Глава 9. Поцелуй

Утро в гареме началось с тишины.
Сквозь тонкие резные окна в покои Валиде ложился холодный свет. Воздух пах розовой водой, ладаном и чем-то тревожным, почти неуловимым.

Гюльнар-калфа, склонив голову, распахнула дверь.
— Дильшад Хатун, Валиде Султан.
Дильшад вошла неторопливо.
— Валиде Султан.
Девлет Султан, сидевшая у низкого столика, не сразу подняла на неё взгляд.
— Подойди, Дильшад.
Дильшад выпрямилась и сделала несколько шагов вперёд.
Гюльнар-калфа бесшумно отошла в сторону.

Несколько мгновений в покоях стояла тишина.
Валиде смотрела на Дильшад долго, внимательно — так, будто пыталась заглянуть не только в её лицо, но и глубже, туда, где уже зрела новая судьба.
— Как ты себя чувствуешь? — наконец спросила она.
Дильшад опустила глаза, но голос её остался ровным.
— Лучше, Валиде Султан.
— Лекарка сказала, что тебе нужен покой.
— Покой.. — Дильшад едва заметно улыбнулась. — Во дворце его мало.
На губах Девлет Султан промелькнула почти незаметная тень усмешки.
— Хорошо, что ты это понимаешь.
Теперь каждый твой шаг будет замечен. Каждый взгляд, каждое слово. Ты больше не просто фаворитка, Дильшад. И если Аллах сохранит то, что у тебя под сердцем.. — Валиде сделала короткую паузу. — Твоё положение изменится.
В груди Дильшад будто разлилось тёплое пламя.
— Я не подведу вас, Валиде Султан, — произнесла она тихо.
— Не меня ты не должна подвести, — холодно ответила Девлет Султан. — А себя.

Её голос стал твёрже.
— Гарем полон глаз и ушей. И есть те, кто только и ждут, чтобы ты оступилась. Особенно сейчас.
Дильшад поняла, о ком речь, ещё до того, как имя прозвучало.
— Принцесса?
Валиде чуть сузила глаза.
— Принцесса — чужая кровь. И пока она здесь, она будет вызывать интерес, шёпот и беспокойство. Но это не значит, что ты имеешь право вести себя неразумно.
Дильшад склонила голову.
— Я понимаю.
— Нет, — резко сказала Девлет Султан. — Пока что ты только думаешь, что понимаешь.

Тишина стала острее.
— Беременность не делает женщину неприкосновенной, — продолжила Валиде. — Она делает её уязвимой. Особенно в гареме.
Дильшад молчала.
Она носила ребёнка султана.
Возможно, того самого ребёнка, который изменит всё ее будущее.
— Слухи пока должны остаться слухами, — тихо добавила Девлет Султан. — До тех пор, пока я не решу иначе. Ты будешь осторожна. Ты не станешь бросать вызов никому открыто. И особенно — принцессе.
На этот раз Дильшад подняла взгляд.
— Почему особенно ей, Валиде Султан?
— Потому что некоторые мужчины слепнут раньше, чем успевают понять, что смотрят в огонь, — ответила она спокойно. — И если женщина умна, она не будет подливать в этот огонь масло.
Внутри у Дильшад кольнуло раздражение.
Она знала: Валиде Султан — женщина мудрая, привыкшая видеть дальше других. Но порой её осторожность она сама не понимала. И это раздражало ещё сильнее.
— Как прикажете, Валиде Султан, — тихо произнесла Дильшад, опуская ресницы.
Девлет Султан ещё раз внимательно посмотрела на неё и произнесла:
— Иди. Отдыхай. И помни: иногда победу удержать труднее, чем получить.

Дильшад склонилась и отступила назад.
Когда двери покоев Валиде закрылись за её спиной, она выпрямилась.
И только тогда позволила себе вдохнуть полной грудью.

⸻

В своих покоях Дильшад уже не была такой сдержанной.
Служанка быстро закрыла двери и подошла ближе.
— Дильшад.. — прошептала она, сияя от любопытства. — Что сказала Валиде Султан?
Дильшад медленно сняла с пальцев тонкое кольцо и положила его на столик. Потом подошла к зеркалу.
Несколько мгновений она просто смотрела на своё отражение.
Хатун подняла руку и почти невесомо коснулась живота.
— Она сказала то, что я и без неё знала, — наконец произнесла Дильшад.
Служанка приблизилась ещё на шаг.
— Что теперь всё изменится?
На губах Дильшад появилась улыбка.
— Уже изменилось.
Она повернулась к служанке.
— Скоро весь гарем узнает, кто я.
— Дильшад..
— Нет, — перебила её Дильшад и вскинула подбородок. — Слышишь? Не просто Дильшад. Не просто одна из женщин. Я — та, что носит кровь повелителя.
Служанка послушалась
— Хорошо.
Дильшад подошла ближе, и её голос стал тише, но от этого только опаснее.
— Сегодня они ещё шепчутся за спиной. Завтра будут кланяться в лицо.
Она снова положила ладонь на живот.
— Если Аллах будет милостив.. я стану той, чьё имя будут произносить первой.

