Глава 5 «Привет. Напьёмся?»

Лебедев плохо помнил, как добирался домой. С Марком они простились сухо. Адриан не посчитал нужным посвящать парня в семейные проблемы, так как они друг друга почти не знали. Сославшись на срочные дела, Лебедев пожал руку Марку, который сам не был настроен на беседу, и растворился во тьме дворов. Адриан бесконечно долго шёл вдоль шумного проспекта, миновав станцию метро. В магазине, попавшимся на пути, он взял 0,25 коньяка и оставшуюся часть дороги до метрополитена пил из горла большими глотками.
«Это я убил Стаса, – жгла мысль его голову. – Не надо было давать ему машину. Я же тогда утром уже чувствовал неладное. Если бы прислушался к себе, он был бы сейчас жив. Господи, что сейчас с его родителями? Они винят меня в смерти сына. Они меня теперь ненавидят. И мою семью. А наши мамы были лучшими подругами. Что же теперь будет? Что я наделал?»
В этом мыслительном потоке он не заметил, как опустошил бутылку. Коньяк ударил в голову. Но ни черта не отпускало. Его друга Стаса больше нет. Он разбился на его машине. Ещё и с девушкой. Которую знал, наверное, несколько часов. Но это уже не имеет значения. Её тоже больше нет. Теперь до самой смерти на совести свинцовым куском будут висеть две человеческие жизни. Адриану хотелось свернуться тугим клубком и вжаться в сырую землю. Как теперь жить-то?
Домой он доковылял к часам десяти. В столовой его ждали мать с отцом в компании 12-летнего виски. Лебедев молча стоял, прислонившись к дверному косяку, и опустошённо смотрел на родителей. От него несло перегаром.
– Нагулялся? – гневно прорычал Лебедев-старший.
– Дима..., – Марина остановила мужа. – Я тебе звонила. Ты не брал трубку. Где ты был?
– У меня были дела, – выдавил Адриан. – Я не мог говорить.
– У тебя рабочий день заканчивается в 6 вечера. – Дмитрий Игоревич вплотную подошёл к сыну. – Что у тебя за дела такие были, что ты забыл про премьеру матери, а потом ещё и трубку не брал?
– В 4 часа у меня было интервью с Безруковым, а потом..., – Адриан воротил взгляд, не осмеливаясь посмотреть на отца.
– Что потом? – Дмитрий Игоревич сдерживал себя из последних сил. – В глаза мне смотри!
– Потом мне позвонил друг, у него там проблемы, – Лебедеву самому было противно от своего вранья.
– Друг? Какой ещё друг? Я сказал, на меня смотри! – Дмитрий Игоревич резко дёрнул Адриана за воротник.
Тот поднял на отца влажные глаза.
– Ты его не знаешь.
– Как интересно, – Лебедев-старший продолжал прожигать сына глазами. – У тебя от нас с матерью какие-то тайны появились? Ладно, об этом утром поговорим. Почему ты так долго добирался домой после звонка матери? В семье такое горе, а ты шляешься не понятно где?
– У меня был шок, – Адриан смотрел перед собой. – Мне нужно было пройтись.
– Что у тебя? Шок? Это сейчас у родителей Стаса шок! У матери твоей шок! Она с Ниной со школы дружит! Какого чёрта ты дал ему свою машину?! – отец Адриана окончательно рассвирепел.
– Я в самом страшном сне не мог представить, что так всё получится, – Адриан опять врал, он всё прекрасно представлял.
– Ты серьёзно? – Дмитрий Игоревич не верил услышанному. – Ты Стаса первый день знаешь? Тебе посчитать на пальцах, сколько он уже машин угробил по пьяни? Его приводы в полицию? Сколько раз его с наркотой брали? Да, парню просто феерически везло! А в этот раз не повезло! Капитально не повезло!
– Да, пап, я виноват в смерти Стаса, – каменным голосом произнёс Адриан.
– Ну слава Богу, что ты хоть это понимаешь, – отец подошёл к столу и, освежив себе стакан, опрокинул в себя.
– А что это изменит, Дим, – Марина трясущейся рукой налила себе виски. – Все мы прекрасно понимаем, что Адриану не стоило давать Стасу эту чёртову машину. Но от этого понимания разве кому-то легче? Я звонила Нине. – Лебедева обратилась к сыну. – Она сейчас не в себе. Сказала, что она... очень устала и попросила позвонить ей завтра. И голос был какой-то странный... Как будто ничего и не произошло.
