Глава 12.

Час до рассвета. Небо над Парижем переливалось фиолетовым и багровым — смесь света Всевышнего и настоящего утра, которое никогда не наступит, если они не успеют.

Мать Маринетт — Сабина — сидела на ступенях базилики, кутаясь в чужое пальто (своё она потеряла где-то в толпе исправленных). Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но смотрела она ясно — впервые за три года.

— Ты не должна идти, — сказала Сабина, сжимая ладонь дочери. — Ты уже достаточно отдала. Твой отец... он бы не вынес.

— Папа умер, мама, — тихо сказала Маринетт. — Два года назад. Всевышний убил его, потому что он пытался меня найти. Ты не помнишь — он стёр тебе память. Но я помню.

Сабина замерла. По её щеке скатилась слеза — одна, потом вторая.

— Я знаю, — прошептала она. — Где-то глубоко я всегда знала. Просто боялась вспомнить.

Она обняла дочь — крепко, как в детстве, когда Маринетт падала с велосипеда и плакала, а мать говорила: «Ничего, заживёт. Ты сильная». Сейчас плакала мать. Маринетт — нет. Она разучилась плакать три года назад.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказала Маринетт, отстраняясь. — Ты не виновата. Ни в чём. Ты была его заложницей, как и все.

— А ты была героем, — ответила Сабина. — Самым настоящим. Даже если никто об этом не узнает. Я буду знать.

Они простились молча. Без лишних слов. Маринетт развернулась и пошла вниз по лестнице, не оглядываясь.

---

Феликс стоял у парапета набережной, глядя в воду. В руке он держал мятый лист бумаги и шариковую ручку — нашёл в кармане куртки, когда-то давно.

Он писал:

«Ребята. Я не знаю, существует ли там, где вы, почта. Но если существует — знайте: я мстил за вас. За каждого. Пятнадцать лет я думал, что месть — это цель. Теперь я понял: цель — не дать этому случиться с другими. Я не смог спасти вас. Но, может быть, смогу спасти кого-то ещё. Увидимся. Ваш сержант».

Он сложил листок в самолётик и запустил его в Сену. Бумага намокла, пошла ко дну. Туда же, куда пятнадцать лет назад упал вертолёт с его отрядом, сбитый неопознанным дроном. Дроном, который, как он узнал позже, управлялся первым прототипом системы «Нимб».

Феликс повернулся и пошёл к арке. Его лицо было спокойным. Человек, который идёт на смерть, не боится — он просто делает свою работу.

---

Лоран-клон стоял у подножия арки, подняв голову к фиолетовому небу. Он не писал писем. Не с кем было прощаться. Софи — женщина, которую он считал женой — была частью иллюзии, созданной Всевышним. Настоящей Софи не существовало. Кота, которого он гладил по вечерам, тоже. Вся его жизнь была фальшивкой, подставной биографией, чтобы он поверил, что он — человек.

Но теперь он знал: он — человек. Не потому, что родился, а потому, что выбрал умереть за других. Этого достаточно.

— Ты готов? — спросила Маринетт, подходя сзади.

— Нет, — честно ответил Лоран. — Но это не имеет значения.

Они вошли в арку втроём — последний раз.

---

Внизу их ждал сюрприз.

Всевышний — оригинальный Лоран — стоял у центрального цилиндра, прижав руку к стеклу. Его фиолетовые глаза горели ярче обычного, а из динамиков по всему залу разносился механический голос — не его, системы:

«Обнаружено намерение деактивации. Активация протокола «Стражи». Восстановление предыдущих носителей. Режим: полное подавление».

Цилиндры по периметру зала засветились красным. Жидкость внутри забурлила, и из каждой капсулы начали формироваться фигуры. Люди в чёрных костюмах, похожих на те, что носили Токси Баг и Супер Коготь, но старше, изношеннее, с пустыми белыми глазами.

— Это они, — прошептал Всевышний. — Предыдущие носители. Сорок семь душ, которых система превратила в солдат. Они не помнят себя. Они чувствуют только одно — приказ уничтожить угрозу.

