Глава 26. Доступность калокагатии

Что мы исследуем: Какое положение занимала женщина гражданка в доме и в полисе?

Что нового: Какого уровня развития калокагатии могла достичь женщина гражданка?

Чему мы научимся: Каким образом формировалась калокагатия для граждан полиса?

1. Положение женщины в античном обществе представляло такую же язву, как и рабство. Женщина, выключенная из гражданской жизни, так же как и раб (Боннар Андре, 1992) [1].

2. Какое было положение женщины гражданки Афин? По убеждению швейцарского филолога-эллиниста Боннара (1888-1959), гражданство для женщин в полисе-государстве Афинах был лишь формальностью. Соответственно этому положению женщины, пайдейя калокагатии, могло влиять на нее лишь в рамках обозначенных ее отцом, а затем мужем. Ее отец, а затем муж, практически были для афинской женщины высшим должностным лицом – архонтом *. Они соответственно правили в "полисе-государстве" под названием дом, где она родилась, а затем, где жила с мужем. Так думают и убеждены в основном современные исследователи античной Греции. Но что думали о положении женщины в полисе-государстве образованные древние греки? Как же мыслил образованный муж о положении его жены в браке?

* Архонт (греч. регент), один из девяти ежегодно избиравшихся высших должностных лиц в Афинах. Во главе городских властей стоял архонт-эпоним, по име­ни которого назывался год. Архонт-басилей исполнял рели­гиозные функции, например, во время жертвоприноше­ний и праздников. На архонта-полемарха возлагалось ко­мандование войсками. Вопросы юрисдикции отно­сились к ведению особой коллегии шести архонтов-фесмофетов. В 5 в. до н.э. должность архонтов еще во времена после Солона ожесточенно оспариваемая, как спо­собствующая достижению реальной власти, утрати­ла свое прежнее политического значение вследствие усиле­ния роли стратегов и замены выборов назначением по жребию [2].

3. Мнение образованных мужчин граждан о положении женщин. Автор обратился в поисках наилучшего мужчины гражданина, проживающего в Афинах, следуя традиции античной калокагатии. Исследуя доступные источники, автор обнаружил, что такую же попытку сделал Сократ (470 – 399 гг. до н.э.) по свидетельству историка и философа Ксенофонта (444 – 356 гг. до н.э.) в промежутке между 401 и 399 гг. до н.э. Сначала Сократ пытался найти гражданина, обладающим калокагатией, обращая внимание на всех красивых мужчин в Афинах. Но со временем он понял, что сочетание внешней и внутренней красоты, довольно редкое явление, а тех, кого он находил, была по его выражению "душа очень скверная". Поэтому Сократ предпринял усилия для поиска наилучшего мужчины для уравновешенной оценки положения женщин.

4. Поиск наилучшего мужчины.

Сократ:

· "Поэтому, я решил оставить в стороне красивую внешность и пойти на поиски за кем-нибудь из тех, кого называют «прекрасными и хорошими» [калокагатия, ред. автора]. Слыша, что все – и мужчины и женщины, и чужестранцы и горожане – называют Исхомаха «прекрасным и хорошим», я решил попробовать познакомиться с ним" (Ксенофонт, 1993. Домострой. VI. 17) [3].

Сократ познакомился с мужчиной, считавшимся в Афинах по свидетельству многих людей – и внешне и внутренне красивым. Сократ уважительно расспросил Исхомаха о том, как он определил положение женщины и жены в его доме.

5. Интервью с Исхомахом. Думаю, что настал тот случай, когда чьи-либо (в том числе мои) комментарии не будут уместны. Поэтому автор использует метод дистанционного интервью с Исхомахом, где дистанцией в нашем случае будет время в 24 столетия.

Интервьюер: – Кто решает, за кого будет выходить девушка замуж – девушка или будущий муж, или оба (жених и невеста), или отец жениха, или родители невесты и жениха, или кто-то ещё?

Исхомах (обращаясь к своей жене): – "Когда я раздумывал о себе, а твои родители о тебе, кого нам лучше взять себе в товарищи для хозяйства и детей, я выбрал тебя, а твои родители, как видно, меня, насколько это зависело от их воли".

Интервьюер: – В каком возрасте обычно берут замуж девушек и почему именно в этом возрасте?

Исхомах: – "А что она могла знать, когда я ее взял? Когда она пришла ко мне, ей не было еще и пятнадцати лет, а до этого она жила * под строгим присмотром, чтобы возможно меньше видеть, меньше слышать, меньше говорить".

* Женщины жили в женской половине (древнегреч. – гинекей). Эта часть дома обыкновенно состояла из комнат мужа и жены и комнаты дочерей, помещавшихся справа и слева от мужской комнаты; затем сюда же входили другие комнаты, где работали рабыни. За гинекеем часто разбивался небольшой садик, куда входили через дверь, носящую название "садовой двери" [4].

