парнем, как я понял из твоего описания.
– Я не рассматривал с ним возможность каких-то более близких отношений, чем дружба. И он никогда не давал поводов подумать, что между нами может быть что-то большее. Возможно, это была просто очень крепкая эмоциональная связь. Какими бы эмоциями Марк не наполнял мою жизнь – светлыми или тёмными – это были очень сильные эмоции. На них подсаживаешься как на наркотик, и потом уже не можешь слезть. И при этом умом ты всё прекрасно понимаешь: земля уходит из-под ног, твоя жизнь летит в пропасть, всё рушится. А ничего уже сделать не можешь.
– Марка с тобой сейчас нет физически, но он продолжает жить в твоей голове и это сейчас главная проблема, – с лёгкой горечью произнёс Городецкий, внимательно смотря на Адриана, – пока ты его не отпустишь, боль от пережитого будет и дальше отравлять твоё существование.
– Да, я понимаю, что нужно как-то жить дальше, но пока даже не представляю, как.
– Знаешь, как бы это банально ни звучало, в твоей жизни должен появиться человек, который собой заполнит пустоту, образовавшуюся после Марка. – Максим посмотрел на Лебедева с лёгкой улыбкой. – Да взять хотя бы того же самого Мишина. По твоим рассказам складывается полное ощущение, что у него устойчивая психика и, вообще, он человек со здоровыми жизненными ориентирами.
– С Сергеем тоже всё было непросто. – вздохнул Адриан, – В какой-то момент между нами начал таять лёд, но... Скажу так – служебные дружбы, как и служебные романы, редко заканчивается чем-то хорошим.

С неба начали срываться крупные дождевые капли и в следующий миг плотный густой ливень накрыл Лебедева и Городецкого, проходивших мимо кафе «Слепой Пью».
– Вот какого я зонт не взял? – негодовал Адриан.
– У меня зонт с собой, но, слушай, предлагаю лучше в кафе переждать. Не знаю, как ты, но я уже проголодался.
– Да, я тоже не прочь чего-нибудь перекусить.
– Отлично, я угощаю, – сказал Городецкий, открывая дверь и пропуская Адриана вперёд.

Три месяца назад

После череды дождливых дней в Москву наконец-то пришло солнце. Ещё недавно «Москва-Сити» с его серыми башнями, пронзающими стальные облака, напоминал толкиеновский Мордор, а сегодня деловой центр столицы с самого утра томился в лучах уходящего лета. Однако у Адриана настроение совершенно не было созвучно природе – от отчаяния и безысходности тьма в нём только сгущалась. Он уже полчаса бездумно смотрел в монитор, пытаясь собраться мыслями для первого абзаца. Пока что жирным шрифтом было написано лишь название статьи «Jazzовые сезоны»: как в Москве прошёл VI Международный фестиваль джаза». За утро Адриан уже успел сорваться на двух своих журналистов, донимавших его глупыми вопросами по поводу лида, комментариев спикера, фотографий и прочей текучки. Когда зазвонил телефон, Лебедев был почти уверен, что сбросит звонок, чтобы не взорваться в очередной раз. Однако увидев, что звонит Сергей Геннадьевич, после пятисекундной борьбы с собой, принял вызов.
– Да, Сергей Геннадьевич?
– Лебедев, ты сейчас на месте? В офисе? – бодрый и громкий голос Мишина выдернул Адриана из вязко-меланхоличного состояния.
– Да, а что?
– Так, сейчас у тебя будет очень ответственное задание. Я у себя в кабинете оставил бумажный пакет с книгой. Это подарок маме. Хочу завтра с утра её поздравить. Я в офис уже точно не выберусь, поэтому бери пакет и дуй ко мне. Адрес сейчас скину. Тут недалеко.
– Сергей Геннадьевич, простите, но я сейчас никак не смогу, – Лебедев был слегка ошарашен таким неожиданным «редакторским заданием». – Я пишу статью про джазовый фестиваль, мне сегодня её сдавать. А никто другой из редакции не может вам помочь?
– Лебедев, думаешь, если бы у меня были варианты, я бы тебе звонил? – в голосе Мишина проскользнуло лёгкое раздражение. – Нужен ты мне больно. Не, ну вот сейчас реально нужен, потому что все журналисты и выпускающие заняты.
– А я значит так, фигнёй тут страдаю? – Адриан едва скрыл подкатывающее возмущение.
– Так, Лебедев не зли меня, – отрезал Мишин совсем не злым голосом. – Твоя статейка про джазовый фестиваль пишется за час-полтора. А у моих новостников там конвейер. Так что давай, без разговоров, бери пакет и ко мне. Адрес скидываю.
– Слушаюсь и повинуюсь, – театрально процедил Адриан, закончив вызов.
Послав смартфону немые сокрушения и проклятия, Лебедев захлопнул ноутбук и вышел из кабинета.

По московским меркам Мишин действительно жил в двух шагах от бизнес-центра – на Кутузовском проспекте, в старом кирпичном восьмиэтажном доме. Оказавшись у двери, Адриан долго не решался нажать на кнопку звонка. Несколько дней назад Сергей Геннадьевич зверем смотрел на него и даже повышал голос, а сегодня Лебедев стоит на пороге его квартиры. Такое стечение обстоятельств Адриану казалось каким-то нелепым и даже нелогичным. «Да что я нервничаю, чёрт возьми?! – он уже злился на себя. – Просто отдать пакет и уйти». Адриан нажал на звонок.
Мишин открыл дверь. «Он оказывается и таким может быть», – отметил про себя Лебедев, впервые увидев своего начальника в домашней обстановке. Сергей встретил Адриана в серых шортах и чёрной обтягивающей футболке, подчёркивающей его спортивную, отменно сложенную фигуру.
– О, Лебедев, ты быстро, – даже голос у Мишина звучал как-то по-домашнему и расслабленно. – Проходи.
– Да я вам только пакет отдать.
– Ну не через порог же. Давай, заходи, – Мишин кивком пригласил гостя и уже в квартире взял у него пакет. – Ты голоден? Я тут плов замутил. Но придётся подождать. Могу пока тебе кофе предложить.
– Сергей Геннадьевич, спасибо, но я не голоден, да и мне надо статью заканчивать, – слегка теряясь, произнёс Адриан, совершенно не ожидая такого гостеприимства от своего строгого босса.
– Ничего с твоей статьёй не случится, а пока не отведаешь моё фирменное блюдо, я тебя никуда не отпущу, – Мишин пошёл на кухню. – Мама мой плов обожает, но мне нужна оценка не заинтересованного гурмана. – продолжил он уже из кухни. – Тапочки в комоде возьми. В ванной для рук синее полотенце висит.