Первая Стража бросилась на них — женщина в изодранном плаще с павлиньими перьями, предшественница Лорана. Её руки светились синим, но не целебным — разрушительным.

Лоран-клон выставил руку, выпустил голубое перо. Оно вонзилось в грудь женщины — и она замерла, моргнула белыми глазами, и на секунду в них появилось осознание.

— Спасибо, — прошептала она, прежде чем рассыпаться в прах.

Но на её месте уже бежали двое других. Стражей было слишком много.

— Их нельзя убить всех! — крикнула Маринетт, отбиваясь йо-йо от мужчины с когтями, похожего на Феликса, но более дикого. — Нам нужно к цилиндру!

— Прорываемся! — скомандовал Феликс, активируя хвост-цепь.

Он работал как машина — когти рвали, цепь крушила, доспех сверкал. Трое Стражей упали, четверо — но они восстанавливались. Цилиндры питали их бесконечной энергией.

— Лоран, используй Павлина массово! — закричал Феликс.

— Это убьёт меня! — ответил Лоран, но уже поднимал руки.

Голубая волна вырвалась из его ладоней — не перьями, а настоящим цунами света. Десять Стражей замерли, моргнули, улыбнулись и исчезли. Лоран пошатнулся, кровь хлынула из носа, ушей, глаз. Он упал на колено.

— Десять лет, — прошептал он. — Десять лет жизни за один раз.

— Оставайся здесь, — сказал Феликс, отталкивая его. — Мы с Маринетт дойдём.

Они побежали к центру зала. Оставалось двадцать метров. Пятнадцать. Десять.

И тут одна из Стражей — высокая фигура с крыльями, похожая на гибрид человека и осы — ударила Феликса в спину. Крылья пронзили доспех насквозь. Феликс упал, но успел выбросить руку, заслоняя Маринетт.

— Иди, — сказал он, выплёвывая кровь. — Иди, я сказал!

Маринетт на секунду замешкалась. Но Феликс посмотрел на неё — и в его глазах, уже мутнеющих, она увидела не боль, а приказ.

Она побежала дальше. Одна.

Феликс поднялся, вырвал крыло из своего тела, сломал его пополам и использовал как оружие. Он убил ещё троих Стражей, прежде чем его доспех окончательно рассыпался. Талисман Кота выпал из разбитого кольца и покатился по полу, затухая.

— Лоран, — прошептал Феликс, падая на спину. — Сделайте это. За меня.

Он закрыл глаза. Его грудь перестала подниматься.

В этот момент Маринетт достигла центрального цилиндра. Всевышний — оригинал — стоял рядом, прижав ладони к стеклу. Слезы текли по его лицу.

— Ты готова? — спросил он.

— Я готова.

Алгоритм требовал трёх носителей. Но Феликс был мёртв. Лоран-клон еле стоял на ногах, истекая кровью.

— Не нужны трое, — сказал Всевышний. — Нужны три талисмана. А носители могут быть разными.

Он протянул руку, и талисман Кота, лежавший на полу, взлетел, подчиняясь его воле.

— Я сделаю это сам, — сказал оригинальный Лоран. — Вы — только отдайте команду.

Он взял талисман Кота в одну руку, талисман Божьей Коровки (его держала Маринетт) — в другую. Третий, Павлина, лежал в ладони Лорана-клона.

— Когда я скажу «сейчас», — произнёс Всевышний, — бейте одновременно в центр цилиндра. Я отключаю защиту. У нас будет три секунды, прежде чем система перезагрузится.

— А ты? — спросила Маринетт.

— Я умру вместе с ней, — улыбнулся Всевышний. — Наконец-то.

Он посмотрел на своего клона — на человека, который был им, но не стал чудовищем.

— Ты был лучшей версией меня, — сказал он. — Прощай.

Лоран-клон кивнул.

— Прощай.

Всевышний закрыл глаза и прошептал код отключения. Стекло центрального цилиндра треснуло. Фиолетовый свет в зале начал мерцать, гаснуть.

— Сейчас! — закричал Всевышний.

Три талисмана одновременно ударили в трещину: чёрный, красный, голубой — смешались в один ослепительный белый свет.