Интервьюер: – Что умела делать девушка до замужества?

Исхомах: – "Я мог удовольствоваться только тем, что она умела сделать плащ из шерсти, которую ей дадут, и видела, как раздают пряжу служанкам. Что же касается еды, она была уже превосходно приучена к умеренности".

Интервьюер: – Кто же ее научил быть хорошей хозяйкой и женой – ее родители, или она сама?

Исхомах: – "Как принес жертву и помолился, чтобы и мне учить ее и ей учиться тому, что полезнее всего для нас обоих".

Интервьюер: – Хотела ли жена быть красивой и что она делала для этого?

Исхомах: – "Так вот, я как-то увидал, что она сильно набелена (хотела казаться белее, чем она есть) и сильно нарумянена (хотела казаться румянее, чем в действительности) и что на ней башмаки на высокой подошве (хотела казаться выше своего натурального роста) *.

– "Я, – уверяю тебя, жена, меньше люблю цвет белил и румян, чем твой собственный. Люди, живущие всегда вместе, непременно попадутся, если вздумают обманывать друг друга: или, вставая с постели, попадутся, пока еще не успели привести в порядок одежды, или пот их выдаст, или слезы откроют, или купанье покажет их в настоящем виде".

* Греки считали высокий рост необходимым условием женской красоты [3].

Интервьюер: Как жена ответила на такие замечания?

Исхомах: – "Я хочу рассказать тебе, еще и о других случаях, в которых она выказала очень высокий ум, когда она по первому моему слову сейчас же послушалась меня.

– Ее ответом было то, что с тех пор она никогда ничем подобным уже не занималась, а старалась показываться в опрятном виде, одетая к лицу. Мало того, она меня спрашивала, не могу ли я ей чего посоветовать, чтобы ей быть на самом деле красивой, а не только казаться.

Интервьюер: Разве у жены были возможности быть красивой, занятой своими обязанностями?

Исхомах: – "Я советовал ей не сидеть всё на одном месте, как рабыне, а с божьей помощью попробовать, как следует хозяйке, подойти к ткацкому станку да поучить служанку, если что знает лучше других, а если что плохо знает, самой поучиться, присмотреть и за пекаршей, постоять и возле ключницы [экономка], когда она отмеривает что-нибудь, обойти дом и посмотреть, все ли на том месте, где должно быть. Это, казалось мне, будет вместе и заботой и прогулкой.

– Хорошее упражнение, говорил я, также мочить, месить, выбивать и складывать одежду и покрывала. От такой гимнастики, говорил я, она будет и кушать с большим аппетитом, и здоровье будет, и цвет лица будет у нее на самом деле лучше".

Интервьюер: И она согласилась с таким множеством своих обязанностей и таким способом быть красивой?

Исхомах: – "А то как же? Она ска­за­ла мне, что я непра­виль­но сужу о ней, если думаю, буд­то нала­гаю на нее тяже­лую обя­зан­ность, вну­шая ей, что необ­хо­ди­мо забо­тить­ся о хозяй­стве. Тяже­лее было бы, гово­ри­ла она, если бы я нала­гал на нее обя­зан­ность не забо­тить­ся о сво­ем доб­ре, чем забо­тить­ся о нем".

Интервьюер: И этого было разве достаточно, чтобы быть красивой и внешне и внутренне?

Исхомах: – "Наружность жены, когда она, по сравнению со служанкой, и опрятнее, и одета более к лицу, бывает привлекательной, особенно когда к этому присоединяется желание угодить мужу, а не служить ему поневоле. А жены, вечно сидящие сиднем с важностью хозяйки, подают повод сравнивать их с разряженными обманщицами [продажные женщины]".

Интервьюер: А что являлось решающим, чтобы жена стала такой как Ваша?

Исхомах: – "Горячо обещала перед богами сделаться такой, какой ей следует быть; вполне видно было, что она примет к сердцу мои наставления. Жена ответила мне: ʽЧем я могла бы тебе помочь? Какое мое уменье? Все в твоих руках, а мое дело, как сказала мать, быть целомудреннойʼ.

– Ведь ценность человека для практической жизни, увеличивается не от красоты, а от его внутренних достоинств.

– И теперь, уверяю тебя, моя жена одевается и держит себя так, как я учил ее и как сейчас тебе рассказал".

Интервьюер: Складывается ощущение, что Вы во всех отношениях достигли калокагатии? Не боитесь, что Вы возгордитесь, став надменным, измените свое отношение к жене?

Исхомах: – "Клянусь Зевсом, я буду очень рад рассказать тебе, о своих повседневных работах; а ты укажи, в чем мне надо исправиться, если найдешь какие-нибудь мои действия неправильными" (Ксенофонт, 1993. Домострой. VII – XI. 2) [3].

