Глава 7. Весть

В покоях Дильшад стояла тяжелая тишина.
Служанки суетились, но никто не смел говорить громко. После крика у покоев повелителя весь гарем уже знал: Дильшад Хатун потеряла сознание.

Она лежала на постели бледная, с дрожащими ресницами. Рядом стояла лекарка, а чуть поодаль — Гюльнар-калфа, внимательно наблюдая за каждым ее движением. На лице калфы не было ни тревоги, ни жалости. Лишь холодное ожидание.

Через несколько мгновений Дильшад тихо застонала и открыла глаза. Она моргнула, будто пытаясь вспомнить, что произошло, и уже через миг ее глаза наполнились слезами.
— Он.. унизил меня.. при тебе.. — голос ее дрогнул. — Из-за этой чужестранки!
Гюльнар лишь слегка отвела взгляд.
— Ты сама дала ему повод.
— Замолчи! — почти выкрикнула Дильшад, но голос сорвался от слабости.
Гюльнар холодно посмотрела на нее.
— Совести у тебя нет, Хатун. Ты сама начала эту ложь. А ложь в этом дворце не лаской оплачивается. Особенно если о ней узнает повелитель. Так что молчи и делай, что тебе велено.
Дильшад тяжело вздохнула, но спорить больше не смогла.

Лекарка закончила осмотр и медленно выпрямилась. На ее лице мелькнула задумчивость.
— Калфа, мне нужно сказать вам несколько слов.
Гюльнар молча кивнула и жестом велела служанкам выйти. В покоях остались только она, лекарка и Дильшад.
— Говори, — холодно произнесла Гюльнар.
Лекарка понизила голос.
— Дильшад Хатун ждет ребенка
В комнате будто застыло само время.
Гюльнар не изменилась в лице, лишь чуть прищурилась.
— Ты уверена?
— Да. Ошибки быть не может. Сильное волнение стало причиной обморока. К тому же повитуха подтвердила мои слова.
Дильшад несколько секунд просто смотрела на них, словно не сразу поняла услышанное.
— Что?.. — выдохнула она. — Что ты сказала?..
Лекарка поклонилась.
— Поздравляю, Хатун. У вас будет дитя повелителя.
Слезы, еще недавно полные унижения, теперь стали совсем другими.
Дильшад прижала дрожащую руку к губам, а затем — к животу.
— Дитя.. — прошептала она. — У меня будет Шехзаде. Я чувствую это..— на ее лице мелькнула медленная, почти опасная улыбка.
Гюльнар посмотрела на нее долгим, тяжелым взглядом.
— Не радуйся раньше времени, Дильшад Хатун.
Та резко перевела на нее глаза.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ребенок — это не победа. Во дворце дитя может стать и милостью, и приговором. И не смей заранее называть его шехзаде. Никто не знает, кого ты носишь под сердцем — сына или дочь. И никто не знает, доживет ли это дитя до своего первого крика.
Дильшад резко сжала покрывало в пальцах.
— Не смей так говорить! — воскликнула она. — Я рожу шехзаде! И тогда посмотрим, как ты заговоришь со мной!
Гюльнар шагнула ближе, и ее голос стал еще холоднее:
— А пока ты всего лишь женщина, которая упала в обморок у покоев повелителя после собственного позора. Не забывай об этом.
Дильшад тяжело задышала, но промолчала. В глазах ее уже горела не только боль, но и новая, опасная решимость.

Через несколько мгновений она выпрямилась на подушках и тихо произнесла:
— Сообщите повелителю.
— Нет, — твердо перебила ее Гюльнар. — Не сейчас.
— Почему это?
— Ты только что упала в обморок после позора у его покоев. Если сейчас побежишь к нему с этой вестью, это будет выглядеть как жалкая попытка вернуть его внимание.
Сначала приди в себя. Потом — выбери момент.
В словах калфы была правда, и это злило Дильшад еще сильнее.
— Тогда Валиде Султан должна узнать, — тихо сказала она.
Гюльнар чуть склонила голову.
— Об этом я позабочусь.

