35.

Алерамо вдохнул горячий воздух. Музыка ласкала уши мужчины. Впервые за несколько лет – он отдыхал телом и душой. Ибица проникала ему в разум. В кровь. Дух острова бежал по венам. Казалось, в этом месте – невозможно думать о проблемах и переживать. Настоящий остров наслаждений. Красивые, загорелые люди, знаменитые диджеи, множество одурманивающих коктейлей и свобода, свобода, брызжущая из всех сторон.

Здесь, на танцполе под открытым небом, даже в майке – Крису было очень жарко. Он находился под градусом. Текила, «Лонг Айленд» с ромом и шот виски – напоследок. Алкоголь горел в теле Кристиана, пробуждая в нем все новые и новые, порой странные, желания. Мужчина танцевал, старался отдохнуть, но внутри все время было так плохо, что Алерамо предпочёл бы вообще больше ничего не чувствовать. Никогда. Раньше ему приходилось играть бесчувственного мажора, который может полагаться только на себя. Теперь же – он больше был не в силах держать чувства на замке. Они нашли ключ, и не вернут его Алерамо.

Он хотел плакать, хотел смеяться. Хотел разорвать этот мир и обнять его одновременно. Столь много эмоций и желаний в один момент. Кристиан захлёбывался в них, пытаясь утопить в алкоголе. Запрокинув голову назад, мужчина рассмотрел ярко-горящие звезды, неистово улыбнулся, почти, как безумец и засмеялся. Выпрямившись, он увидел, что на танцпол переместилась одна маленькая звезда. Красивый юноша, которому, возможно, только вчера исполнилось двадцать, а то и меньше. Испанец. Темно-каштановые волосы, спадающие на лоб, чуть завились от влаги. Футболка подчеркивает стройное, проработанное тело, а узкие чёрные джинсы – облегают его зад. Хитрый взгляд – «мальчик» почти прищурился, когда заметил, как смотрит на него Алерамо. Кристиан устремился к нему, собрав весь свой гнев, возбуждение и пафос вместе, сжимая глазами. «Мальчик» облизнул нижнюю губу. Крис прикусил кончик языка от возбуждения.

— Привет, малыш, — прошептало Алерамо жадно прямо в ухо «мальчику», обнимая его за талию.

— Я...весь ваш, — покорно ответил незнакомец, слегка дрожащим голосом.

— Вот и славно. Как зовут?

Крис повёл его в отель, который находился в двух домах от ночного клуба. Мужчине нравилось ощущать себя хозяином жизни. Сейчас он накинется на этого сладенького «мальчика», сделает им обоим хорошо, а потом они разойдутся, больше никогда не увидятся.

— Шон, — ответил незнакомец, следуя за Алерамо.

— Сегодня у тебя тур на небеса, Шон, — рассмеявшись, заявил Алерамо, вытаскивая из поясной сумки ключ-карту от номера.

Просторный люкс с джакузи на восемнадцатом этаже. Все, как любит Кристиан. Роскошно и дорого. Изнемогая от возбуждения, мужчина достал пачку презервативов, бросив один Шону. Он отвернулся, но Алерамо больше не выдерживал. Буквально швырнув парня на кровать, Кристиан расстегнул ширинку своих брюк, сел на Шона сверху, стянул с него штаны и боксеры. Его юное тело идеально поддавалось грязным желаниями Кристиана. Он бесцеремонно вошёл в него, лёг сверху, лаская и сделал несколько сильных толчков. С губ парня слетел едва слышный стон, а по лицу Алерамо покатились слезы. Он усиливал толчки, доводя себя обоих до невероятного оргазма, делал так, чтобы «мальчик» без устали стонал от удовольствия. Он был хорошим. Очень хорошим, но он не Маэль. Толчки с каждой минутой становились сильнее, просто безумие – Крис не мог остановиться.

— Хоть тебе я сделаю хорошо...— прошептал он, расцарапывая Шону спину от невероятного удовлетворения.

— Мне...становится больно, — сглотнув слюни, сказал «мальчик».