Лебедев понимал, что выбора у него похоже нет. «Это точно мой начальник?» – спрашивал он себя, намыливая ладони.
У Мишина была хоть и небольшая, но очень уютная кухня, выполненная в стиле модерн. Натуральный цвет дерева гармонично сочетался с глянцевым белым. Лебедев отметил, что пространство организовано грамотно и рационально. Мебель рабочей зоны плавно объединялась с обеденной группой. Стол для приёма пищи был частью гарнитура и продолжал его в виде округлой барной стойки. Усевшись за неё, Адриан не переставал разглядывать кухню. Нарезая баранину, Мишин поймал его взгляд.
– Так, Лебедев, хоть ты и гость, но не расслабляйся. Сейчас будешь мне помогать. Ты как раз вовремя. Я только начал.
– Сергей Геннадьевич, я и готовка – это как бы..., – Адриан замялся, вообще не ожидая такого поворота.
– Вот заодно и научишься. Когда-то надо начинать. Потом удивишь своих друзей.
– Сергей Геннадьевич..., – Лебедеву уже хотелось сбежать.
– Сегодня можно без «Сергеев Геннадьевичей», – Мишин сдержанно улыбнулся Адриану. – Просто Сергей. И давай уже на «ты». Всё-таки больше года вместе работаем. Да и разница у нас возрасте по-моему не настолько большая. Тебе ведь 23?
– 22. Двадцать три будет в сентябре.
– А.. Ты дева получается?
– Да. А вам сколько?
– 27. Так мы с тобой рядом. Я октябрьский. Весы. А я что-то не припомню, чтобы ты на работе проставлялся.
– В прошлом году я заболел. Я кстати тоже не помню, чтоб вы праздновали свой День рождения.
– Ты, – Мишин дружелюбно поправил Адриана.
– Да, «ты». – Лебедев легка засмущался. – Простите... прости, просто мне сложно так сразу... Так я реально не помню, чтоб ты проставлялся на работе.
– Я, если честно, не любитель отмечать свой личный праздник с коллегами, – признался Мишин, закончив с бараниной и доставая из нижнего шкафа казан. – Мне как-то комфортнее дома, в семейном кругу. Так, давай-ка ты мне будешь помогать. Начинай резать лук, тонкими полукольцами. Я уже его почистил.
Адриан подошёл к столешнице, положил луковицу на разделочную доску, но нож пока не торопился брать.
– Ты хоть раз лук нарезал? – спросил Мишин, чуть ли не по-отечески глядя на Лебедева и видя его нерешительность.
– Ну..., – Адриан как-то моментально растерял все слова, понимая, что сейчас грядёт его минута позора.
Лебедев начал давить лезвием на край луковицы и нож соскользнул, чуть не поранив ему пальцы.
– Да, Лебедев, пишешь статьи ты куда лучше, чем орудуешь ножом, – дружелюбно вздохнул Мишин, встав рядом с Адрианом и взяв луковицу и второй нож. – Смотри, показываю один раз. Режь луковицу пополам. Бери одну половину. Всё на самом деле просто. Во-первых, надо правильно взять нож. Ты его держишь как меч. Это вообще дичь. Смотри, большой палец кладёшь сбоку рукоятки, а указательный на ней, Да, вот так. Такое положение пальцев даст тебе полный контроль над движением ножа. Кончик лезвия у тебя не должен отрываться от разделочной доски. И вот так, равномерно, поднимая и опуская рукоятку, совершаешь плавные движения вдоль луковицы. Давай пробуй.
Обречённо посмотрев на луковицу, Адриан начал её нарезать, следуя инструкциям Мишина, но нож его упорно не хотел слушаться. Сергею стало откровенно жалко парня, и он не выдержал.
– Так, давай я побуду твоими руками, – Мишин встал сзади Лебедева и, положив свои ладони на его руки, начал осторожно ими управлять. – Луковицу придерживаешь неправильно, надо вот так согнуть пальцы. Делаешь первый разрез. А теперь меняешь положение ладони. Половину луковицы охватываешь сверху так, чтобы большой палец держал её с одной стороны, а остальные – с другой. Да расслабь ты руку. Нож у тебя двигается внутри этой арки и нарезает полукольца вот такой толщины. Главное – не напрягайся. Держи кисть расслабленной, иначе она очень быстро устанет. Понял?
– Да вроде.
– Давай, пробуй, – Мишин отошёл от Адриана, внимательно наблюдая за дальнейшими действиями своего подопечного.
Лебедев начал уверенно, и поначалу нож его слушался, но в какой-то момент лезвие соскользнуло с луковицы прямо на палец.
– Да блин! – вскрикнул Лебедев.
– Адриан! – казалось, Мишин ни на шутку перепугался. – Покажи. Порез неглубокий. Подожди, сейчас обработаю тебе.
Сергей достал из выдвижного ящика, йод пластырь и вату.
– Горе ты моё луковое, – прям как-то по-родительски произнёс Мишин, обрабатывая Адриану рану.
Лебедев с лёгким изумлением посмотрел на своего начальника. Их глаза встретились. Тот тоже понял, что у него невольно вырвалось что-то лишнее и не очень к месту.
– Ну, ты же лук резал, – пытался вырулить Сергей, слегка засмущавшись.
– Ну, да, – Адриан впервые за всё время знакомства улыбнулся своему главреду и Мишин поймал эту улыбку. Для обоих складывалась несколько непривычная ситуация и им захотелось поскорее вернуться к плову.
– Так, ну что, начинаем обжаривать лук, – Мишин достал из шкафа бутылку с подсолнечным маслом и налил немного в казан. – Давай я сам всё нашинкую, а ты будешь помешивать, а то с таким успехом моему культурному редактору завтра нечем будет работать. – Сергей принялся нарезать оставшийся лук.
– Оказывается, ты можешь заботиться о своих сотрудниках, как это приятно, – улыбнулся Адриан.
Мишин с лёгким укором посмотрел на Лебедева.
– Неужели у меня, действительно, в редакции репутация изверга?
– Ну... Есть немного.
– Ну да, я требовательный редактор. Мне хочется, чтобы работа была на уровне. Знаешь, каково тянуть такую махину? Булки расслабишь и всё. И что там про меня говорят? Кликуху какую-нибудь уже придумали? Кидай лук.
– Да нет, никакой клички у тебя нет... пока, – Адриан высыпал лук на сковородку.
– Помешивай. Нужно обжарить до тёмно-золотистого цвета. А что говорят? – Мишин опёрся рукой о столешницу. – Сука? Деспот? Тиран?