⸻

Тем временем в своих покоях Элеонора ди Росси сидела перед зеркалом, пока Алли осторожно расчесывала ее длинные волосы. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь легким звоном украшений и редким потрескиванием свечей.

— У вас сегодня слишком задумчивый вид, госпожа, — заметила Алли, осторожно проводя гребнем по темным прядям.
Элеонора недовольно вздохнула.
— Я просто не понимаю этот дворец. Здесь каждый смотрит так, будто хочет либо проглотить тебя, либо продать.
Алли тихо усмехнулась.
— Зато теперь, после приказа повелителя, они хотя бы будут делать это молча.
Элеонора фыркнула и чуть приподняла подбородок.
— Мне не нужна их вежливость, если она держится на страхе.
— Но она вам пригодится, — осторожно ответила Алли. — Вы уже успели встревожить этот дворец.
Элеонора встретилась взглядом со своим отражением и холодно усмехнулась.
— Это не я его встревожила. Это он.
— Повелитель? — тихо, почти невинно спросила Алли.
Элеонора тут же бросила на нее быстрый взгляд.
— Не начинай.
Но в памяти ее уже снова всплыл его голос.
Спокойный. Уверенный. Совсем не такой, каким она представляла себе османского правителя.

Алли осторожно закрепила прядь волос и, глядя на отражение госпожи, тихо произнесла:
— Вы опять задумались.
— Нет.
— Опять о нем.
Элеонора резко выпрямилась.
— Замолчи.
Алли сразу опустила взгляд, но уголки ее губ все равно дрогнули.
Элеонора раздраженно отвела глаза в сторону, будто пытаясь скрыться даже от собственного отражения.
— Я просто вспоминаю Венецию, — холодно сказала она. — Там хотя бы люди улыбаются не потому, что боятся.
— И только Венецию? — осторожно спросила Алли.
Элеонора помолчала.
— И Лоренцо.
При имени принца в комнате будто стало чуть тише.
— Вы не виделись уже два месяца, — мягко сказала Алли.
— И не увидимся еще долго, — тихо ответила Элеонора. — Не меньше полугода.
Она произнесла это спокойно, но в голосе все же скользнула тоска.
Алли посмотрела на нее через зеркало.
— Тогда почему, когда я говорю о Венеции.. вы грустите. А когда я говорю о повелителе.. вы сердитесь?
Элеонора резко подняла на нее взгляд.
— Алли.
— Простите.

На несколько секунд повисло молчание.
Потом Элеонора вдруг встала так резко, что тяжелая ткань ее платья зашуршала по полу.
— Хватит. Мне душно в этих покоях.
— Куда вы хотите пойти?
Элеонора подошла к окну и отдернула занавесь. Во дворе уже сгущались сумерки, а над садом зажигались первые огни.
— В сад, — тихо сказала она. — Если этот дворец решил следить за каждым моим шагом, пусть хотя бы делает это под луной.
Алли с трудом сдержала улыбку.
— Как прикажете, госпожа.

Элеонора еще раз посмотрела на свое отражение в зеркале.
На миг ей показалось, будто в нем мелькнула чужая женщина — не та, что приехала сюда из Венеции с насмешкой и холодом.
И это разозлило ее сильнее всего.

⸻

Поздним вечером в покоях повелителя царила тишина.

Эмирхан стоял у окна, глядя на темнеющий двор. За высокими стенами дворца ветер лениво шевелил кроны деревьев, а в саду уже зажигались редкие огни.

День выдался тяжелым. Слишком много разговоров, слишком много недовольства, слишком много лиц, за которыми приходилось следить.
Но мысли его почему-то вновь и вновь возвращались к одной и той же гостье.
К тому, как она смотрела на него — так, будто еще сама не решила, чего в ее взгляде больше: ненависти или насмешки.
Он сам не заметил, как усмехнулся.

