Глава 8. Шепот гарема

Утро в гареме началось раньше обычного.
Сквозь тонкие занавеси в покои Дильшад Хатун уже проникал мягкий солнечный свет, но сама она не спешила открывать глаза. Голова всё ещё была тяжёлой после вчерашнего обморока, а тело — непривычно слабым.

Она медленно пошевелилась и тихо вздохнула.
Рядом тут же появилась служанка.
— Осторожнее, Хатун. Тебе нельзя резко вставать.
Дильшад нахмурилась и, приподнявшись на подушках, раздражённо посмотрела на неё.
— Хватит, прекрати. Я хочу поесть. Мой шехзаде хочет кушать.
Служанка испуганно заморгала.
— Дильшад, лекарь велел лежать!
— Отойди! — резко бросила она.

В этот момент двери её покоев открылись.
Вошла Гюльнар-калфа.
Служанка тут же поспешно поклонилась и отступила в сторону.
Дильшад подняла на неё взгляд, не скрывая своей самодовольной улыбки.
— Гюльнар.. — протянула она. — Когда придёт Валиде Султан? Ты уже сказала ей?
Гюльнар остановилась посреди комнаты. Её лицо, как всегда, оставалось спокойным и непроницаемым.
— Я пришла не для этого, Дильшад Хатун.
Улыбка на губах Дильшад дрогнула.
— А Валиде Султан придёт? — уже жёстче переспросила она. — И что тебе нужно?
Гюльнар выдержала короткую паузу.
— Валиде Султан не придёт. И приказала молчать о твоём нездоровье.
Дильшад резко прищурилась.
— О моём.. нездоровье? — в её голосе зазвенело раздражение. — Следи за языком, Гюльнар.
Но калфа даже не изменилась в лице.
— Я лишь повторяю то, что ты должна понять раньше. Сегодня ты носишь ребёнка повелителя. Завтра весь дворец будет смотреть на тебя иначе. Кто-то — с завистью. Кто-то — с ненавистью. А кто-то будет ждать, когда ты ошибёшься.
Пальцы Дильшад сжались на покрывале.
— Я не собираюсь ошибаться.
Гюльнар сделала шаг ближе.
— Вчера ты уже ошиблась
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
На мгновение лицо Дильшад дрогнуло.
— Валиде Султан велела передать ещё кое-что, — продолжила Гюльнар, не сводя с неё глаз. — Отныне ты должна беречь себя, меньше говорить и не покидать покои без дозволения.
Дильшад вскинула подбородок.
— Я не пленница.
— Не смей думать, будто эта новость даёт тебе право забыть своё место.
Дильшад резко подняла на неё взгляд.
— Моё место? — тихо, но зло переспросила она. — Моё место теперь рядом с повелителем. Я ношу его ребёнка.
Гюльнар смотрела на неё без тени эмоций.
— Нет, Дильшад Хатун. Твоё место там, где тебе его позволят занять.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые и холодные.
Дильшад чувствовала, как внутри поднимается обида, смешанная с яростью.
Гюльнар чуть склонила голову.
— Приготовься. Возможно, повелитель пожелает увидеть тебя позже.
После этих слов она развернулась и направилась к выходу.
Но у самой двери остановилась.
— И запомни, Дильшад Хатун — не оборачиваясь, произнесла она. — Женщина, которая слишком рано поверила в свою победу, чаще всего первой теряет всё.
Дверь закрылась.

———

Утренний свет мягко ложился на ковры, на резные стены, на тонкие ткани, но даже он не мог разогнать ту тяжесть, что повисла в воздухе после вчерашнего вечера.

Элеонора сидела у окна, не двигаясь.
Перед ней стояла нетронутая чаша с шербетом, а пальцы медленно скользили по холодному краю подлокотника.
Со стороны казалось, будто она просто задумалась.

