33.

Герт с Камиллой прилетели раньше, чем сборная Нидерландов планировала. Они решили провести немного времени в Лондоне вдвоём: походить по туманным улочкам, держась за руки, фотографироваться у каждой достопримечательности, выставлять совместные фотографии. Особенно рада была этому Камилла. Она могла больше не сдерживать все свои чувства, а смело добавлять в профиль Герта. И в жизни тоже, Камилла стала раскрепощённее по отношении к Маэлю.
Теперь она чаще целовала его, чаще говорила ласковые слова, чаще проявляла заботу. С ее плеч упал тяжёлые груз, который она несла на протяжении долгого времени. Скрываться было тяжело, особенно, когда Герт сам тянулся к ней. А удары в виде нервного раздражения и непонятного холода от Маэля пробивали по ее сердцу много раз.

— Хочу пригласить тебя на свидание,— произнёс Герт, не отрывая своего взгляда от Камиллы.
Он сжался в своей бежевой толстовке и закусил губу, дожидаясь ее ответной реакции. Она не заставила его долго томиться.

Камилла широко распахнула свои глаза и вздрогнула. Герт потянулся к ней, чтобы обнять, но она оттолкнула его своими ноготками. И это смотрелось очень сексуально. Герт замер, приоткрыв рот, а она облизала губы и хищно улыбнулась.

— Маэль Герт? Или его подменили, пока я спала в самолёте? Ответьте мне, незнакомец!— Раскричалась она, выставив руки вперёд и дотрагиваясь до его груди.

Герт усмехнулся. Его позабавила ее реакция, хоть чего можно было ожидать, когда он прежде ни разу не приглашал ее на свидания официально, не ухаживал и вовсе не уделял должного внимания к романтике.
Камилла засияла. Какой-то лучик надежды на счастливое будущее отчетливо показался над горизонтом. Возможно, солнце взойдёт сегодня. И кожа покроется мурашками от него.

— Я, собственной персоной!

— Мне нужны доказательства,— прямо в губы Маэля прошептала Камилла. Она повалила его на большую белую кровать, стоящую в центре их президентского люкса и хищно сощурила глаза.

— Сию секунду, Маэль Герт.

Он усмехнулся, а затем его руки отправились блуждать по телу девушки. Он провёл пальчиками по ее гладким ногам, поднимаясь выше. Камилла застыла от ожидания и поддалась вперёд. Когда Герт прошёлся по ее бедру, она томно закусила губу.
Его руки нащупали маленькие бежевые стринги, и он медленно начал тянуть их вниз к полу.
Глаза Маэля темнели, превращаясь в бездну. Касание подушечек пальцев к ее влажной промежности произвело на Камиллу особый эффект. Она изогнулась в спине и схватила Герта за волосы.

— Кажется, я начинаю узнавать тебя...— Со стоном выдала она, чувствуя внутри себя дикое желание.

Маэль параллельно раздел её, и прохлада встретилась с разгоряченным телом Камиллы. Ей показалось, что Герт смотрел на неё по-другому в тот момент. Хотя, возможно, она придумывала, искушая свою фантазию.

— Мне нужно больше.

Она расстегнула белую рубашку Герта и освободила его мышцы. Прекрасный торс предстал ее взгляду, и она следом оставила пару царапин на нем, приближаясь к всплеску эйфории.

— Камилла,— произнёс он, а потом обрушился на ее губы приторным поцелуем словно град, прикусывая и принося сладкую боль.

Камилла села на Герта и расставила две руки по бокам от него. Их поцелуи становились все более требовательными и настойчивыми, а желание росло с каждой секундой. Камилле не хватало кислорода и слов, чтобы описать всё то, что она чувствовала к Герту не только в этот момент, но и в целом.

Герт растянул ремень на джинсах и быстро стянул их с себя. Его волосы рассыпались на лбу, а скулы напряглись. Он выглядел невероятно соблазнительно в одних боксерах, жаждущий, испорченный, но глубокий внутри, искренний наедине.

— Я люблю тебя, Маэль.

Герт закусил губу и настойчиво прижал к себе Камиллу. Она сняла с него боксеры и прикрыла глаза. Пространство наполнялось стонами и излишней чувствительностью. Каждое движение накрывало с головой, каждый поцелуй дарил Камилле уверенность в том, что она — счастливая девушка.
Маэль ворвался в неё и неспешно посмотрел на лицо Камиллы. Она сияла, она таяла от его взгляда. Она без памяти влюблена.