— Всем нам больно, малыш. И мне п...

— Пожалуйста. Довольно, — попросил Шон, пытаясь выбраться из этого плена.

Затем Крис кончил, и скинул с себя своё ночное увлечение – Шон оказался рядом, на подушке. Его лицо раскраснелось. И Алерамо не понял: то ли от боли, то ли от удовольствия. Зато он сам утёр свои слёзы, выдохнул и почувствовал, что комок из груди ушёл. Он может дышать.

— Э...— Шон попытался что-то произнести, но Крис не хотел его слышать.

Парень встал с кровати. Алерамо полез было за деньгами в бумажник, но увидев, как Шон робко идёт по номеру – убрал свои намерения прочь.

— Прости, — проговорил Алерамо на одном дыхании.

— Все в порядке....Счастливо оставаться, — спокойно сказал Шон, одеваясь.

Алерамо опустил глаза. И все же протянул ему деньги. Парень охотно их забрал. И кто сказал, что любовь нельзя купить за деньги?

После этого секса – Алерамо чувствовал себя опустошенным. Он сходил в душ, выпил немного виски и уснул, свернувшись калачиком.

***

Следующее утро Алерамо начал слишком рано. Он быстро перекусил сандвичем, взял с собой бутылку колы, сигареты и отправился на пляж. Десять утра. Пасмурно. Люди на пляже есть, но их немного. Крис сел на песок по-турецки и стал смотреть вдаль. Аккуратная кромка океана едва задевала небосвод. Чайки кричали, улетали клинами и бороздили собирающиеся тучи. Крис часто в последнее время думал о том, что дальше делать в своей жизни. Ему почти тридцать. Продолжать запрещать себе любить кого-то, ожидая того, кто никогда не вернётся? Пытаться запрыгнуть в уезжающий поезд. Вот, что значит ждать Маэля Герта. Он не вернётся. Никогда. Все, история окончена. Давайте следующую.

— Смотри, это точно он! — знакомый мужской голос заставил Криса обернуться.

Позади стоял Ганс. Его бывший лучший друг. Он обнимал Киару, ту самую Киару Вэрр. Девушку, которой Алерамо и Герт разбили сердце. Крис отряхнулся от песка и встал, протянув руку Гансу.

— Привет, — сказал Алерамо бодро, — какими судьбами?

Его действительно волновал этот вопрос. Когда Ганс и Крис ещё общались, он знал, что дела в  тату-студии друга идут не очень. Отдых на Ибице – удовольствие отнюдь не из дешёвых. И, положа руку на сердце, ни Ганс, ни Киара не выглядели, как те, кто мог себе такое позволить.

— И опять эта ложь. Так бы и спросил. «Нищеброды, откуда у вас бабло на такой шикарный отдых?» — встряла в разговор Вэрр.

Криса удивило ее внешнее преображение. Она оказалась похожа на куклу. Нарощенные густые ресницы, яркий макияж, длинные блондинистые волосы с розовыми прядями, тело все в татуировках. Нет, такой она не нравилась Алерамо. В своё время эта девушка привлекала его тем, что сумела оставаться собой, не поддаваясь стереотипам.

— Мы выиграли этот тур, Крис. В проекте «Лучший тату-мастер Амстердама».

Алерамо уважительно кивнул головой, и закурил. Встреча со старым другом совсем была некстати.

— Поздравляю! Вы все ещё встречаетесь или как? — спросил он, глядя на обручальные кольца.

— Или как, — рассмеялся Ганс, — в браке уже четыре года. Можешь поздравить – три месяца назад у нас родился сын. А ты как?

Крис улыбнулся, искренне радуясь за Ганса. Он желал ему счастья всегда. Киара ухмыльнулась, и как понял Алерамо, «полезла за словом в карман».

— Чего ты спрашиваешь, Ганс! Ты видишь... Ночью с кем-то перепехнулся и сидит здесь, думает о всех своих шлюхах и деньгах. Правильно мне мама говорила! На чужом несчастье счастья не построишь. Маэль тебя бросил, упс...— огрызнулась девушка, глядя Алерамо прямо в глаза.

