8.

— Твой дружок больше не звонил тебе? — Кристиан лежал рядом с Киарой, прижав ее к себе.

— Нет, — прошептал она, — Мы больше не общаемся.

— Почему?

— Он против наших отношений. Влюбился в меня, я это знала ещё до вот этого всего.

Алерамо усмехнулся, достав из кармана сигарету. После секса нужно покурить. Киара оказалась удивительно хороша в постели. С ней он забывал обо всем, но все ещё помнил ее имя.

— Трудно же ему жить без мозгов. Мог бы быть славным малым, а получился славным идиотом, — усмехнулся парень, разглядывая свой трофей.

Киара натянула на себя футболку Кристиана и достала из сумки косметичку, чтобы провести себя в порядок.

— Не говори так. Маэль поумнее тебя будет, без обид. Он отличный спортсмен, хороший друг, только ранимый. Ему важно доверие с обоих сторон. Однажды девушка кинула его, не пришла на свидание, он пошёл домой и увидел, как она сидит в кафе с другим. Я никогда не видела его таким убитым, как в тот раз, — буркнула девушка, — Тебе, наверное, сердце никогда не разбивали.

Кристиану оказалось интересно послушать о провалах своего недруга, поэтому он повернулся к Киаре и внимал каждому ее слову. Вэрр чудовищно ошибалась. Кристиану настолько разбили сердце, что в груди оставались крохотные осколки. И то, как он относился к Киаре – с теплотой и уважением было одним из доказательств того, что сердце его выживет.

— Разбивали, Кэй, — улыбнулся Алерамо, — только плевать на все. Я ничего не имею, поэтому меня надо бояться. Мне нечего терять.

Вэрр подсела к Кристиану сзади и обняла его за плечи.  Ей понравилось, как Алерамо назвал ее. «Кей». Так мягко и нежно.

— Ты врешь, Крис. У тебя я есть, — прошептала она.

Он взял ее за руку, ощущая острую необходимость в прикосновении.

— Никого больше.

— А твоя семья?

Кристиан поднял бровь. Для него вопрос семьи чаще становился ужасным воспоминанием, чем интересной темой для разговора.

— Киара, никогда не задавай этот вопрос, намотай себе на ус: моя семья - это я сам.

Вэрр немного отстранилась от парня, испугавшись его нервного голоса.

— Ясно, Кристиан. Я не буду спрашивать тебя об этом. Хочешь чаю?

Алерамо отрицательно покачал головой. Он ненавидел чай, постоянно пил только кофе. Из-за него у него болела голова, но молодой человек не мог жить без чашки американо. Кристиан заметил, как поникла его возлюбленная. Ничего не мог с этим поделать, потому как поклялся себе не рассказывать ей о своём прошлом, как и всем остальным. Решил для себя: расскажет только тому, на кого откликнется сердце.

— У него была когда-нибудь девушка? — резко спросил парень.

Вэрр задумалась, наливая заварку в чашку.

— Постоянных отношений никогда не было. Не складывалось больше, — с сожалением сообщила девушка.

— Оно и видно.

— Что ты до него докопался? Что бы ни было, слушай, он мой лучший друг!

— Кэй, я ненавижу тех, кто лезет на мое место. Этот твой...Маэль, — выплюнул он его имя, — не приятный малый, хоть и умный и все такое. Ему не нужно вставлять мне палки в колёса. Я могу сделать так, что эти палки окажутся у него в заднице, — рассмеялся Алерамо.

— Заткнись, ты отвратителен сейчас, — прокричала Киара, только собиравшаяся выпить чаю.

Квартира Кристиана напоминала лофт по дизайну. Кирпичные стены, грубые ткани, бесконечное белье, разбросанное по комнатам, неоновые лампы и заляпанные окна. Кухня находилась рядом со спальней, почти не отделяясь от неё. Вэрр часто видела подобное жильё в фильмах.

— Ты в моем доме, деточка. Только я тут решаю: когда мне говорить, а когда молчать, понятно? — прохрипел Алерамо.

— Я твоя гостья, будь повежливее, — не сдалась девушка.

— Киара, со мной лучше не тягаться. Я все равно выйду победителем из любой игры, моя дорогая девочка.

Вэрр выпрямилась и встала напротив шатена. Она выглядела чертовски маленькой перед нем, но это выглядело мило.

— Почему ты думаешь, что все тебя боятся? Высокий? Есть и повыше тебя. Сильный? Не скажешь. Многого достиг? Покажи? Можешь ударить? Другие тоже могут, Кристиан. Прекрати вести себя так, как будто ты купил этот мир. Он не вертится вокруг тебя. Ты живешь в этом мире. Понятно? — уверенным голосом сказала девушка и посмотрела парню в глаза.

Кристиан почувствовал себя плохо. Перед ним стояла девочка, которая смогла убить его самолюбие. Действительно, почему он так много на себя взял?

— Ни слова больше, Киара, ни слова, — прошептал Алерамо, притянув Киару к себе.

Через пару часов она ушла, а он остался один. Лёг на кровать, думал обо всем и, наконец, зарыдал.

Он не мог себе позволить заплакать при девчонке, но как только Алерамо оставался с собой один на один — часто плакал. Зарываясь под одеяло, уперевшись в подушку, Кристиан часами ревел, стараясь выплакать свою боль. В его детстве говорили, что мужчины не плачут. Вся боль, скопившаяся внутри не могла оставаться там навечно и слеживаться. С каждым подколом, Алерамо становился все более и более уязвимым. Ему нужно было признать: он далеко не самый лучший. Он вообще не самый. Просто мальчишка в теле взрослого парня. Он все также нуждается в родителях. В поддержке. В ласке.

Черт.

Даже в советах.

В советах, которые привык отталкивать и ни в коем случае, не просить. Он считал себя умнее и сообразительнее, чем те, кто мог их дать.

И этот Маэль. Почему Кристиан так зациклился на нем? Зачем набил ему татуировку, пока тот спал нетрезвый? Зачем он вмешивается в его жизнь? На самом деле, Алерамо ненавидел его за ту любовь, что исходила от него. Герт занимался любимым делом, имел такую хорошую подругу, как Киара, и замечательного друга Тобиаса, неплохо учился и не знал всех трудностей жизни. Пусть малый плохо общался с родителями, у него рядом находилась сестра. И если Маэль болел — находился человек, способный притащить ему лекарства. Крис завидовал ему. Завидовал до такой степени, что возненавидел и прочил ему гореть в аду.

Потому что Алерамо и есть ад. Он заточил себя в нем навечно.

Но ему так хотелось быть нужным. Так хотелось иметь возле себя хоть кого-то, кому будет небезразлична его жизнь. Кристиан схватил телефон с кровати, утёр слезы рукавом и накрылся пледом. Парень набрал номер дрожащими руками, ещё думая над тем: стоит ли совершать этот звонок или оставить все, как есть?

Прижав телефон к уху, Кристиан начал ждать. Долгие гудки разбивали все внутри, а особенно сердце. Он не хотел слышать его голос. И как только пошли минуты звонка, Кристиан набрал побольше воздуха в легкие и сказал:

— Алло, пап?

И его прозвучал настолько по-детски, насколько это оказалось возможно для двадцатилетнего парня.