– Вот у матери Стаса шок, понимаешь? – Дмитрий Игоревич вновь подошёл к сыну. – Что ты вообще о шоке знаешь? Живёшь тут как в раю, на всём готовом!
– Дима, не надо так, – Марина осуждающе посмотрела на мужа. – Стас был его другом. Они с детства дружили.
– Да какой он ему к чёртовой матери был друг?! – брызгая слюной, крикнул глава семьи. – Я видел, как Адриан каждый раз закатывал глаза, когда звонил Стас! Они совершенно разные! Стас тусовщик и раздолбай! Был...
– Папа, остановись, – Адриан был уже на грани.
– Дим, что-то мне тревожно за Нину, – Марина посмотрела на супруга. – Её реакция меня напугала. Мне кажется, она...
– Марина, у Нины шок, она потеряла сына, – глава семейства нетерпеливо перебил жену. – В такой ситуации любая реакция будет нормальная. Дай ей время.
– Нет, я всё-таки к ней поеду, прямо сейчас, – Марина встала, – у меня на сердце не спокойно. Адриан, ты со мной?
– Марина, не пори горячку! Ты сейчас выпила. Куда ты поедешь на ночь глядя?
– Я вызову такси. Я не могу здесь сидеть, когда у моей подруги такое горе.
– А ты так уверена, что после всего вы останетесь подругами?
Марина бросила на мужа пронзительный взгляд.
– Адриан ни в чём не виноват. Это трагическая случайность.
– Учитывая, какую жизнь вёл Стас – это закономерное стечение обстоятельств. Да делай ты что хочешь, – Дмитрий Игоревич раздражённо махнул рукой на жену.
– А ты не поедешь? Коля твой друг, он только что сына потерял. Не поддержишь?
– На похоронах поддержу. А сейчас я очень устал и хочу спать. – не глядя на Марину, Дмитрий Игоревич вышел из гостиной.
Лебедева тяжёлым взглядом проводила супруга.
– Поехали? – она посмотрела на сына.
Адриан едва кивнул.
В такси он первое время молчал, не в состоянии взглянуть на маму, разъедаемый чувством стыда.
– Как прошла премьера? – Лебедев наконец нарушил молчание.
Марина с лёгким осуждением взглянула на Адриана.
– Прошла без вас с отцом. – сухо ответила она.
– Мам, прости, – Адриан виновато взглянул в глаза матери. – Я очень хотел прийти. Просто... были обстоятельства.
– Какие обстоятельства? – Марина пыталась понять.
– Случилась... непредвиденная встреча, – Адриан чувствовал, как паутина вранья окутывает его всё туже. – Мамуль, я тебе потом всё обязательно расскажу. Просто сейчас всё как-то сразу навалилось.
– Хорошо. Я не обижаюсь, – Лебедева положила руку на колено сыну.
– Правда?
– Правда. – Марина едва заметно улыбнулась и отвернулась к окну.

Через двадцать минут Адриан с матерью были у Авдеевых. Дверь открыла домработница Вера. Поздоровавшись, Лебедевы вошли в просторную прихожую. У порога их встретила Наталья, сестра Нины – худосочная черноволосая женщина, с острыми чертами лица. Её тёмные злые глаза уставились на Марину.
– Зачем вы пришли? – холодно спросила она.
– Здравствуй, Наташ, – тихо произнесла Лебедева, поначалу растерявшись от такого приёма. – Я решила поддержать Нину. Я хотела приехать завтра, но мне по телефону не понравился её голос.
– Тебе лучше сюда вообще никогда не приходить, – отрезала Наталья, сверкнув глазами. – Нина сейчас не в себе. Это если мягко сказать. Она потеряла ребёнка. По вине твоего отпрыска.
– Тётя Наташ..., – похолодев, Адриан попытался что-то сказать.
– Что, тётя Наташа? – Наталья бросила на Адриана ядовитый взгляд. – Где были твои мозги, когда ты давал Стасу машину? О чём ты думал? Ты не знал, что он под домашним арестом и отец ему запретил покидать квартиру? Ты как друг должен был его предостеречь, умолять не делать глупостей. Ты для него был авторитетом. Да он, чёрт возьми, души в тебе не чаял, молился на тебя, мразь! – Наталья повысила голос.
Адриан дрожал, не в силах произнести ни слова. Марина взглянула на него – у неё сердце разрывалось за сына, но она понимала, что сейчас не та ситуация, чтобы начинать разборки.