Ганс закатил глаза. Он устал от вечных сцен своей супруги. Зачастую, девушка говорила о том, что хотела сделать Алерамо как можно больнее. Кажется, ее услышали.

— Прошло столько лет, а ты не изменилась. Плещешь на людей ядом. Мне плевать на твой яд, Киара. Ты больно мне не сделаешь. Потому что мне плевать. Поняла? — выцедил Кристиан, затягиваясь,

Киара слегка отступила, сбавила напор. Она увидела, что Кристиана завели ее слова.

— Тебе никогда не было плевать. Ты живёшь прошлым. Ты...же хочешь, чтобы Герт к тебе вернулся. А он не вернётся!

Ганс отошёл, оставив их вдвоём.

— Вчерашний день тяжелый, Киара, поэтому я его отпускаю. Уходи, я не хочу тратить свою жизнь на бессмысленные разговоры с глупыми куклами, — выдохнув, сказал Алерамо.

— Я то уйду. Только ты себе в очередной раз доказал, что кроме денег у тебя ничего нет. Маэль счастлив. У него будет ребёнок, он станет отцом. А ты кем станешь?  — крикнула Киара.

Алерамо замер. На секунду, он забыл, что значит дышать. Сердце пропустило удар.

— Как будет ребёнок? — осторожно спросил Крис.

— Тебе ли в твои двадцать семь не знать, как получаются детки? Весь мир гудит о посте Камилы в Инстаграм. Она почти побила рекорд Селены Гомез по лайкам.

— Мне все равно. Проваливай, сука, — холодно выразился Алерамо, едва не ударив девушку по лицу.

Она ушла, не сказав ни слова. Алерамо полез в Инстаграм, нашёл ту самую проклятую публикацию в Инстаграм. И его мир рухнул на части.

«Папочка будет учить пинать мячик свою доченьку уже через шесть месяцев. У меня самый лучший мужчина на Земле. Маэль, я тебя люблю».

***

Животик Камиллы рос. Каждый месяц она делала фотографию в зеркале, и, как только наступал следущий, сравнивала и широко улыбалась, подмечая изменения. Ей льстило, что тело стало выглядеть ещё более эффектнее. Беременность была ей к лицу, а что не менее важно, Герт считал так же. Он всячески вдохновял её, дарил комплименты, и страсть между ними перешла в более романтичную и атмосферную «любовь».

Маэль не переставал играть. Он участвовал практически во всех матчах своей команды, да и в сборной тоже. Исключениями стали травмы, которые он изредка получал. Без них в спорте невозможно обойтись. Камилла все больше и больше обращала на них внимание и переживала, хотя ранее особо не интересовалась.

А ведь скоро у Герта появится своя семья. И он приобретёт новые социальные роли. Не так давно он сам был в окружении своих родителей и сестры. Их семья по-своему окружала его заботой и теплотой. По правде говоря, хорошая атмосфера царила там задолго до переезда Маэля в общежитие и его поступления в университет.

Герт сидел в машине и слушал музыку. Он задумался и стеклянным взглядом уставился на руль. В душе больно покалывало от воспоминаний. Маэль не звонил родителям уже очень долгое время. Родителям, которые не приняли его, настоящего. Время шло, а боль не уходила. И тем не менее, Герт переступил через себя и взял в руки телефон.

Он покрутил мобильник в руке, а затем сорвался и нажал на «вызов». Последовали гудки, от которых становилось не легче, наоборот, сердцебиение учащалось, а взгляд Маэля бегал от одной улицы к другой в поисках чего-то паранормального. Он в глубине души надеялся на конец света и конец долгим мучениям от ожидания.
Они закончились, как только на том конце он услышал тихий удивленный голос матери. Герту захотелось плакать. Он закусил губу и тяжело выдохнул.

— Мама?— На выдохе вылетело из его рта.

Он умолк. Тяжёлое дыхание раздавалось в пустой машине. Возможно, он потерял слишком много времени за отрицанием своей любви к родителям. Но внутренняя гордость и обида твердым стержнем состроили «Китайскую стену», которая все же обрушилась...