– Мне кажется, это будет не очень красиво, если я стану такие вещи передавать, – скромно произнёс Адриан, помешивая лук.
– Да ладно тебе, начальство даёт добро. Жги. Это только между нами. Обещаю.
– Ну... Говорят, что... девушку бы тебе найти. Ну, потому что, когда у человека есть регулярный секс, то он, как бы...
– Понятно, можешь не продолжать, – Мишин резко его прервал, закатив глаза. – Не так давно я встречался с девушкой. Даже пробовали жить вместе. Но Диана меня так потом начала выбешивать, что выгнал её пинком под зад. Ревновала ко всему, что движется. Так что пока я хочу пожить спокойной жизнью – без отношений и выгрызания мозга. Эти бабы... Ну их в баню. Пусть в редакции думают, что меня пока регулярно трахает моя работа со всеми вытекающими. Вот решил в кои-то веки взять себе два выходных. Плевать, что среди недели. Просто реально уже заебался. Как там в редакции? Без меня не начался бардак?
– Да вроде всё хорошо. Все в работе.
– Ладно, надеюсь, завтра я не пожалею о своих отгулах. Так, сейчас лук схватится и добавляй баранину. А я пока морковь нарежу.
Мишин взял уже заранее помытую морковь и начал уверенно шинковать её соломкой. Адриан с нескрываемым восхищением следил за его плавными и достаточно быстрыми движениями.
– Ты так профессионально обращаешься с ножом, что даже страшно.
– Правильно боишься, – сказал Сергей с напускной суровостью и тут же рассмеялся весёлым добродушным смехом, – теперь ты знаешь, что я могу с вами сделать, если будете плохо работать.
– А если серьёзно? Ты где-то учился? – в глазах Лебедева загорелся интерес.
– Где-то учился. Год стажировался у Джейми Оливера. Добавляй баранину.
– Ничего себе! А как ты к нему попал? – Адриан выложил мясо на луковую подушку.
– Ну, в 22 я понял, что со своим дипломом филолога хер кому особо нужен в этой стране. А готовка всегда была моей страстью. Но отец вообще видел для меня другой путь. Вначале мы с ним грызлись из-за того, что я не захотел поступать на журналиста и пойти по его стопам. А потом он меня чуть не проклял, когда узнал, что я вообще не собираюсь работать по специальности, мечтаю открыть свой ресторан и хочу весь путь пройти с нуля. В общем, мы с отцом очень сильно поругались, и я уехал в Англию. Денег удалось наскрести только на визу и билет. В Лондоне поначалу пришлось несладко. Работал посудомойщиком, официантом, параллельно учился на поварских курсах. Денег вечно не хватало. Думал с голоду подохну где-нибудь там под забором. И вот на один из мастер-классов к нам пришёл Джейми Оливер. Видимо разглядел во мне потенциал и предложил стажировку в своём ресторане. Но через год я вернулся в Россию. В какой-то момент позвали родные берега. Устроился шеф-поваром, однако через пару лет владелец ресторана обанкротился. Понял, что хочу что-то поменять в своей жизни и решил попробовать пойти в журналистику. Но с отцом оставались очень натянутые отношения. Тогда как раз ты появился в редакции. Меня он послал, а тебя взял на практику. И в тот год врачи обнаружили у него рак поджелудочной. К тому времени – уже не операбельный. – Мишин давно нарезал морковь и, воткнув нож в разделочную доску, смотрел перед собой. – Перед самой его смертью мы помирились. Он просил прощения, плакал и умолял продолжить его дело, возглавить Moscow Life. Мне тогда стало очень страшно. Впервые в жизни. У меня вообще не было опыта, и я понимал, что могу всё угробить.
– И тогда тебе руку помощи протянул мой отец. Он дружил с твоим папой и решил взять издание в свой медиахолдинг, чтобы, если что, подстраховать.
– Да, Дмитрий Игоревич меня очень поддержал. Его советы по выживанию в мире медиа оказались бесценными.
– Ты реально был на меня так зол из-за того, что твой отец взял меня на практику, а тебя даже не захотел слушать?
Мишин посмотрел на Лебедева.
– Поначалу был очень зол, а потом... Ладно, что уже об этом говорить. Что было, то было. Помешивай баранину. Должна быть коричневая румяная корочка.
– Ага. Уже почти.
– Ты меня там прости, если что, – Сергей серьёзно взглянул на Адриана. – Ты знаешь, если я ругаю, то за дело. Ну, возможно, где-то перегибаю палку. Честно, не со зла. Ну, характер у меня говнистый слегка, не буду скрывать. А вообще, Адриан, я тебе честно скажу, парень ты талантливый. И тексты у тебя отличные. Ну, не всегда, конечно. Но за этот год ты определённо вырос. Молодчина. – Мишин улыбнулся и дружески хлопнул Лебедева по плечу.
«Второй тактильный контакт, – отметил про себя Лебедев. – Может, мы с ним действительно подружимся?»
– Баранина уже всё, – сказал Адриан, помешивая мясо.
– Супер. Кидай морковь. Пусть где-то три минуты она потомится. А потом всё содержимое надо будет перемешать и слегка помешивать в течение десяти минут.
– А долго ещё готовить?
– Ну где-то ещё часа полтора, – Сергей рухнул на стул. – А ты куда-то торопишься?
– Ну, у меня как бы статья...
– Ну, как бы статью ты можешь здесь написать, – Мишин улыбнулся, – не думал об этом?
Адриан помедлил перед тем, как ответить.
– Ты сейчас серьёзно?
– Абсолютно. Напишешь под моим чутким руководством. Когда у тебя ещё будет такой экспериенс?
– А как же плов?
– Плов никуда не убежит, – из Мишина вновь вырвался его тёплый заразительный смех.
Он расслаблено растёкся по стулу с удобной спинкой, сквозь улыбку внимательно смотря на Адриана, словно пытаясь уловить в нём что-то важное для себя. Эти эмоции на лице Сергея были настолько непривычными для Лебедева, что он откровенно терялся, отводя глаза. Ибо выдержать добродушный взгляд человека, который ещё несколько дней назад брызгал в тебя желчью – это испытание. «Что, чёрт возьми, происходит? Это всё сейчас реально? Мой деспотичный начальник сейчас трезвый и у него просто хорошее настроение?» – эти вопросы пинг-понгом стучали в голове Адриана.
– Всё хорошо? – Мишин почувствовал, какой стремительный поток мыслей сейчас в голове Адриана. – Ты какой-то напряжённый.
– Да, всё хорошо, просто всё это как-то странно, – Лебедев смущённо опустил глаза в пол. – Ты мой начальник, я – твой подчинённый. И вот, я здесь, на твоей кухне, помогаю тебе готовить плов. Необычные ощущения.