– Наташ, пожалуйста, я тебя очень прошу, можно я пройду к Нине? – Лебедева сделала ещё одну попытку. – Я должна её увидеть.
Наталья продолжала волком смотреть на Марину.
– Ну хорошо. Иди. Она на кухне. Только сразу предупреждаю – то, что ты увидишь, точнее услышишь, тебе не понравится.
Лебедева тревожно взглянула на Наталью.
– Ну, чего ты застыла? Иди. Поддержи подругу.
Марина медленно прошла на кухню. Адриан пошёл за ней. Нина сидела за столом. Опухшие от слёз глаза уставились в одну точку. Но выражение её лица было несколько необычным, оно не очень-то клеилось с обстоятельствами – женщина будто задумалась о текущих будничных заботах. Траура и шока в этом лице не было. Оно оставалось спокойным. От этого Марине стало не по себе. Адриан так и застыл на пороге.
– Здравствуй, Марина, – заметив подругу, отсутствующе произнесла Нина, поправляя растрёпанные волосы.
– Ниночка, Господи, – Марина села рядом с женщиной и, порывисто её обняв, заплакала. – Родная моя... Я... Я не знаю... Слов не могу найти... Это такое горе. Адриан дал Стасу эту проклятую машину, но кто мог знать... Солнышко... Любая помощь, Нинуль... Слышишь? – Лебедева прижалась лицом к руке подруги. – Все расходы берём на себя. И Адриан, и я, мы... чувствуем свою вину... Это ужасно... Скажи, чем я могу тебе помочь? Всё что угодно...
Однако Нина оставалась совершенно безучастной к излияниям Марины. Она по-прежнему задумчиво смотрела перед собой, а потом медленно убрала руку от лица Лебедевой.
– Верочка, – женщина вышла из ступора и посмотрела в прихожую.
Словно подходя к минному полю, горничная Авдеевых вошла на кухню.
– Да, Нина Ивановна?
– Верочка, сейчас Стасик вернётся с лекций. Я обещала ему шоколадные блинчики с банановой начинкой. Его любимые. Приготовишь, родная? – Нина с полубезумной улыбкой посмотрела на домработницу, её губы слегка подрагивали.
Марину словно ударило током – она с ужасом взглянула на подругу. Из широко открытых глаз хлынул новый поток слёз. Вера, прижав ладонь к губам, едва сдерживая рыданья, вышла из кухни, попутно крестясь и приговаривая: «Господи, помоги, Господи, помоги».
– Верочке сегодня видимо не здоровится, – Нина встала из-за стола. – Ладно, сама приготовлю.
Марина, уже сама находясь на грани помешательства, наблюдала за дальнейшими действиями Авдеевой. На кухню вошла Наталья.
– Довольна? – зло метнула она.
Марина обратила на Наташу заплаканное лицо.
– Наташ, я тебя умоляю...
– Не надо меня умолять. Выйдем?
Марина с Натальей вышли на балкон. За окном в огнях шумела равнодушная Москва, не заметившая, как в самом её центре несколько часов назад рухнул целый мир. Наталья щёлкнула зажигалкой и протянула пачку Марине. Та неуверенно вытянула сигарету и так же осторожно взяла зажигалку из рук женщины. Наташа какое-то время молчала, а потом начала.
– Мы Нину еле отодрали от машины. Точнее от того, что от неё осталось. Это была просто груда металла. Полиция её пыталась сдержать, но она рвалась как волчица. Это было страшно. Стаса можно было узнать только по одежде. Там уже было месиво. Его девочка тоже... И Нина к нему рванула. И таким его увидела в последний раз. Ты представляешь, что с ней теперь будет? Что с нами со всеми будет? А с родителями той девочки?
– Наташ, думаешь я теперь смогу нормально жить? – еле выдавила из себя Марина, совершенно убитая и раздавленная.
– А что тебе? – Наталья смерила Лебедеву презрительным взглядом. – У тебя будет всё как прежде – аншлаги, цветы, поклонники. Сын, успешный культурный редактор. Живой. А моя сестра теперь будет Стасу цветы на могилу носить. Ну после того, как осознаёт, что произошло. А может и не осознает. В зависимости от того, какую я найду для неё клинику. В жизни вашей семьи ничего не поменяется. Вы и раньше Стаса особенно-то и не ждали в своём доме. Думаешь, я не знаю, что ты их дружбу с Адрианом разрешила скрепя зубами? И то, только потому, что вы с Ниной типа подруги детства. Да и подруга из тебя хреновая. Никогда дружить не умела. Мы ведь все втроём приехали в Москву поступать в театральный. Если ты ещё, конечно, об этом помнишь. Тебя взяли, а мы с Нинкой в пролёте оказались. Ну и что потом? Ты ушла с головой в искусство, на актрису училась, стала небожительницей, а про нас даже не вспоминала.