— Принцесса.. — тихо раздался голос служанки у двери.
Она не сразу ответила.
— Войди.
В покои осторожно вошла Лейла. Та самая молодая служанка, которая чаще других находилась рядом с ней в последние дни.
Она остановилась, склонив голову.
— Я велела никого не впускать, — не оборачиваясь, произнесла Элеонора.
— Простите, но это важно.
Элеонора наконец повернула голову.
Лейла выглядела встревоженной.
— Говори.
Служанка опустила взгляд ещё ниже.
— В гареме уже шепчутся.
Элеонора чуть нахмурилась.
— О чём?
Лейла замялась всего на миг, будто сама боялась произносить это вслух.
— Дильшад Хатун.. ждёт ребёнка.
Элеонора не шелохнулась.
Только пальцы на подлокотнике сжались чуть сильнее.
— Кто сказал? — голос Элеоноры прозвучал ровно. Слишком ровно.
— Лекарша была у неё вчера после обморока.. — быстро ответила служанка. — А утром это уже знают некоторые калфы. Пока стараются молчать, но..
— Но гарем никогда не молчит, — тихо закончила за неё Элеонора.
Лейла опустила голову.

В покоях повисла тишина.
Где-то вдалеке раздался крик птицы за решётчатым окном.
За стенами дворца всё шло своим чередом.
Но здесь, в эту минуту, мир Элеоноры изменился.
На её лице не дрогнул ни один мускул.
Только в груди что-то сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

Лейла осторожно подняла на неё глаза.
— Элеонора ди Росси..
— Все вон, — тихо сказала Элеонора.
Служанка замерла.
— Но..
— Я сказала, все вон.
На этот раз голос прозвучал жёстче.
Лейла поспешно поклонилась и тут же вышла, закрыв за собой двери.

Элеонора осталась одна.
Несколько долгих мгновений она просто сидела неподвижно.
А потом резко поднялась.
Шербет на низком столике дрогнул, едва не пролившись.
Элеонора отошла от окна и остановилась посреди покоев, словно пытаясь удержать себя в руках.
Она медленно вдохнула.
Элеонора подошла к зеркалу.
В отражении на неё смотрела бледная, слишком спокойная женщина.
— Значит, вот как.. — едва слышно произнесла она.
Её пальцы коснулись края стола.
Перед глазами всплыли слова Валиде Султан, сказанные когда-то с холодной мудростью:

«Во дворце чувства — роскошь. А слабость — приговор.»

Она открыла глаза.
Несколько секунд смотрела на своё отражение, а потом медленно выпрямилась.
Боль никуда не ушла.
Она провела ладонью по складкам своего платья, будто возвращая себе привычное самообладание.
А затем на её губах появилась едва заметная улыбка.
Это была улыбка женщины, которая только что поняла главное:
во дворце нельзя позволить боли стать заметной.

В этот момент двери её покоев распахнулись.
Элеонора резко повернула голову.
На пороге стояла Гюльнар-калфа.
— Кто позволил войти без дозволения? — холодно спросила Элеонора.
Гюльнар склонила голову.
— Простите, принцесса. Но дело срочное.
Элеонора молча смотрела на неё, не предлагая продолжать.
Калфа сделала шаг вперёд.
— Валиде Султан велела передать: сегодня вам не следует покидать свои покои без её разрешения.
На мгновение в глазах Элеоноры мелькнуло раздражение.
— Вот как? — тихо произнесла она. — И по какой причине?
Гюльнар выдержала короткую паузу.
— В гареме слишком много языков. Валиде Султан не желает, чтобы сегодня кто-либо подливал масла в огонь.
Элеонора усмехнулась — едва заметно, почти незаметно.
— Значит, уже боится слухов?
— Валиде Султан боится не слухов, — ровно ответила Гюльнар. — Она боится последствий.

Несколько секунд они молчали.
— Вы хотите ещё что-то сказать? — наконец произнесла Элеонора.
Гюльнар чуть склонила голову.
— Только одно. Иногда молчание спасает больше, чем слова.
Гульнар лишь поклонилась и, развернувшись, покинула покои.
Как только двери за ней закрылись, улыбка исчезла.