— Маэль?— Она кашлянула и через несколько мгновений продолжила, но уже другим тоном, более мягким.— Как ты, мальчик мой?

Такой нежности услышать Герт не ожидал и в своих лучших снах. Не то, что бы на яву.

— Я в порядке, м-а-м-а,— с непривычной для себя тягучестью произнёс Герт и откинулся на сидении. Камень с души упал, грудную клетку словно освободили от цепей.

— Я так долго не слышала твой голос. Он стал ещё красивее.

Маэль хмыкнул. Она говорит о голосе спустя стольких лет. Хотя в первую очередь должна была, по логике, накинуться с расспросами по поводу личной жизни.

— Как отец?

— Благодаря средствам, которые ты нам перечислял ежемесячно, мы смогли переехать в новый дом. Отец устроился на работу в банк. А я занялась рисованием, хожу в школу искусств,— в ее голосе не проскользнуло ни капли разочарования. Маэль понимал, без него — их жизнь не окрасилась в чёрный и серный. Она продолжала цвести, и, может быть, ещё интенсивнее...

—Рад за вас,— сквозь слезы проговорил Герт, сглатывая ком,— впрочем, я позвонил сообщить вам новость. Камилла беременна, вы скоро станете бабушкой и дедушкой.

Маэль хотел отключиться, дабы не показывать свои настоящие эмоции, но оглушающий крик мамы остановил его. Она буквально взмолилась и запищала от радости.

— Не верю своим ушам. Маэль! Мой мальчик! Вернулось к тебе сознание. Чертово проклятье ушло! Ура!

— Мне пора. Извини, нужно идти.

Одна минута воскресила Маэля к жизни и вновь заставила угаснуть. Одна минута, полная восторга и опустошения. Его родители все те же. И он все тот же. Никто из них не поменялся.

Маэль вернулся домой абсолютно никакой. Всё вызывало в нем отвращение. Новое блюдо Камиллы тоже не привело его в чувства. Она легла с ним рядом и обняла, когда поняла, что он ощущает дискомфорт на эмоциональном уровне. Ее тёплые объятия не подействовали обезболивающим эффектом, но появилось ощущение безопасности. Комфорт и тепло, исходящие от Камиллы, не давали достать до дна.

— Маэль, я что-то...— Камилла не смогла договорить из-за непонятных движений внутри себя. Она безумно испугалась и подскочила. Герт подскочил вместе с ней с горящими от страха глазами.

— Что происходит?— Он сморщил лицо.

Камилла схватилась рукой за живот, а потом искренне засмеялась, когда осознала, в чем дело. До Герта не доходило.

— Маэль! Малыш пинается! Первый раз!

Она подняла майку и легла на спину. Толчки малыша были видны. Маэль улыбнулся, и его глаза засияли. Кажется, этот ребёнок принесёт много счастья и вместе с ним много новых состояний.

— Могу я потрогать?— Неловко спросил Герт.

— Конечно! Ты ещё спрашиваешь?— Она самостоятельно взяла ладони Маэля и положила себе на живот.

— Ахренеть...— Герт удивился происходящему. Он был поражён и в то же время счастлив. Он засмеялся и погладил то место, куда толкнулся малыш.

— Наша девочка меня очень удивляет. Каждый день выдаёт что-то новое. Знаешь, Маэль, я не знаю, что со мной творится, но я пытаюсь наслаждаться каждым днём. Никто ведь не знает, что может случится.

— Камилла,– Герт возразил ей,– ничего не случится. Я рядом.

— Нет, Маэль. Послушай, жизнь непредсказуема. Я очень благодарна тебе за всё. И сейчас лучшее время за всю мою жизнь. Не хочу терять ни минуты впустую.

Камилла говорила с серьёзным выражением лица, пытаясь донести до Маэля свои мысли. Ее появившиеся щеки на месте острых скул покраснели, и она уткнулась лицом в грудь Герта.

— Люблю тебя.