– Наташ, это не правда...
– Да что неправда! Молчи уже хотя бы. Неправда... Потом, когда встретила Диму, вообще стала с нами через губу общаться. Конечно... Мальчик из богатой семьи, сразу смекнула, куда ветер дует, урвала свой кусок счастья. А Тольку, который в тебя по уши был влюблён, решила бросить, да? Променяла на пузатый кошелёк.
– Наташ, ты ничего не знаешь...
– Да всё я знаю... Ты во всём всегда искала личную выгоду. Да, собственно, как и вы все, – Наталья раздражённо потушила в пепельнице сигарету. – Нинка тоже хороша. Когда встретила Колю и у него дела пошли в гору, сестра ей резко стала не нужна. Забыла, как я с ней няньчилась, жопу ей подтирала, прятала от отца, когда он пьяный ловил белку и бил всё, что движется. Не случилось у меня замков и дворцов, как у вас. Мой Гришка был простой мужик, из рабочего класса. Ну и всё, мы вам стали не ровня. Брезговали с нами даже за один стол садиться... А потом, когда Гриша погиб, я вообще перестала для вас существовать. Уже только потом, когда мой второй муж оказался из вашей когорты, вы про меня сразу вспомнили. Я снова оказалась вхожа в ваш круг...
– Наташ, зачем ты так?
– Скажешь, я не права? Вы же там все герцогини и графья. Общаться с кем-то ниже по статусу – да упаси Боже. Такие фельдеперсовые, прям не прикоснись. А я сына одна поднимала. Никто мне ни гроша не кинул. Даже сестра родная. И вырастила нормального мужика. Мишка со Стасом прекрасно общался, во всём поддерживал. Вот он ему друг был. А твой Адриан в последние годы только нос от него воротил. Я видела несколько таких эпизодов. И сердце разрывалось. Господи... А Стас как безмозглый щенок всё равно за ним бегал и лучшим другом называл.
– Мы можем прийти на похороны? – заморожено спросила Марина.
– Не стоит. Вам там будут не рады. Для всех это будет тяжело. Очень. Помяните Стаса рюмкой. Но на похоронах я не хочу видеть вашу семью. А где, кстати, Дима? Слова поддержки нашлись только у тебя?
– Он... Ему не здоровится сейчас.
– Ну, конечно...
Вдруг до Марины и Натальи стали доноситься громкие мужские голоса. Женщины вылетели с балкона и в гостиной перед ними предстала жуткая картина. Разгорячённый, совершенно уже себя не контролирующий, Авдеев-старший кидался на Адриана. Его из последних сил удерживали сын Натальи и Вера.
– Сукин ты сын! – брызгая слюной, гремел отец Стаса. – Это ты моего мальчика угробил! Сам дал ему орудие убийства! Мразь ты конченная! Да чтоб тебя в аду черти жарили и всю твою семью!
– Николай Петрович, я вас умоляю..., – Адриан чуть не плакал. – я себе никогда не прощу...!
– Это я тебе никогда не прощу! Чтоб твоей ноги в моём доме не было! Убирайся, скотина!
Отцу Стаса всё-таки удалось вырваться и, кинувшись к Адриану, он зарядил ему кулаком по лицу. Лебедев повалился на пол, задев рукой вазу из китайского фарфора. Осколки разлетелись по всей комнате.
– Коля, остановись! – Марина бросилась к Авдееву.
– Не подходи! – Николай Петрович зверем посмотрел на Лебедеву. – Проваливай отсюда! Забирай своё ничтожество и больше никогда не пересекайте порог этого дома! Увижу вас на похоронах – возьму грех на душу.
Трясясь от страха, Марина помогла подняться не менее напуганному Адриану и, провожаемые уничтожающими взглядами, мать и сын спешно покинули дом Авдеевых.
В такси они ехали в полном молчании. Лебедев утирал салфеткой остатки крови.
– Остановите здесь. – попросил Адриан водителя.
– Ты куда? – Марина вырвалась из своих мыслей.