—Я верю,— на выдохе выпалила она,— верю. Самый настоящий Герт!

Герт ощущал странную дрожь в теле и абсолютно смешанные чувства. Он закрыл глаза, и всплыла иная картинка. Лучшие моменты с Алерамо. Их недавняя встреча. Его пьяные мягкие губы.

Отрывки заставили его возбудиться до предела. Он усилил свои толчки, думая о другом человеке. Его разрывало на части от осознания того, что жизнь так стремительна, и она разделила их.

— Черт...— Прошептала Камилла, растворяясь в приятном завершении.

Маэль находился в агонии. Он забылся в наслаждении от фееричного конца и одновременно растерялся из-за своих мыслей. Нечестно по отношению к Камилле. Не так, как должно быть на самом деле.

— Милый,— обратилась она к нему, обнимая за плечи,— все в порядке?

Герт кивнул, отпрянув от неё. Он устремил взгляд в потолок и усмехнулся. Туман окутал его разум, и, к сожалению, он не понимал, как с ним справиться.

Почти разрушен туманом. Почти такой, как и раньше. Почти Маэль Герт.

***
Когда Крис и Эффи, наконец, прилетали в Лондон, все постепенно встало на круги своя. Крис начал привыкать к мысли, что Маэль больше никогда не будет его мужчиной. Скоро он женится на Камиле, у них появится ребёнок, словом, они будут счастливы. Рано или поздно, все люди уходят. Некоторые раньше, некоторые позже, здесь выбор не такой большой. Ему часто становилось больно от своих же мыслей, но ненадолго. Как только он ощущал, что комок слез подходит к горлу – моментально занимался какой-нибудь работой или ехал в спортивный зал.

Ещё больше мужчину смущали его вновь появившиеся чувства к Маттиасу. Он не видел его всего несколько дней, но уже скучал, считая дни до его прилета. Между тем, Лондон охватывала футбольная лихорадка и сборная Нидерландов должна была оказаться здесь со дня на день, а из некоторых источников просачивалась информация о Маэле, который якобы уже давно остановился в этом городе со своей невестой.

Из-за этих новостей, Крис почти не ходил пешком по городу. Если он увидит то, как Эль гуляет здесь с Камилой, то его сердце убежит прочь и никогда не прибежит обратно. Сейчас же – он сидел у себя в квартире и пил колу, делая очередной эскиз для тату. Алерамо поздно встал, никуда не выходил и не хотел ничего есть. Узнай об этом Эффи, стала бы кормить его насильно, но девушка занималась дизайном новой коллекции и прибывала в «творческом подъёме». Когда оставалось пара штрихов до конца, в дверь позвонили. Крис поправил на себе домашнюю одежду и побежал открывать. Он искренне надеялся увидеть Тиаса. И получил это. Мужчина стоял прямо перед ним, держа рукой два чемодана.

— Привет, — сказал он, — я прилетел.

— Привет. Проходи. Располагайся, раскладывай вещи, чувствуй себя, как дома. Как долетел?

Бонне вошёл в квартиру, и улыбнулся. Здесь, у Криса, ему понравилось. У него всегда был хороший вкус, и, по его мнению,  с годами он стал только лучше. Тиас поставил чемоданы к стене и сел на кресло, напротив Алерамо.

— Все хорошо, правда, потрясло над Францией, пиздец. Я чуть в штаны не наложил. Как у тебя тут? Интересная квартира.

— Да, — растянул Алерамо, — спасибо. Хочешь выпить? Могу сварить тебе кофе.

Бонне улыбнулся. Это предложение выпить кофе вернуло его в то время, когда Крису только исполнилось семнадцать, он был маленьким и несносным мальчиком, которого он полюбил. Крис приходил к нему домой поздними ночами, они варили кофе и целовались до утра. Жаркие поцелуи, нежность и юность – все это осталось в прошлом.

— Я тебе сам сварю. Столько времени работал барменом. Что-то, а кофе я могу сварить хороший, – помыв руки, сказал Маттиас.

— Окей. Возьми зерна и...турку в первом шкафу на кухне. Спасибо, Маттиас.