– Относись к жизни проще, – Мишин потянулся к пачке сигарет и начал вертеть её в руках. – Я же тоже живой человек, не робот в конце концов, я вижу, что ты хороший парень и вообще, как-то выделяешься из всей редакции. Почему бы с хорошим человеком томным московским вечером не приготовить офигенный узбекский плов? Я вот что сейчас предлагаю. Помешай зирвак... Так называется основа для узбекского плова, – многозначительно добавил Сергей, увидев вопрос на лице Адриана, – А потом мы с тобой пойдём на балкон перекурим. Я залью всю эту красоту кипятком, добавлю острого перчика и оставлю тушить на час. А ты в это время как раз напишешь свою статью. А чтобы процесс шёл веселее, я предлагаю налить нам по бокалу красного сухого. Как тебе план?
– Гениальный план, – сияя, ответил Адриан, до сих пор сомневаясь в реальности происходящего. Единственная мысль, на которой он мог сейчас концентрироваться – пусть этот вечер продлиться как можно дольше, ведь на утро, образно говоря, карета, несущая его к туманным мечтам о возможной дружбе с Сергеем может обернуться тыквой и всё вернётся на круги своя.
Адриан и Мишин вышли на балкон. Сергей щёлкнул зажигалкой и, закурив, поднёс огонь к сигарете Лебедева.
– Адриан, только давай договоримся – между собой мы на «ты», а на работе я для тебя по-прежнему Сергей Геннадьевич. Тут ничего личного, просто коллеги могут меня неправильно понять.
– Да, разумеется.
– Надеюсь, без обид?
– Сергей, да о чём ты, какие тут могут быть обиды? – Адриан даже удивился, а затем улыбнулся. – Мы и так с тобой уже нарушили все правила субординации, которые только возможно.
– Ты жалеешь? – Мишин серьёзно посмотрел на Лебедева.
– Ни секунды, – Адриан обратил такой же серьёзный взгляд на своего начальника.
– Я рад.
Дальше повисла пауза, которую даже не хотелось заполнять. Всё было слишком прозрачно и понятно. В такие моменты не нужны никакие слова. Хочется просто осмыслить тот факт, что в твою жизнь приходит что-то новое и важное. Главное – это важное удержать, понять значимость и уникальность происходящего. А происходило то, о чём Адриан раньше и не смел думать. Ему было хорошо и спокойно на душе. Впервые за долгое время. Сегодня о Марке он не вспоминал.

Надо сказать, что и Марк в этот вечер не думал об Адриане. Но не потому, что задался целью выкинуть Лебедева из головы. После всего, что они вместе пережили за последнюю неделю, это было сделать непросто, практически невозможно. Просто парень влип в очень неприятную для себя историю. Настолько абсурдную и дикую для него, что она вытесняла всё остальное.
Чтобы хоть как-то продержаться на плаву, Марк засунул свои амбиции куда подальше и устроился курьером в пиццерию. В этот вечер Левицкий выполнял свой последний заказ и уже, не чувствуя ног, мечтал о том моменте, когда его голова коснётся полушки и он забудется крепким сном.
Почти у самого дома, последнего адреса в списке заказов, на Марка налетел худощавый парень, чуть не сбив его с ног. Коробки с пиццами разлетелись в разные стороны.
– Да блять, можно осторожнее?! – в негодовании взревел Левицкий.
– Ради Бога, извините меня! – проскулил дрыщ, зыркнув на Марка испуганными глазами. – Давайте я вам помогу! – парень принялся нервно подбирать коробки.
– Да убери ты руки! – вскипел Марк. – Я сам! Сгинь отсюда.
Парень послушно оставил коробки.
– Ещё раз извините пожалуйста! – парень поспешно удалился.
Поднявшись на нужный этаж и нажимая на кнопку звонка, Левицкий понимал, что ещё совсем чуть-чуть и этот чёртов день с его микрострессами канет в небытие. Но, увы, его ожиданиям не суждено было сбыться...
Зазвучал звук открывающегося замка и в следующую секунду перед Марком предстала стройная брюнетка в чёрном шёлковом халате, с почти открытым верхом. В руке она держала бокал красного вина. Взгляд Левицкого почти сразу упёрся в её смуглую обнажённую грудь. Демонические въедливые глаза девушки оценивающе пробежали по Марку и на её лице мелькнула одобрительная улыбка. Будто её вовсе не пицца интересовала, а тот, кто её доставил.
– Здравствуйте, доставка пиццы, – сбивчиво произнёс Левицкий, протягивая коробки.
– Ну проходи, красавчик, – девушка пригласила Марка войти, сделала глоток из бокала и закрыла за ним дверь.
Брюнетка поставила бокал на тумбочку, принимая у него коробки.
– С вас 1733, – сказал Марк, стараясь не смотреть на девушку.
Вместо того, чтобы рассчитаться, брюнетка стала проверять коробки с пиццами. В одной из них прямо на пицце лежал пластиковый пакетик с белым порошком.
– Отлично, – девушка достала из кармана халата телефон и сфотографировала пиццу с сюрпризом.
– Я не понял, что это за хрень?! – у Марка в ужасе округлились глаза.
– Мой хороший, ты никогда героина не видел? – девушка ухмыльнулась, обнажив свои белоснежные зубы.
– Этого не было в коробке! Какого чёрта?!
– А ты откуда знаешь? Пиццу не при тебе упаковывали, – дьявольская ухмылка вновь пробежала по лицу брюнетки.
– Так, я не знаю, как это попало в коробку с пиццей, – Марк из последних сил пытался бороться с подступающей паникой. – Я всё расскажу руководству. Расплатитесь, пожалуйста, и я пойду.
– А за что конкретно расплатиться? За пиццу или за герыч? – девушка кивнула на героин. – Или я могу всё оптом взять?
– Это я возьму с собой, как улику! – Марк схватил пакетик с порошком.
– Ещё и свои пальчики засветил на улике. Молодец.
Поняв, как он лоханулся, Марк злобно взглянул на девушку.
– Я не понял, это какая-то подстава?
Брюнетка внимательно посмотрела на Марка.
– Ты знаешь, не первый раз для себя отмечаю любопытный момент. Среди доставщиков пиццы так часто попадаются такие красивые парни, прям глаз не отвести. Так и просятся на холст. А у тебя довольно редкое сочетание смазливости и брутальности, прям такого мужского начала. Побудешь моим натурщиком?
– Чего? – Марк посмотрел на девушку, как на умалишённую. – Ты издеваешься?
– Я хорошо заплачу. А такому редкому экземпляру как ты – по двойному тарифу.