– Я хочу один пройтись. Звони, если что.
– Только пожалуйста, не долго.
– Хорошо.
Адриан медленно шёл вдоль ночного проспекта без малейшего понимания, как теперь жить дальше. Он чётко осознавал лишь одно – до скончания дней на нём клеймо убийцы. Всё прекрасно понимая и зная, он позволил случиться этой трагедии. Стас был несмышлёным дитём, не всегда понимающим, что делает. Это как оставить открытым окно и уйти из комнаты, где ползает годовалый ребёнок. Адриана начали душить слёзы. Он доплёлся до двора жилого дома и зашёл под арку. Сотрясаемый рыданиями, парень прижался спиной к стене, и беспомощно съехал по ней вниз.
На пару дней, которые выпали на выходные, Лебедев ушёл в запой. Всё понимая, родители его даже не трогали. Им самим сейчас было не лучше. Марине – так точно. Ей стоило немалых усилий собранной приходить в театр на репетиции, а вечером порхать по сцене в комедии Лопе де Вега.
В день похорон Адриан не мог найти себе места. Уже к двум часам дня он скурил пачку сигарет. Ещё также давали о себе знать последствия алко-выходных. Поскорее бы закончился этот ужасный день – это единственное, о чём сейчас мог думать Лебедев.
Адриан стоял у окна в своём кабинете и отрешённо смотрел вдаль. В дверь постучались.
– Да, войдите, – Лебедев даже не обернулся на стук.
На пороге стоял Мишин.
– Адриан, – голос Сергея Геннадьевича был непривычно человечным.
Повернувшись, от неожиданности Лебедев на несколько секунд потерял дар речи. Стучащийся в дверь Мишин и при этом произносящий его имя без яда и желчи – это что-то новенькое.
– Да, Сергей Геннадьевич, – Адриан тоже постарался быть максимально вежливым.
– Я знаю, ты на днях потерял друга, – у Мишина даже как будто глаза оттаяли. – Прими мои соболезнования.
– Спасибо, – Лебедев был окончательно растерян, но старался этого не показывать.
– Насколько знаю, похороны сегодня? А почему ты...
– Семья Стаса запретила нам приходить.
– Даже так, – Мишин обратил внимание на ссадину Адриана. – А кто тебя это?
– Отец Стаса.
– Было за что?
– После последней аварии Николай Петрович посадил Стаса под домашний арест. Но Стас сбежал и уговорил меня дать ему свою машину, на которой он и разбился.
– Винишь себя?
– А как вы думаете? – Адриан бросил на шефа болезненный взгляд.
– Тебе сейчас явно не до работы, – вздохнул Мишин. – Иди-ка ты домой. И завтра тебе даю отгул. Тебе надо отвлечься. Напейся, забудься. Это боль, конечно, не заглушит, но по крайней мере... В общем, приходи в себя и возвращайся.
Растерянность, боль, благодарность – Лебедев со смешанными чувствами смотрел на своего начальника, который был ненамного старше его. По виду ему не было и тридцати.
«А ведь при других обстоятельствах мы могли бы стать и друзьями», – почему-то мелькнула мысль у Адриана.
– Спасибо. – тихо произнёс Лебедев.
– Не за что. Давай, держись.
Мишин по-дружески хлопнул Адриана по плечу и тот слегка вздрогнул от неожиданности. Со дня знакомства они даже руки друг другу не пожали. Неужели в этой глыбе льда, которая образовалась между ними с первых минут, наконец начало что-то оттаивать?
Мишин вышел из кабинета, и Лебедев вновь остался наедине со своими мыслями. Главред отпустил его домой, но туда ему сейчас точно не хотелось. Куда же податься? Где забыться? Адриан опустил руку в карман брюк и пальцы уткнулись в знакомый листок...

***
Вися на турнике, Марк внимательно слушал, что ему говорили в беспроводные наушники.
– Спасибо, – парень спрыгнул на пол и рухнул на табуретку у стола. – А то я потерял твою записку с адресом, а на цифры у меня плохая память, ни черта не запомнил. Да, скинь мне смской. Значит, я так понял, ему ещё нужны люди? Да, я прекрасно осознаю все риски. Но мне позарез нужны дополнительные деньги. Спасибо. Давай, на связи.
В дверь позвонили. Натянув майку, Марк пошёл открывать.
На пороге стоял Адриан с бутылкой виски.
– Привет. Напьёмся?