⸻

В это же время в покоях Валиде Девлет Султан царила привычная, почти давящая тишина.
Рядом, чуть поодаль, неподвижно стояла Гюльнар-калфа.

Валиде сидела прямо, положив ладонь на резной подлокотник.
Её взгляд был устремлён вперёд, но мысли были далеко.
— Значит, слухи уже пошли, — произнесла она наконец.
— Да, Валиде Султан, — спокойно ответила Гюльнар. — Я приказала наказать двух служанок, которые начали шептаться в коридоре.
— Поздно, — холодно отозвалась Валиде. — Если одна служанка услышала, через час будет знать весь гарем.
Она медленно перевела взгляд на калфу.
— Элеонора?
Гюльнар на мгновение замолчала.
— Уже знает.
Лицо Валиде не дрогнуло.
Но в её глазах потемнело.
— Как отреагировала?
— Не так, как ожидали бы многие, — тихо ответила Гюльнар. — Она не плакала. Не кричала. Не устроила сцену.
Валиде чуть прищурилась.
— Хуже.
Гюльнар склонила голову.
— Да, Валиде Султан.

В покоях снова повисла тишина.
— Повелитель? — спросила она спустя мгновение
— Ему ещё не сообщили.
Валиде медленно выдохнула.
— Хорошо. Значит, услышит это от меня.
Она поднялась.
— Подготовьте всё. Никто не должен войти, пока я буду у повелителя.
— Слушаюсь, Валиде Султан.
Гюльнар поклонилась.

⸻

Покои султана были залиты мягким утренним светом.
Эмирхан стоял у открытого окна, заложив руки за спину.
Он услышал, как двери позади него тихо открылись.

— Валиде, — произнёс он, не оборачиваясь.
— Эмирхан, — спокойно отозвалась Девлет Султан.
Он повернулся.
Валиде вошла неторопливо, с той самой сдержанной уверенностью, которая всегда наполняла пространство вокруг неё невидимой тяжестью.
— Что случилось? — спросил он прямо.
Девлет Султан остановилась в нескольких шагах от него.
— Вчерашний обморок Дильшад был не случайностью.
Эмирхан нахмурился.
— Говори яснее, Валиде.
Она выдержала короткую паузу.
— Дильшад носит ребёнка.
В покоях повисла тишина.
Эмирхан не шелохнулся.
На его лице не отразилось ни радости, ни удивления.
— Ты уверена?
— Лекарша осмотрела её лично.
Несколько секунд он молчал.
Ребёнок. Его ребёнок. Первый.
Любой другой на его месте уже отдал бы приказ раздать золото, но Эмирхан почему-то чувствовал не торжество, а странную, вязкую тяжесть.

Девлет Султан внимательно наблюдала за сыном.
— Это важный день, Эмирхан.
Он перевёл на неё взгляд.
— Поэтому ты велела молчать?
— Ты уже знаешь?
— В гареме уже шепчутся.
Валиде чуть сузила глаза.
— Гарем шепчется всегда. Вопрос лишь в том, кто и когда начнёт говорить вслух.
Эмирхан медленно отвернулся к окну.
— Элеонора знает?
Вопрос сорвался быстрее, чем следовало.
Девлет Султан заметила это сразу.
— Возможно, уже догадывается, — спокойно ответила она. — Но не от меня.
Пальцы Эмирхана едва заметно сжались за спиной.
— Хорошо. Я сам навещу Дильшад.
— Это будет правильно, сын мой.

⸻

В покоях Дильшад уже сменили постельные ткани, подали сладости и свежий шербет, но сама она почти ничего не тронула.
Она сидела на диване, опираясь на подушки, и раздражённо водила пальцем по краю серебряного подноса.
Каждый звук за дверью заставлял её вскидывать голову.