– Слушай, харэ парить мне мозги. Заплати за пиццу и я пойду.
– А если я сейчас позвоню в полицию и расскажу, какой интересный бонус ты мне принёс с пиццей? У меня и фотофакт есть. – брюнетка показала Марку снимок на экране телефона.
– Я не знаю как, но героин мне подбросила ты! – Марк приходил в бешенство. – Наркотраффик под прикрытием известной сети пиццерий? Слишком сложно. Не поверю.
– Эдик хорошо сработал, – девушка открыла одну из коробок и оторвала кусок пиццы. – Это ты с ним столкнулся у подъезда. Но какое теперь это имеет значение, правда? Эдик растворился, а у меня прямые доказательства. Так что советую тебе не отвергать моё предложение. Тем более, я хорошо плачу. Ну, соглашайся. Часок-другой попозировать красивой бабе, попить хорошего вина. Какой нормальный мужик откажется? А ты же нормальный мужик? На гея не похож.
– Ну ты и..., – Марк искал глазами, где выпустить свой гнев, но кроме варианта, как врезать этой сатане в халате, ничего не находил. – Я так понимаю, выбора у меня нет?
Девушка с томной улыбкой покачала головой.
– Уж слишком ты хорош. Я тебя хочу. Как натурщика. А я всегда получаю то, что хочу. Раздевайся, проходи. Я, кстати, Ника.
Пока Марк остервенело снимал куртку, брюнетка удалилась в свою студию. Помещение, где творила Ника, было довольно просторным, однако это не сразу бросалось в глаза, так как ощутимую часть пространства, освещённого неоновыми лампами, занимали холсты художницы. На картинах были изображены молодые парни с яркой цепляющей внешностью. Кто сидел вразвалку на стуле, кто вальяжно валялся на белоснежных простынях, кто стоял греческой статуей. Кто-то из натурщиков был раздет по пояс, но было и несколько картин, где мужчины позируют в одних трусах. Абсолютно голых моделей в этой коллекции Марк не увидел.
– Сразу говорю, я раздеваться не буду. – сухо выдавил Марк, пробегая глазами по полотнам.
Ника скользнула глазами по Марку. Красная клетчатая рубашка сидела на нём довольно плотно, демонстрируя очертания натренированных мышц.
– Да я и не просила. – девушка подошла к Левицкому с налитым бокалом вина. – А вообще зря. Грех прятать такое тело. Природа не к каждому так благосклонна. Вина?
– Природа тут не при чём. – холодно отрезал Марк, взяв у Ники вино. – Я просто несколько лет из тренажёрки не вылезал.
– Оно и видно, ты молодец, – художница слегка ударила своим бокалом по бокалу гостя. – За тебя. Редко сегодня встретишь подобную силу воли и упёртость. И далеко не у всех выходит такой результат. Вот у меня подруга уже три года ходит в спортзал. И ноль результата. Как была жирной свиньёй, так и осталась.
– Ещё важно правильно питаться. Может мы уже начнём?
– Начнём, – девушка изучающим взглядом окинула Марка. – Садись вон туда, – Ника указала на белый винтажный стул.
Марк сел и обратил на художницу недовольный взгляд.
– И долго всё это будет?
– Как пойдёт, – девушка села напротив холста, открыв чёрную металлическую коробку с угольными карандашами. – И лицо сделай попроще, красавчик, – Ника улыбнулась и эта улыбка впервые не вызвала у Марка отторжения. Исчезло что-то демоническое, а вместе с этим – ощущение опасности. Левицкий попытался расслабиться. Это более-менее удалось внешне, но внутри он всё ещё был натянут как струна.

Чего нельзя было сказать об Адриане. В эти самые минуты он сидел рядом с Мишиным, периодически поглядывая на него, пытаясь по лицу уловить главное – нравится ему статья или нет? Красное сухое пилось легко. И на душе было легко. Глаза его редактора плавно плыли по тексту, нигде не задерживались, а иногда сосредоточенный взгляд даже давал оценку прочитанному – «неплохо, очень неплохо». И вот наконец Сергей дошёл до заключительного абзаца.
– Адриан, может тебе под винцо все свои тексты писать? – Мишин абсолютно удовлетворённый и сияющий посмотрел на Лебедева. – Ну круто же. Молодца! И остро, и литературно, с правильными акцентами, и ещё с долей иронии, кстати, чего я у тебя раньше не наблюдал. Ну ты меня прям очень приятно удивил. Скажу честно, до этого про твои тексты я мог просто сказать – хорошо, зачёт. А это прям отлично. Порадовал. – Сергей обновил бокалы. – Адриан, за твой талант.
Лебедев от счастья и переизбытка эмоций таял как сливочное масло на сковороде. Да и Мишин не сильно был далёк от Адриана – от образа строгого начальника в нём не осталось ровным счётом ничего. Эти ещё недавно холодные и злые глаза теперь словно искрили какой-то влюблённостью в родственную душу.
– Сергей, спасибо, я очень рад, что ты оценил, – подобрать какие-то более оригинальные слова Адриану уже не позволяли ресурсы – он был под слишком большим впечатлением от всего происходящего.
– Я оценил, – Мишин задержал на Лебедеве какой-то то ли ищущий, то ли оценивающий взгляд. – Посмотрю, как там наша вкусняха. Уже вроде должно быть готово.
Через несколько минут на тарелках дымился золотистый рассыпчатый плов. Сергей внимательно следил за реакцией Адриана, снимающего первую пробу.
– Ну как? – на его лице застыло что-то волнительно-беззащитное и даже трогательное.
Адриан выдержал мхатовскую паузу, а затем расплылся в довольной улыбке.
– Это очень вкусно, – вынес вердикт Лебедев с полным ртом.
– Йес! – Мишин по-пацански обрадовался успеху и принялся за плов. – Бон апети. Ммм... А действительно вкусно. Ну что, за офигенный плов от офигенного главреда офигенного издания? – Сергей поднял бокал.
– Ну, от скромности вы точно не умрёте, товарищ главный редактор, – Адриан, рассмеявшись, чокнулся бокалом с Мишиным и сделал жадный глоток.
– Да, я такой, – у Сергея проскользнули лёгкие мажорские нотки и в этом для Адриана читалось что-то максимально доверительное. Было видно, что Мишин открывается перед ним всё больше, давая понять, что «злой редактор» – это лишь вынужденная оболочка. И он готов её сбросить перед тем человеком, которого захочет впустить в свою душу. «Неужели выбор пал на меня? – размышлял Адриан. – Чем я заслужил такое счастье?».

Звонок в дверь прервал его поток мыслей. Он вопросительно посмотрел на Мишина.