Кристофер выглядел подавленным. Он тщательно старался скрыть это, но не мог. Не думать о Маэле у него почти не получалось. Алерамо вечно натыкался на приятные воспоминания, которые нынче только выжигали дыру в сердце. Бонне хорошо знал своего бывшего и быстро понял – что-то не так.

— Не мое дело, правда, ты сам не свой. Крис, что с тобой? — спросил Бонне, поглаживая его по волосам.

Крис, сам того не хотя, упал ему на плечи и почувствовал, как слезы начали скатываться по лицу. Ему стало так больно, так одиноко и почти противно от того, что он снова так себя ведёт. Опять Бонне, опять слезы, опять страдания. Маттиас гладил его по голове и целовал в макушку, зарываясь в его волосы. Алерамо ощущал себя беспомощным, маленьким ребёнком.

— Господи, Маттиас. Он женится, — сдержав всхлип, сказал он.

— Кто он? — удивленно переспросил Бонне.

— Маэль Герт, — осипшим голосом ответил Крис, — мой бывший парень.

— Любишь его?

— Не знаю. Вероятно, да. По крайней мере, я представлял себе любовь так, как это было у нас с Маэлем.

— Отпусти его. Он будет счастлив. Мы должны давать им свободу. Будь взрослым, зрелым и не позволь чувствам поглотить разум, Кристиан. Отпусти.

Маттиас провёл рукой по четко очерченной скуле Алерамо, коснулся пальцем его губ. Крис заметил маленький шрамик над бровью у Тиаса и аккуратно погладил его. В ту минуту, Бонне – превратился в одного из самых близких людей для него. Он прижимал его к себе, будто успокаивая, как маленького ребёнка. Биение его сердца, мягкий шёпот помогали Алерамо прийти в себя. Кто сказал, что в жизни бывает только один дом? И что делать, если в том, куда ты всегда приходил – тебе больше не рады?
Этому нас не учат. Нас вообще не учат прощать чужих ошибки, словно все люди идеальны.

— Только ты один знаешь, как мне сегодня тяжело. Он значил для меня многое. Я думал, что он вернётся ко мне. Может, не сейчас, но спустя время. Я проебался, Маттиас. Я проебал его, — опустив голову, признался Крис.

— Да, возможно, мы не подарки, но тебе сейчас нужно отблагодарить его за те моменты, когда ты был счастлив, Алерамо. Держу пари, их было завались. Правда?

— Он в моих венах.

Крис рассказал Бонне про то, как они впервые с Маэлем поцеловались, как претворялись врагами, любя друга друга до безумия, как Маэль переехал к нему и каждое утро Алерамо выводил ему на спине солнечными лучами: «я люблю тебя». Он никак не мог забыть их первый секс, первую совместную поездку, первую серьезную ссору и расставание. Он никак не мог забыть Маэля. Чувства накатывали волнами, превращаясь внутри – в цунами, разрушающее все вокруг.

Не выдержав такого потока воспоминаний, Крис глубоко вздохнул и потянулся к Маттиасу. С ним тоже было хорошо. С ним было. Господи, какая теперь разница с кем? Если не Маэль, то кто угодно. Маэля не вернуть. Нужно жить дальше. Мало ли сердец разбиваются ежедневно? Много ли из них можно собрать заново? Кристиан сможет пережить это. Он пережил многое. И это сможет. Обязательно.

Влажные губы Тиаса показались такими знакомыми и такими родными. Раньше Алерамо так любил касаться их своими губами. Он любил ощущать Маттиаса в себе. Теперь мужчина поцеловал его, словно впервые. Старые ощущения пришли к нему. Да, так и должно было быть. Кристиан ж вошёл в новый дом.

— Я помогу тебе вылечить твои раны, только начни верить хоть кому-нибудь. Не все люди срань Господня, Кристиан.

Крис выдохнул, отстранившись. Он держал его за руку очень крепко, почти делая ему больно.

— Хотел бы я верить в твои слова, Маттиас. Но, к сожалению, люди относятся к своим словам слишком ветрено. Ты потусишь со мной несколько дней, мы переспим, отдохнём, а что потом? Я живу в Лондоне, ты в Амстердаме. Что будет с нами? — расстроено заявил Крис.

— Будет только так, как ты захочешь, — прошептал Бонне и принялся стягивать с Кристофера футболку.

Возможно, с Бонне все будет по-другому? Однажды он влюбился в него. Почему бы не попробовать ещё один раз?