И вот наконец двери открылись.
Служанки поспешно склонились.
— Повелитель! — почти шёпотом выдохнула одна из них.
Дильшад резко поднялась, забыв о вчерашней слабости.
На пороге стоял султан Эмирхан Хан.
Его лицо было спокойным.
Служанки поспешно покинули покои, оставив их наедине.

Дильшад сделала шаг вперёд, и на её губах расцвела сияющая улыбка.
— Повелитель.. — голос её дрогнул от волнения. — Вы уже знаете?
Эмирхан медленно подошёл ближе.
Несколько секунд он просто смотрел на неё.
— Знаю, — тихо ответил он.
Дильшад улыбнулась ещё шире.
Её ладонь почти инстинктивно легла на живот.
— Я подарю вам шехзаде, повелитель.
Во взгляде Эмирхана что-то изменилось.

Он приблизился ещё на шаг.
— Ты слишком спешишь, Дильшад.
Улыбка на её губах дрогнула.
— Повелитель?..
— Лекарша только подтвердила беременность. До рождения ребёнка ещё долгие месяцы. И за это время многое может измениться.
— Я.. я лишь хотела сказать..
Эмирхан поднял руку, останавливая её.
— Сейчас ты должна думать не о победе, а о том, как сохранить ребёнка.
Она замолчала.
Гордость на её лице не исчезла полностью.

Эмирхан внимательно смотрел на неё.
— Ты останешься в покоях. Без дозволения никуда не выходить. Служанки будут рядом постоянно. Всё, что потребуется, тебе принесут.
Дильшад опустила взгляд.
— Как прикажете, повелитель.
— И ещё, Дильшад..
Она подняла глаза, надеясь услышать что-то другое.
Но голос султана остался ровным.
— Не позволяй этой новости сделать тебя слепой.
Улыбка окончательно исчезла с её лица.

Эмирхан развернулся, собираясь уйти.
— Повелитель!.. — вдруг сорвалось у неё.
Он остановился у двери, не
оборачиваясь.
Дильшад судорожно вдохнула.
Ей хотелось спросить:
«Вы рады?»
Хотелось услышать:
«Ты сделала меня счастливым».
Но гордость не позволила.
— Ничего.. — тихо выдохнула она.

Султан молча вышел.
Двери закрылись.
И только тогда Дильшад медленно опустилась обратно на диван.
Её пальцы дрожали.
Она ждала совсем не этого.

На глазах выступили слёзы — злые, унизительные, обжигающие.
— Почему?.. — прошептала она, сжимая ткань платья. — Почему..
Но ответа не было.
И впервые за это утро Дильшад почувствовала не торжество..
а страх.

⸻

Тем же вечером, когда над дворцом начали сгущаться сумерки, Элеонора вновь стояла у окна.
Она слышала, как за стенами дворца сменяется караул.
Как в коридорах гаснут голоса.
Как гарем, уставший от дневных слухов, постепенно погружается в ночное молчание.

Двери тихо открылись.
Алли вошла почти бесшумно.
— Принцесса.. — шёпотом позвала она.
Элеонора не обернулась.
— Что?
— Повелитель был у Дильшад Хатун.
Пальцы Элеоноры едва заметно дрогнули.
— Долго?
— Нет, госпожа, совсем недолго.
Элеонора медленно закрыла глаза.
Она закрыла глаза, а после сказала:
— Передай всем, — спокойно сказала она, — что завтра утром я хочу выйти в сад.
Алли растерянно моргнула.
— Но.. Валиде Султан велела..
— Я знаю, что велела Валиде Султан, — мягко перебила Элеонора. — Именно поэтому я выйду.
Служанка побледнела.
— Принцесса..
Элеонора подошла к ней ближе.
Её голос оставался тихим.
— Если во дворце начинается игра, Алли.. значит, кто-то должен сделать первый красивый ход.
Алли молча склонила голову.

А Элеонора снова повернулась к окну.
За решёткой уже сгущалась ночь.
И где-то в этой ночи, среди дворцовых стен, уже рождалась война, которую ещё никто не называл вслух.
Но она началась.