– Ты кого-то ждёшь?
– Вообще никого, – Сергей протёр салфеткой рот и вышел из-за стола.
На кухню он уже вернулся в сопровождении невысокой худенькой женщины лет пятидесяти. Она поправила тёмные локоны, изящно спадавшие на её узкие плечи и в первые же секунды, обратила на Адриана свои чёрные, но невероятно живые глаза. Длинная пышная, волнистая юбка, пёстрая блуза с широкими рукавами, бусы и ожерелья с сочными оттенками – Лебедеву показалось, что перед ним настоящая шувани из старых советских фильмов про цыган. Пронзительный взгляд, умудрённый жизненным опытом и знаниями, казалось, недоступными обычному человеку, только усиливал это впечатление. Адриан про себя отметил, что Сергей похож больше на мать, нежели на отца – по крайней мере чёрные выразительные глаза, густые брови, чуть смугловатый цвет кожи явно говорили о том, что в парне течёт цыганская кровь.
– Мамуль, ну зачем? – Мишин одарил маму самой добродушной улыбкой, на которую только был способен. – Я только что плов приготовил. Да и вообще, у меня холодильник забит продуктами.
– Так, Серёжик, не вредничай, я целый день провозилась с этими медальонами, зная, как ты их любишь, – женщина вручила сыну пластиковый контейнер, дав понять, что возврату он не подлежит. – Согласись, когда тебе кто-то готовит, это намного вкуснее, нежели ты сам. Мне не трудно подняться на два этажа выше. Я уже смирилась с тем, что на твоей кухне вряд ли дождусь хозяйку. Поэтому ешь, пока дают. Не обижай меня.
– Ма-а-ам, да не нужна мне никакая хозяйка, – в споре Мишина с матерью проскакивало что-то подростковое, уже окончательно разрушавшее образ начальника. – Я сам прекрасно со всем справляюсь и очень вкусно готовлю. Скажи, Адриан?
– Очень, – на более расширенную реакцию у Лебедева уже не хватало слов, так как это неожиданное «знакомство с родителями» его откровенно смутило.
– Кстати, мамуль, познакомься, – Сергей встал сзади Лебедева и положил руки ему на плечи, – это Адриан, мой... коллега. Ведёт у нас раздел культуры, пишет очень крутые тексты. В общем... талантливый парень. Адриан, это моя мама, Злата Богдановна.
Лебедев встал и с улыбкой протянул руку женщине.
– Здравствуйте, очень приятно.
– А я вас так и представляла, – Злата Богдановна двумя руками обхватила ладонь Адриана, задержав на нём тёплый изучающий взгляд. – Серёжик много про вас рассказывал. Очень рада, что вы сегодня здесь.
– Много про меня рассказывал? – Лебедев вопросительно и при этом добродушно взглянул на Мишина. – Надеюсь, хорошее?
– Если бы было как-то иначе, не думаю, что вы бы сегодня здесь находились, – женщина с лёгким прищуром смотрела на Адриана.
– Мам, ну вот что ты преувеличиваешь? – негодовал Сергей, заливаясь краской, но это негодование было мягким, без единой ноты агрессии. – Я тебе просто хвалил его рецензии на спектакли, говорил, что талантливый парень.
– Ну, ладно, ребят, не буду вам мешать, – Злата Богдановна продолжала сканировать Адриана, уже окончательно убеждаясь, что её сын выбрал правильного человека для дружбы. – Пойду я. А вы тут отдыхайте. Серёжик, угости своего друга моими медальонами. Не забудь.
– Мамуль, не забуду, обязательно угощу, не переживай. – вздыхал Мишин, давая маме взглядом понять, что ей действительно пора. – Все слова восхищения Адриана тебе передам.
Закрыв дверь за матерью, Сергей вернулся на кухню и посмотрел на Лебедева.
– А ты маме понравился. Ты вообще первый человек из моего окружения, которого она одобрила. Друзья здесь были, девушек приводил – не, мама вообще никак не реагировала, а тут прям прониклась. Но жениться даже не подумаю, понял? – со смехом добавил Мишин, заметив, что Адриан уже сияет словно жена, узнавшая, что муж ей всё-таки не изменяет. ― Вот что мне с тобой теперь делать? Дружить придётся, в пятницу после работы винишком баловаться, в тренажёрку вместе ходить. А то мама не поймёт. А вообще, мне надо уволить тебя к едрени фени, – Сергей вновь разразился добрым смехом, – ибо не знаю, как нам теперь вместе работать. Шучу.
– Ох, Сергей Геннадьевич, у вас прям наполеоновские планы, – Адриан сел за стол. – Советую вам всё записать, а то ещё забудете. Давайте сегодня как следует насладимся вашим гениальным пловом и хорошим вином, а дальше решим, как быть.
– Зрите в корень, Адриан Дмитриевич, – Мишин искрился прекрасным настроением.
– Ну, что, теперь предлагаю выпить за хозяина этого дома – не только талантливого редактора, но и отменного кулинара, – Лебедев поднял бокал.
– Спасибо, Адриан, – Мишин слегка засмущался, а затем добавил уже более уверенно, – Запомни на будущее, меня сильно нахваливать нельзя, а то я могу зазнаться. Всё в меру. Как я тебя, за твои статьи.
– Так тебе всё-таки нравятся мои рецензии?
– Нравятся, – Мишин чокнулся бокалом с Адрианом, – но не все. Всё не может нравится, это же нормально?
– Абсолютно, – с улыбкой согласился Лебедев.
– Кстати, а как тебе книга?
– Какая книга?
– Ну, которую я хочу завтра подарить маме. А ты что, даже не посмотрел? Совсем не любопытный?
– Ты знаешь, я как-то не привык по чужим пакетам лазить, – Лебедев даже удивился такой постановке вопроса.
– Бог ты ж мой, – Мишин не без удовольствия осмыслял ответ Адриана, – я тебя уже начинаю бояться. Раскрой секрет – ты идеальный?
Лебедев засмеялся.
– А я разве тебе давал повод задуматься о своей идеальности? Уже один раз опоздал на работу, не все тексты безупречные, лук не умею резать.
– Ну, – Сергей задумался, – возможно, как сотрудник ты на пятёрочку с минусом, как кулинар... ммм... пока на троечку, но... в остальном... всё у тебя в порядке.
– Ты хотел сказать – идеально? – Адриан расплылся в улыбке.
– Так, Лебедев, не цепляйся к словам, – Мишин по-дружески приструнил Адриана. – Идеальным может быть только главред. Шучу. Ну, что, показать, чего маме решил подарить?
– Ага, давай.