В этот момент у дверей послышался стук.
— Войдите.
В покои вошел хранитель покоев и низко поклонился.
— Повелитель..
Эмирхан повернулся к нему.
— Говори.
— Я хотел предупредить, что собираюсь пройтись по саду, повелитель. Ночь сегодня тихая, стража на местах, но..
— Я пойду с тобой, Селим, — неожиданно перебил его Эмирхан. — Хочу выветриться.
Хранитель покоев на миг удивленно поднял глаза, но тут же вновь склонил голову.
— Как прикажете, повелитель.

⸻

Тем временем Элеонора вышла в сад.
Ночной воздух оказался прохладнее, чем она ожидала, и после душных покоев это было почти облегчением.
Она медленно шла по каменной дорожке, рассматривая сад уже внимательнее. При свете фонарей он казался почти нереальным — тени деревьев ложились на мрамор, а запах ночных цветов был слишком сладким для этого чужого дворца.

Алли шла чуть позади, не нарушая тишины.
Элеонора остановилась у фонтана, коснулась пальцами холодного мрамора и на мгновение прикрыла глаза.

— Госпожа.. — тихо позвала Алли.
— Что, Алли? — не оборачиваясь, отозвалась Элеонора.
— Позади нас.. кажется, идет повелитель.
Элеонора тут же открыла глаза и медленно повернулась.
И увидела его.
Эмирхан Султан действительно шел по дорожке в их сторону.
Тот, о ком она думала весь день.
На мгновение сердце предательски дрогнуло, и это разозлило ее сильнее всего.
— Алли, подойди ближе, — негромко сказала она.
— Слушаюсь, госпожа.
Алли приблизилась.

Тем временем Эмирхан уже заметил принцессу. На его губах мелькнула едва заметная улыбка. Он что-то тихо сказал хранителю покоев, и тот, поклонившись, сразу же свернул на другую дорожку.
Элеонора прищурилась.
Значит, не только она заметила эту встречу.
Она чуть склонилась к Алли и почти шепотом произнесла:
— Теперь отойди немного назад.
Алли едва заметно улыбнулась.
— Как прикажете, принцесса.
Она послушно замедлила шаг и осталась в стороне.

Через несколько мгновений Эмирхан уже подошел к Элеоноре.
Та сдержанно поклонилась.
— Поздний час, а ты в саду, — произнес он, останавливаясь перед ней. — Все ли в порядке?
Элеонора подняла на него глаза.
— Да, повелитель. Все прекрасно. Я лишь захотела немного свежего воздуха.
На ее губах появилась легкая улыбка.
— А как ваши дела? Простите мне эту смелость.
Эмирхан смотрел на нее чуть дольше, чем следовало.
— Все в порядке, Элеонора. Я тоже вышел прогуляться.. со своим хранителем покоев.
— Вот как? — спокойно произнесла она, будто ничего не заметила. — А где же он?
На этот раз Эмирхан едва заметно запнулся.
Всего на одно мгновение.
Но этого мгновения хватило.
— Он.. отошел, — произнес султан уже спокойнее. — Скоро вернется.
Элеонора медленно кивнула, с трудом сдерживая усмешку.
— Понимаю.

Между ними повисла короткая пауза.
Эмирхан невольно скользнул взглядом по ее лицу. При свете фонарей она казалась еще красивее — холодная, гордая, упрямая.. и совершенно не похожая ни на одну женщину, что он видел во дворце.
— Что ж, — первой нарушила молчание Элеонора, — если позволите, мы с Алли продолжим прогулку.
Она нарочно выделила последнее слово.
Эмирхан чуть усмехнулся, прекрасно понимая, что она имеет в виду.
— Можешь идти.
Элеонора вновь поклонилась.
Но, выпрямившись, улыбнулась ему уже совсем иначе.
Не так, как улыбаются из вежливости или же из-за страха
Эта улыбка была легкой и такой, что ее можно было запомнить навсегда.
Эмирхан ответил ей улыбкой прежде, чем успел остановить себя.

Элеонора развернулась и медленно пошла вперед, а Алли бесшумно последовала за ней.
Эмирхан еще несколько секунд смотрел им вслед.
И лишь когда фигура принцессы скрылась за деревьями, он понял, что свежий воздух так и не помог.