Служанка улыбнулась, но тут же осторожно произнесла:
— Только будь осторожна. В гареме уже много разговоров. А принцесса..
При имени Элеоноры лицо Дильшад слегка изменилось.
— Принцесса, — повторила она с едва уловимой насмешкой. — Пусть остаётся принцессой. Красивой, гордой, чужой.
Она приблизилась к окну и отвела в сторону лёгкую занавесь.
— Она может привлекать взгляды, — тихо сказала Дильшад. — Может сводить с ума мужчин своей гордостью. Но гарем принадлежит не красоте. Гарем принадлежит той, кто умеет удержать власть.
Служанка, вдохновлённая её словами, почти восторженно прошептала:
— Ты будешь хасеки, Дильшад.
Дильшад медленно повернулась.
В её глазах вспыхнуло что-то жадное, голодное.
— Буду, — сказала она так тихо, что от этого стало страшнее. — И тогда даже она поймёт, что опоздала.

⸻

В покоях султана было прохладно.
Слуга бесшумно открыл двери, и Девлет Султан вошла, как входила всегда
Эмирхан стоял у окна, заложив руки за спину.
Он обернулся, услышав шаги.
На его лице мелькнуло лёгкое удивление, но он тут же подошёл и почтительно склонил голову.
— Матушка.
Девлет Султан внимательно посмотрела на сына.
— Ты занят? — спросила она.
— Для тебя — никогда.
Она чуть кивнула и села.
Эмирхан остался стоять, будто уже чувствовал: разговор будет не из лёгких.
— Во дворце слишком много тишины, — произнесла Девлет Султан.
Эмирхан слегка нахмурился.
— Ты пришла говорить о слухах?
— Я пришла говорить о том, что слухи однажды становятся бедой, если их не остановить вовремя.
Он медленно подошёл ближе.
— Скажи прямо, Валиде.
Девлет Султан подняла на него взгляд.
— Прямо? Хорошо. Во дворце есть женщины, которые уже начали считать своё положение выше, чем оно есть. И есть женщины, которым ты уделяешь слишком много внимания.
Лицо Эмирхана осталось спокойным.
Но только внешне.
— Ты говоришь о Дильшад или об Элеоноре?
— Я говорю о тебе, сын мой.
Ответ прозвучал резко и точно.

Несколько секунд он молчал.
— И что же я сделал?
— Пока ничего непоправимого, — спокойно сказала Девлет Султан. — Но трон не падает в один день. Он начинает шататься с малого.
Эмирхан опустил взгляд на мгновение, потом снова посмотрел на мать.
— Принцесса — гостья в этом дворце.
— Гостья? — Девлет Султан чуть склонила голову. — Тогда почему весь гарем говорит о ней так, будто она уже стала частью твоей судьбы?
Он сжал челюсть.
— Гарем всегда говорит слишком много.
— А мужчины слишком часто делают вид, что не слышат.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и знакомая.
Девлет Султан смягчила голос.
— Эмирхан.. сердце может ошибиться.
Он едва заметно усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Мне присылали про нее вести. Ее отец говорит что она довольно умна и велика. Оказывается Элеонора даже управляет политикой Венеции. Разве это плохо? Почему ты так переживаешь за мое сердце?
— Я переживаю за тебя

Сын и мать смотрели друг на друга долго.
Наконец Эмирхан отвёл глаза.
— Ты боишься за трон?
— Я всегда боюсь за трон, — тихо сказала Девлет Султан. — Потому что знаю, сколько крови он требует.

Девлет Султан поднялась и пошла к выходу. Но задержалась у дверей.
— Не заставляй дворец выбирать, кого обсуждать громче: женщину, что носит твоего ребёнка или женщину, которая может унести твой покой.
С этими словами она вышла.
Двери закрылись.
И только тогда Эмирхан медленно выдохнул.

⸻

Покои Элеоноры были наполнены мягким светом.
На низком столике лежала раскрытая книга, рядом — тонкий серебряный кубок, к которому она так и не притронулась.
Элеонора стояла у окна.
Она смотрела во двор, но не видела его.