Сергей вышел из кухни, и вернувшись с толстым альбомом в твёрдом переплёте, протянул его Адриану.
– Зацени.
– Да ладно, – глаза Лебедева вспыхнули бенгальскими огнями, – Мартин Мункачи. Величайший фотограф. Один из моих любимых.
Адриан открыл альбом, аккуратно перелистывая страницу за страницей. На мелованной бумаге были отпечатаны снимки из каждого периода жизни Мункачи: города, пространства и люди, их населяющие; репортажи эпохальных событий, поражающие своей глубиной портреты женщин и детей, одним словом – целая галерея характеров и судеб в чёрно-белых тонах.
– Согласись, он бесподобен, – Мишин не без удовольствия наблюдал, как Адриан словно зачарованный листает альбом. – Такие естественные кадры. А чувство стиля, характера и формы – просто безупречное.
– Да, что уж и говорить, эстетика снимков Мункачи навсегда изменила фотоискусство, – подтвердил Лебедев, не отрываясь от страниц. – Это же редчайшее европейское издание. Как тебе удалось его достать?
– Ну... Напряг свои старые связи. Просто знаю, как мама любит этого фотографа.
– У тебя мама увлекается фотографией? – Адриан закрыл альбом и отложил в сторону.
– Когда-то увлекалась. Ещё до смерти отца. У неё есть очень сильные снимки. Я даже предлагал ей организовать персональную выставку, но мама ни в какую, мол, я для души, для себя, кому нужно моё творчество. А когда папы не стало, вообще забросила фотографию. Вот думаю, может Мункачи вдохновит её вновь начать снимать.
– Помимо того, что ты хороший человек, вижу, что ты ещё и прекрасный сын, – заметил Адриан, оценивающе глядя на Сергея.
– Да ладно тебе, – Мишин застенчиво опустил глаза, а потом внимательно посмотрел на Лебедева. – У меня для тебя кое-то есть. Подожди.
Сергей вышел и вернулся с бумагой, положив её перед Адрианом. Лебедев узнал свой почерк. Это было его заявление на отпуск. Внизу стояла подпись Мишина.
– Подожди... Так это..., – Лебедев растерянно посмотрел на Сергея.
– Это твоё заявление на отпуск, – закончил Мишин мысль Адриана, умиляясь его реакции. – На самом деле, случайно захватил с работы вместе с другими документами.
– Серёж... Я..., – от переизбытка эмоций у Лебедева не хватало слов. Он смотрел на Мишина, преисполненный такой нежностью и любовью к этому человеку, что уже не мог сдержать свой порыв и рванул к нему, а Сергей не успел даже встать, чтобы принять объятия. – Спасибо тебе!
– Отдохни как следует, – расплываясь в улыбке, Мишин приобнял Адриана. – Хоть скидывай мне там фотки из отпуска. Хотя, можешь и не скидывать, если хочешь отдохнуть от своего злого начальника.
Лебедев отстранился от Сергея и присел перед ним на корточки, заглядывая в его большие чёрные глаза, к доброте которых ему ещё долго предстоит привыкать.
– Тебе только и буду скидывать.
– Жаль, у меня отпуск не скоро, – вздохнул Мишин. – Так бы вместе куда-нибудь рванули.

А в это время Марк собирал последние остатки терпения, чтобы усидеть на стуле. Ибо желание запустить им в Нику и убежать отсюда – достигло критических пределов. Но до финала было ещё далеко. Уделив большое внимание лицу и шее, Ника только приступала к прорисовке дельтовидных мышц. Девушка хорошо представляла, как они выглядят под рубашкой. Однако она всё же мешала художнице, желающей увидеть мужские мускулы без всего лишнего. Но сразу попросить снять рубашку всё же не решилась. Ника начала издалека.
– А ты бы не мог расстегнуть пару пуговиц? – попросила девушка, оторвавшись от холста.
– Я же сказал, никакого стриптиза, – огрызнулся Марк. – Долго ещё?
– Расстегнуть несколько пуговиц – это стриптиз? Ну, не капризничай. Осталось немного.
Марк нехотя расстегнул две пуговицы.
– И можно ещё одну? – Ника начала пускать в ход свои чары.
Напряжённо смотря на художницу, Левицкий расстегнул следующую пуговицу.
– Скажи, а у тебя девушка есть? – спросила Ника, лёгкими штрихами набрасывая мышцу левого плеча.
– Нет.
– Да ладно, никогда не поверю. На таких как ты девочки гроздьями вешаются. Неужели никто не приглянулся?
– Пока никто.
– А ты не гей случайно? – Ника еле сдержала ухмылку.
– Нет, я не гей! – Марк моментально вспыхнул.
–Да, тихо, тихо, я просто спросила. Не гей, и отлично. Хотя, ничего в этом такого не вижу. Каждый сам решает, кого ему любить, с кем спать. А может, у тебя там... какие-то проблемы? Ну, у мужчин такое бывает...
– У меня там нет никаких проблем, – казалось, ещё немного и Марка разорвёт.
– Ну, супер. Я только спросила. Просто... Когда такое тело у нормального здорового парня остаётся без женских ласк, это как-то... противоестественно что ли, не знаю...
– Ещё одно слово на эту тему, и я уйду, – Марк угрожающе смотрел на девушку.
– Всё, всё, молчу, – тихо произнесла Ника, пытаясь остудить пыл Марка, отметив про себя, что в таком распалённом состоянии он стал ещё сексуальнее. Девушка поймала себя на мысли, что агрессия и закрытость этого спортивного красавца её только заводят. Но злить его ещё больше она не хотела. У неё появилась цель – снять с парня эту чёртову клетчатую рубашку, а может пойти и дальше.
– Пожалуйста, давай как-то побыстрее, – Марк уже начинал нервничать.
– Какой ты... Побыстрее ему... Побыстрее можно только кончить, а для шедевров нужно время.
– Значит кончай! – выпалил Марк, но тут же себя поправил, – ну, в смысле, заканчивай свою работу. Я не хочу тут до утра сидеть.
Глаза Ники вспыхнули, и она посмотрела на Левицкого, голодным взглядом снимая с него всё лишнее.
– Да я бы кончила. И не раз. Было бы с кем.
Марка бросило в жар, он стал красным как рак и уже не знал куда деть взгляд.
– Не верти головой, – Ника всё продолжала водить грифелем по линии плеча, понимая, что процесс надо ускорять. – А я могу тебя попросить..., – девушка задержала глаза на холсте, а затем медленно перевела их на Марка, уже доходящего до нужной ей кондиции, – если конечно тебя не затруднит... Полностью расстегнуть рубашку?
