9.

Услышав голос сына, Алерамо-старший выругался в телефон и отключился.

Все, о чем хотел поговорить Крис сгорело в одночасье и он снова надел на себя маску того пуленепробиваемого парня, которым он старался казаться для всех. Ничего нового. Одно и тоже миллиарды раз. Отец никогда не говорил с ним.

Алерамо умылся, несколько раз вдох и выдохнул, а затем переоделся. Он давно не показывался на работе. Надев на себя чёрную толстовку с какими-то надписями, чёрные брюки и любимые чёрные Найки, парень слегка взъерошил волосы, которые уже нуждались в стрижке и не укладывались. Дойдя до гаража, парень прыгнул в свой Мерседес, и погромче включил музыку. До такой степени громко, что не слышал своих мыслей.

Тату- салон, где работал Крис находился в самом центре Амстердама. Неоновая надпись «Black Heart» виднелась ещё за поворотом, поэтому Алерамо уже обрадовался. В этом месте также трудилась его подруга Карла и один из хороших друзей – Ганс.

Затормозив, Крис приглушил музыку и двигатель.

Как обычно внутри помещения стоял аромат кофейных зёрен, играл какой-то гранж, а Ганс, по привычке, сидел не на самом диване, а на его спинке.

— Старик, потерялся совсем, чё кого? — Ганс вскочил с места, и пожал руку Кристиану.

— Херня, — на выдохе сказал Алерамо, отряхивая свои брюки от пепла, — все нормально. Есть клиенты?

Ганс пожал плечами. В «Блэк Харт» всегда кто-нибудь заходил, особенно по вечерам, поэтому здесь никогда не становилось скучно. Крис взял со стойки администратора книгу записи и проследил за последними записями. Какая-то Ванда должна была придти через двадцать минут, чтобы ей набили какую-то милую штучку на кобчике. Обычно Алерамо отказывался от таких заказов, поскольку они оказывались бессмысленными. Он всегда считал татуировки искусством, а искусство - это то, что несет в себе смысл, душу. А в чем смысл каких-то дурацких сердечек или поцелуйчиков? У самого парня было восемь татуировок и все они несли определённый смысл. Например, его любимый нож около сердца, окружённый надписью «Schärfer als Liebe», что в переводе с немецкого означало – «острее, чем любовь». Нет чувства сильнее, чем боль. Особенно, если эта боль, доставлена близкими людьми.

— Сегодня много народу было, особенно с утра. Мы с Карлой чуть не сдохли, я только что поел. Время видел? Девять вечера, — бросил Ганс Вергер, улыбаясь.

— А где Карла, кстати?

— Она скоро придёт, пошла за газировкой. Карла говорит, у тебя завелась новая подружка. Малолетка, правда, но ничего, ей понравилась.

Кристиан усмехнулся. Карла Лосгердт всегда давала оценку девушкам Алерамо, и кажется, Киара стала первой, которая понравилась ей. Трудно сказать, кому вообще могла не понравиться Киара Вэрр. Разве что его покойной матери. Ее вкусны были до жути консервативными. Самое главное – Крис настроился на по-настоящему серьезные отношения и никто не смел ему помешать. А если кто-то и станет мешать, то он сразу же разобьёт ему лицо.

У него уже давно чесались руки. Кристиан часто промышлял чем-нибудь нехорошим: избивал, грабил и угрожал. И честно признаться, он был просто ужасно богатым: деньги матери, награбленное и заработанное – все это лежало у него на банковских счетах и использовалось крайне аккуратно. Из-за своей природной харизмы и обаяния, Алерамо никогда не попадался на горяченьком и довольствовался этим. Мама бы им никогда не гордилась, но он натерпелся много. Что взять с мальчишки, который находился в тюрьме?

— Да, она хорошенькая, умная девочка, к тому же, такая же сучка, как я. Мы идеально подходим друг другу, — рассмеялся парень.

— Надолго ли хватит ее, интересно знать. Как там звали твою бывшую? Хейли?

— Хейди. Нет, это совсем другое. Она тупая, как пробка. Лицо куриное, зато ноги шикарные.

— Куриное? — залился хохотам Ганс, ставя на столик две чашки кофе.

— Ну, а какое, блин? Мега-тупая девочка. Хорошо, что уехала в Штаты.

— Забываю спросить. Мы ходили на какую-то закрытую вечеринку, помнишь? Вульгарно нажрались, а ты там набил татуировку парню. Блондчик такой. Он ещё вломил тебе в лицо. Кто это? Видел его где-то.

Кристиан поперхнулся кофе, который только что глотнул. На той вечеринке он слишком сильно напился, поэтому ровным счетом не помнил ничего. Вдобавок, парень баловался различными психотропными, которые превращали окружающий мир в сплошную красочную картинку.

— Что было-то? Расскажи, а то я отключился после стопки рома.

Ганс сел рядом на диван. На лице парня уже было написано, что его друг «обложался по полной».