Когда двери распахнулись, она даже не обернулась сразу.
Лишь когда услышала шаги, медленно повернула голову.
Увидев его, Элеонора чуть приподняла подбородок.
— Повелитель.
Эмирхан остановился в нескольких шагах от неё.
Он смотрел так, будто хотел что-то сказать сразу — и не мог выбрать, с чего начать.
— Принцесса.
— Неожиданный визит, — спокойно произнесла она. — Или во дворце стало слишком тихо?
В его взгляде мелькнуло что-то тёмное.
— Ты тоже это заметила?
Элеонора усмехнулась.
— Сложно не заметить, когда в этом месте шёпот громче музыки.
Он подошёл ближе.
— И что же ты слышишь?
Она выдержала его взгляд.
— Достаточно, чтобы понять: мне говорят меньше всех.

Эмирхан замолчал.
Элеонора медленно закрыла книгу, лежавшую на столе, и повернулась к нему полностью.
— При мне слуги замолкают. Женщины смотрят так, будто уже знают то, чего не знаю я. Даже Гюльнар-калфа отвечает туманнее, чем обычно.
Она шагнула чуть ближе.
— Скажи мне, повелитель.. это дворец ведёт со мной игру? Или ты тоже?
Слова прозвучали тихо.

Эмирхан долго смотрел на неё, не отвечая.
Потом произнёс:
— Во дворце не стоит верить каждому шёпоту.
— Тогда кому стоит верить?
Он не ответил.
Элеонора усмехнулась, но в глазах её не было веселья.
— Вот именно.

Она хотела отвернуться, но Эмирхан внезапно перехватил её руку.
Движение было резким — и в то же время осторожным, будто он сам не ожидал, что сделает это.
Элеонора замерла.
Его пальцы сомкнулись на её запястье не больно, но достаточно крепко, чтобы она почувствовала, как участилось собственное дыхание.
— Не отворачивайся, — тихо сказал он.
Элеонора подняла на него взгляд.
Теперь между ними оставалось слишком мало пространства.
— Почему? — почти шёпотом спросила она.
— Потому что я и так слишком часто думаю о том, как ты уходишь.
Элеонора застыла.
— Ты не должен так говорить, — тихо произнесла она.
— Я много чего не должен.
Он сделал ещё шаг.
Теперь их разделяло лишь дыхание.
— Тогда почему ты пришёл? — прошептала она.
— Чтобы убедиться, что ты всё ещё здесь, — ответил он.
Элеонора чуть дрогнула.

Медленно, будто давая ей шанс отступить, он поднял свободную руку и коснулся пальцами её подбородка.
— Повелитель.. — выдохнула она.
Он наклонился чуть ближе.
И на одно короткое, мучительное мгновение показалось, что весь мир замер, ожидая этого движения.

Но в последний момент Эмирхан остановился.
Его лоб почти коснулся её виска.
Он закрыл глаза, будто это требовало от него больше силы, чем сражение.
— Ты не должна была появляться в этом дворце, — хрипло произнёс он.
Элеонора сжала пальцы.
— Но я здесь.
Эмирхан открыл глаза.
И в следующий миг его губы коснулись её.
Коротко.
Но этого хватило, чтобы у Элеоноры перехватило дыхание.

Когда он отстранился, между ними снова повисла тишина.
Элеонора смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Теперь, — тихо сказала она, — ты уже не сможешь сказать, что это лишь слухи.
Эмирхан едва заметно усмехнулся.
— Я и раньше не мог.

⸻

Когда он ушёл, Элеонора ещё долго стояла неподвижно.
Будто боялась, что если сделает хоть шаг, то всё исчезнет.

За дверью послышались шаги.
Элеонора обернулась.
Одна из служанок торопливо проходила по коридору, почти не замечая ничего вокруг. За ней, низко опустив голову, шла лекарка.
Элеонора замерла.
Из покоев Дильшад.
Дверь напротив была приоткрыта лишь на миг, но этого хватило, чтобы услышать обрывок фразы.
Тихий голос служанки. Взволнованный. Почти счастливый.
— ..если Аллах сохранит, Дильшад Хатун подарит повелителю наследника..
Элеонора застыла, не в силах пошевелиться.
Она медленно перевела взгляд на закрывшуюся дверь покоев Дильшад.

За тонкими стенами дворца кто-то смеялся, кто-то шептался, кто-то молился.
А Элеонора стояла одна посреди своей комнаты, впервые по-настоящему понимая, что любовь во дворце никогда не приходит одна.
Она всегда приходит вместе с войной