– Мы же договаривались без обнажёнки, – выдавил из себя Марк, уже будто сам сомневаясь, что была такая договорённость.
– Так это не обнажёнка, – Ника говорила медленно, не отрывая взгляд от своей жертвы, словно пытаясь ввести в гипноз. – Я тебя просто прошу расстегнуть рубашку, чтобы проглядывал твой соблазнительный торс.
– Я не буду этого делать, – тяжело дыша, произнёс Марк, сидя на стуле как на раскаленном камне.
– Я не понимаю, чего ты стыдишься? – неспешно говорила художница, своим сочным тембром обволакивая каждое слово. – Ладно, если бы ты был какой-нибудь пузатый лысеющий урод. А тут сидит такой мачо с фигурой греческого бога и какие-то непонятные комплексы. Я хочу нарисовать твоё тело. Сними рубашку. Пожалуйста.
Марк смотрел на Нику с широко раскрытыми глазами, понимая, что проигрывает в этом поединке.
– Ты же просила только расстегнуть...
– Наверное, лучше полностью снять... Я хочу видеть твои мышцы...
– Хорошо. Только это будет последнее, что я сниму.
– Договорились.
Девушка сама как завороженная наблюдала за Левицким, снимающим с себя рубашку – медленно, неохотно, борясь с собой. Это ещё больше накаляло растущее в ней желание. Пальцы уже рефлекторно теребили пояс халата. Но пока она собой владела. И вот мощный торс Марка предстал перед ней во всей красе. Грифель задрожал в руке Ники и скользнул по холсту, уведя линию за пределы рисунка.
– А теперь джинсы, – выдохнула художница, прикусывая упругую нижнюю губу.
– Ты же сказала..., – у Марка уже не хватало сил сопротивляться ситуации, но он всё же предпринимал последние отчаянные попытки.
– Без ног будет не то, – Ника продолжала испепелять Левицкого взглядом. – Мне нужны твои ноги.
Марк, также не отрывая от девушки глаз приговорённого узника, снял с себя джинсы, оставшись в бордовых трусах, плотно облегающих его бёдра.
Ника чувствовала, как начинает покрываться потом, её дыхание учащалось.
– Просто бесподобно, – уже почти шёпотом произнесла она, вставая со стула и направляясь к окаменевшему Марку.
Ника подошла к нему вплотную и в следующую секунду халат художницы проскользил по её точёной хрупкой фигуре. Дыша всё учащённее, Марк загнанным зверем смотрел на обнажённое тело, не в силах пошевелиться.
– Почему ты так напряжён? – спросила Ника, собирая остатки самообладания. – У тебя что... ещё никогда не было?
Марк исподлобья обратил на девушку беспомощный взгляд и ничего не ответил.
– Ты сейчас серьёзно? – Ника сама уже была не в силах выражать какие-то эмоции, – Как такое вообще может быть? – понимая, что желанное тело, которым она вот-вот завладеет, ещё девственно, девушка испытала новую волну возбуждения. – Я хочу это исправить.
Раздвинув ноги, Ника уселась на Марка. Её тонкие пальцы начали скользить по рельефным бицепсам, направляясь к массивным плечам, опускаясь на широкую вздымающуюся грудь, падая на стальные мышцы пресса и в финале нежно обхватили набухающую плоть.
– Прекрати, – слабо прорычал Марк, пытаясь отстранить от себя Нику.
– Уже не могу. И не хочу.
Девушка и не думала сдаваться. Она всем телом прижалась к торсу Марка и, издав тихий стон наслаждения, обхватила руками его шею.
– Там в пакетике обычная мука, – начала она шептать ему на ухо. – Я бедная художница, у меня нет денег на натурщиков. Пришлось изобрести вот такой нехитрый способ, чтобы заманивать к себе симпатичных мальчиков из службы доставки. Удовлетворяла и духовные потребности, и физические. Только, твари, они почти через одного с девушкой. Тогда я их напаивала и делала с ними что хотела. А тут такой подарок судьбы в виде тебя. Просто кончи в меня, хорошо? Я даже заплачу. Немного, но заплачу.
– Да отцепись ты от меня, нимфоманка чёртова! – Марк наконец-то вышел из ступора и, резко встав, оттолкнул от себя Нику, вместе с этим перевернув стул.
Но на девушку это будто не подействовало. С выпученными глазами, словно обезумевшая, она поступью хищницы наступала на Марка, загоняя его всё дальше, в глубь студии.
– Не надо так со мной, я тебя очень прошу, – Ника уже чуть не срывалась на плач. – Я что, такая уродина, что ты меня боишься, как огня? Я же не жить со мной прошу, не жениться на мне. Как человек ты мне на хер не сдался, мне нужен твой член, твоё тело!
– Не подходи ко мне! – угрожающе прошипел Марк.
– А то что? Ударишь меня?
Левицкий продолжал пятиться назад и вдруг, оступившись, повалился на разложенный диван, покрытый синим бархатным одеялом. Ника пантерой бросилась на Марка и принялась истерично осыпать его поцелуями – начиная от шеи, двигаясь вдоль торса и приближаясь к детородному органу. Левицкий, закрыв глаза и, морщась, словно отбиваясь от взбесившейся рептилии, пытался оторвать от себя девушку, уже окончательно потерявшую над собой контроль. Но она намертво вцепилась в него. Из глубин памяти у парня начали всплывать жуткие картины. Ему 14 лет, он лежит на спине, не в силах пошевелиться, а над ним склонилось морщинистое потное тело. От тела несёт как от помойной ямы, оно тяжело дышит и даже что-то произносит пропитым женским голосом: «Мой ангелочек, мой сладкий мальчик». Он пытается оттолкнуть от себя чудовище, и руки упираются в каких-то два осклизлых сморщенных мешка. В следующий миг в поле его зрения появляется родная жилистая рука и за волосы оттаскивает этого монстра, швыряя куда-то в тёмный угол комнаты. Марка вернул в реальность собственный дикий рёв. Собрав воедино всю свою мощь, он отшвырнул от себя Нику, и та отлетела на довольно приличное расстояние, распластавшись на полу. Пока девушка приходила в себя, Левицкий схватил джинсы, рубашку и вылетел из студии.
– Су-у-у-ука-а-а-а!!! – из Ники вырвался истеричный вопль, и она запустила вслед Марку первую попавшуюся под руку картину.
Левицкий, не помня себя, нёсся по лестничной клетке, параллельно пытаясь натянуть одежду. Отдышался он уже на улице, отбежав от дома на приличное расстояние. Однако пришёл в себя только в квартире, стоя под прохладным душем и сверля опустошенными глазами уже давно отжившую своё голубую плитку.