— Сначала ты нажрался в клубе, сказал, что у тебя нет налички и за тебя заплатил я, потом прицепился к какому-то футболисту из молодежной сборной – блондинчик слащавый, в туалете. Потом он ушёл куда-то, и ты потащился опять за этим футболистом, не знаю, че вы там делали, но больше не дрались. Через пару часов, уже ночью, у нас здесь в салоне сработала сигнализация и я пришёл проверить все ли в порядке. Вы с ним сидели на полу, в обнимку, у тебя в руке была бутылка пива. Честно, вы так мило болтали. Ты ему набил что-то. Я не стал вам мешать и ушёл. Ты реально ничего не помнишь? — закончил свой рассказ Ганс, похлопав по плечу Алерамо.

Кристиан уставился на Вергера, как будто он только что приземлился на инопланетной тарелке. От мысли, что он мило провел ночь с каким-то парнем, Алерамо затошнило. Особенно, от мысли, что этим парнем, вероятнее всего, стал Маэль Герт.

— Сукин сын, — прошептал он, — как же меня так угораздило. Ганс, мне надо срочно узнать, кто это был. Чем быстрее, тем лучше.

Ганс покосился на окно. К салону приближалась запыхавшаяся Карла. Она промокла до ниточки, зато несла в руках две бутылки газировки, поэтому дверь открыла ногой.

— Привет, мальчики. Собрание близнецов, как его давно не было, — сказала она, выдыхая.

— Каких близнецов? — поинтересовался Ганс.

— Вы двое похожи вообще-то, — огрызнулась Карла, скидывая капюшон с головы, — особенно сзади.

Девушка быстро собрала длинные рыжие волосы в конский хвост и выпила газировки.

— Потому что он мой младший братик, — Ганс толкнул Кристиана локтем.

Алерамо, стесняясь, улыбнулся и поднял взгляд на друга, ещё раз оглядев его. Если они чем-то и похожи, то только ростом и стилем в одежде. Ганс стригся очень коротко, а уши украшали множество проколов, Алерамо всегда нравилась его серьга в виде креста. На шее вырисовывалась огромная татуировка – волчья пасть. Обычно парень носил армейские ботинки, слегка мешковатые штаны и футболки, а сверху кожаные куртки. Вергер долгое время проработал спасателем, хотя учился на экономиста. И в свои тридцать, предпочитал заниматься действительно любимым делом – бить татуировки и рисовать граффити. Ганс не стремился заводить семью, не чувствовал себя достаточно ответственным для этого. Он очень хорошо общался с Кристианом, называя его одним из своих друзей и у них друг друга не было секретов.

— Тут не было ни одного клиента, я так понимаю? А эта...Ванда или как ее там? — спросила девушка, распоряжаясь книгой для записи.

— Да придёт она сейчас, она тогда сказала, мол, опоздает, — пояснил Вергер, — кстати, Крис, я кое-что вспомнил.

Алерамо сглотнул так, что и Карла, и Ганс слышали это.

— Что? — сорвавшимся голосом произнёс шатен.

Между бровями Ганса пролегла складка сомнения.

— Когда я вышел, ты назвал этого блондчика...типо Эль или что-то вроде того.

Алерамо почувствовал, как его щеки горят от стыда, потому что вспомнил эту ночь от и до. Вспомнил, как они пили до отказа организма, как смеялись от травки и как притащил Маэля сюда, в салон.

С ним был Маэль Герт.

Точно.

Сто процентов.

— Лучше бы ты этого не говорил, Ганс, — прошептал Крис.

В салон ворвалась пышнотелая Ванда с дурацкой улыбочкой  на лице. Ее быстренько обслужила Карла, но она начала кричать, что записывалась к Кристиану, но тот хотел ее послать. В их салоне вообще ничего не бьют таким, как она.

— А че? Нормально же сидели, — ухмыльнулся он, – Первый раз ты кому-то не набил лицо.

— Я выйду покурю, — смутился Алерамо.

Дождь лил стеной. Кристиан не мог поджечь сигарету, потому что зажигалка едва горела. Нервно закурив, он выдыхал дым из легких, загоняя в них холодный воздух.

Что происходило?

Набрав номер Киары, он признался себе сам, что ему плевать на неё. Он звонил ей с одной только целью.

— Привет, милый, — сказала она, — мокнешь на улице?

— Киара, дай мне номер Маэля, пожалуйста. Привет, — попросил он, почти умоляющим тоном.

— Что случилось?

Алерамо закрыл лицо рукой. В его голове все взрывалось от мыслей. Мысли, мысли, мысли.

— Давай без лишних вопросов, девочка. Все потом.

— Хорошо, только ты ведёшь себя, как чокнутый, — бросила девушка, — сейчас пришлю смску.

Не попрощавшись, Алерамо кинул трубку и стал дождать. Как только пришло сообщение, он незамедлительно набрал номер и закурил ещё раз. Промокший, Кристиан все ещё стоял на улице, а сердце его готово было убежать в пятки.

— Маэль, это был ты? — спросил он сразу, едва услышав голос Герта в трубке.