6. Резюме интервью с Исхомахом. Предполагают, что Исхомах был вымышленным лицом, а под его именем скрывался сам Ксенофонт. В этом случае Ксенофонт в "Домострое" отражал в мышлении и поведении наилучший образ калокагатии как мужа, так и гражданина полиса-государства Афины. Таким образом, становится очевидным, что образ калокагатии для женского пола с 14 лет формировал муж. Насколько он сам отражал в своем образе жизни калокагатию, насколько он мог и передать своей жене в рамках ее женской сути.

· "Бог приспособил: природу женщины для домашних трудов и забот, а природу мужчины – для внешних" (Ксенофонт, 1993. Домострой. VII – XI. 2) [3].

Исходя из этого понятия, для женщины ее гимнасия и палестра находилась в доме ее мужа. Там она должна была целый день упражняться.

· "Хорошее упражнение, говорил я, также мочить, месить, выбивать и складывать одежду и покрывала" (там же).

а вместо ходьбы и бега

· "Не сидеть все на одном месте, а обойти дом и посмотреть, все ли на том месте, где должно быть", одновременно управляя служанками и рабами, выполняющих работы для их дома" (там же, VII. 29 – 31).

Что касается красоты внутренней, то здесь главным образом зависело от того как обучила ее мать "быть целомудренной" до замужества и от ее личного желания.

· "Горячо обещала перед богами сделаться такой, какой ей следует быть" (там же, VII. 8, 14).

7. Доступность калокагатии в полисе Афины. Насколько же доступна была пайдейя калокагатии для остального населения полиса-государства? Судите сами. Образование было доступно только гражданам Афин. В Афинах не было общественных школ, были только частные. Доход афинской семьи позволял обучать всех своих детей, оплачивая расходы за образование в частных школах, а с IV века до н.э. и в гимнасиях. Однако гражданское население в Афинах составляло по разным оценкам только от 20 до 30 тысяч граждан обеих полов. Общее же количество населения насчитывало от 400 до 500 тысяч человек *. Основную долю населения составляли рабы. Кроме граждан и рабов в Афинах постоянно проживали метэки и вольноотпущенники, являющиеся иностранцам. Еще была одна группа людей, называемая нотос [nóthos], рожденных в незаконном браке [4].

* Официальная перепись 309 г. до н.э. в Аттике насчитывала 400 000 рабов на 550 000 человек всей суммы населения [4].

Исследовав доступность пайдейи калокагатии, исключив женщин, становиться очевидным, что в среднем только 1 из каждых 36 человек, мог получить соответствующее воспитание.

8. Резюме. Окунувшись в среду эпохи классицизма (образцовой) Древней Греции, можно понять насколько всеобъемлющим было образование для свободных граждан Афин, воспитавшее идеал красоты человека – калокагатию. Поэтому подлинное чувство красоты может возникнуть только на основании всестороннего образования, которое было доступно минимальному числу людей, и то только гражданам мужского пола. Гражданство для женщин в полисе-государстве Афинах был лишь формальностью, в действительности оно соответствовало положению рабыни. Исходя из рабского положения женщины, пайдейя калокагатии, могло влиять на нее лишь в рамках обозначенных ее отцом, а затем мужем.

Продолжение следует. Изучая концепцию роль эстетичности, мы узнали, как распознать нашу внутреннюю красоту. Мы узнали, что истинная красота — это отражение внутренних качеств, которые могут преобразить внешность человека и создать целостный образ красоты. Эта концепция красоты, известная как калокагатия, была разработана в древнегреческой культуре. Она оставила неизгладимое впечатление в наших сердцах и служит фокусом нашей чувственности и стремления к истинной красоте. Она также подготовила нас к исследованию гармонии между нашей душой и телом. Предстоящая 4-я книга "Что не так с диетой? Какова роль диететики?" будет посвящена диететике, которая является искусством здорового образа жизни.

Рекомендации 

1. Боннар Андре. Греческая цивилизация. Т. I. От Илиады до Парфенона/Перевод с франц. О.В.Волкова; Предисловие проф. В.И.Авдисва. – М.: Искусство, 1992 – 269 с.

2. Словарь античности: Перевод с нем.; Отв. ред. В. И. Кузищин / Сост. Йоханнес Ирмшер в сотр. с Ренате Йоне. – М.: Прогресс, 1989. – 704 с.

3. Ксенофонт. Воспоминания о Сократе. М.: Наука, ИФ РАН, 1993. – 379 с. – (Памятники философской мысли).

4. Гиро Поль. Частная и общественная жизнь греков/перевод с фр. – СПб: Алетейя, 1995. – 472 с.: ил. – (Серия Античная библиотека. Исследования).