29.

Звонкая музыка все ещё раздавалась в ушах Маэля. В висках отчетливо пульсировало, напоминая о выпитом количестве алкоголя. Ему еле удавалось сдерживать себя, хотелось опустошить бутылку мартини, еще одну, чтобы стало совсем легко и беззаботно, но Камила не позволила. 

Девушка провела много времени с подругами, а потом все же пришла к Герту, который сексуально покачивался в такт. Камила облизала губы и направилась к парню, прокручивая в мыслях предстоящую ночь. Она представляла, как Маэль бросит ее на кровать и начнёт раздевать.

— Эль, — она осторожно подошла к нему сзади и приобняла за широкие плечи. Тело Герта идеально соответствовало атлетическому.

— Не называй меня так, Камила. Я тебя предупреждал,— рявкнул Маэль, отойдя на пару шагов, двигаясь к барной стойке.

Камила поплелась за ним, обиженно надув губы. Она ненавидела такие моменты, когда он поправлял её, одергивал. Ей казалось, что на неё выливается ведро холодной воды, и он старается держать дистанцию.

— Тебе достаточно на сегодня, Маэль,— она отодвинула от него бутылку, на что получила в ответ строгий злой взгляд.

— Не твоё дело,— усмехнулся он,— я просрал матч, хочу нормально выпить.

— Ты уже нормально нажрался,— Камила сделала акцент на последнем слове и закатила глаза, понимая, что ее ждёт водопад недовольств и мата.

Камила перевела взгляд вглубь танцпола и обратила своё внимание на изучающего ее и Герта парня. Он очень внимательно разглядывал их, и в его взгляде чувствовалась напористость, огонь. Он словно передавал ей скрытый шифр. Хоть Камила и привыкла к повышенному вниманию к своей персоне и к Маэлю, к различным интервью и фотосессиям, сейчас она чувствовала себя некомфортно. Ей было нелегко наблюдать за ним и ощущать испепеляющий взгляд на теле.

— Маэль,— тихо прошептала она, повернувшись к незнакомому парню спиной.

— Блять... Я так устал. Чего, Камила?— Герт поднял глаза на девушку и увидел страх. За все время, проведённое вместе с ней, он не замечал таких эмоций, как сейчас. И его это насторожило.

— Мне не нравится, как на меня смотрит брюнет в конце зала,— у неё по телу пробежались мурашки.

— Где?

Маэль обернулся. Камила наблюдала за его лицом: губы медленно сомкнулись, глаза сузились, он начал тяжело дышать. Ей в нос ударил резкий запах алкоголя, и она зажмурилась на мгновение. Камила затаила дыхание, ожидая того, что скажет Герт.

— Ты знаешь его?— Спросила она, чувствуя приближающуюся тревогу.

— Камила...— Он приоткрыл рот,— я никого не вижу.

Камила была удивлена. Она сама обернулась, и поняла, что тот незнакомец покинул клуб. Она тяжело вздохнула и обняла Маэля.

— Я хочу домой. Пожалуйста, поехали.

Герт от усталости согласился. Они вызвали машину, и вскоре растворились в ночи Амстердама, как когда-то это сделали две туманные души, разъединившиеся судьбой.

***

На утро Маэль с трудом передвигался: все тело безумно болело, голова трещала, ослепляющий свет, от которого он проснулся, практически сделал из него монстра. Он раздражался каждой пылинке и противоречил сам себе.

— Маэль, у тебя через час пресс-конференция. Ты готов?— Пробормотала Камила, уютно валяясь в большой постели.

Она лежала почти голая, а ее одежда валялась на полу. Камила открыла глаза и осмотрела Герта. Он сидел на кожаном чёрном диване и пил кофе. Сразу было понятно, что Маэля лучше не трогать, поэтому она молча прошла мимо него в ванную.

— Кто выбрал этот дерьмовый отель? Отвратительный американо.

Вспышки гнева у Герта проявлялись не часто, но оказывали большое влияние на его психику. Он переставал порой ценить окружающие его вещи, пренебрегал деньгами, ссорил ими, где совсем не следует. Похоже, он вошёл во вкус богача, и теперь появились новые привилегии в его поведение. Хоть Маэль и ошибался, на место поставить его никто не позволял себе.

— Я оставил деньги на столе. Будет нужно — возьмёшь,— крикнул Маэль, около двери ванной и ушёл.

Пресс-конференция в родном городе заставляла чувствовать Герта неуверенность. Он будто потерял стержень внутри из-за понимания — все журналисты и люди знакомы с его жизнью ещё более конкретно, ведь здесь, в Амстердаме, все всплывает слишком быстро. Маэль очень недолюбливал прессу и относился к ней, как к дерьму. Откровенно говоря, Герт часто «затыкал» их рты, чтобы не вылетало лишнее.

Когда Маэль сел в автомобиль, на телефон пришли оповещения, но он проигнорировал и оставил мобильник лежать в кармане. Ему не до этого.
Он уставился в окно и анализировал, как изменился город за эти годы. Почти ничего, если не считать его отношения к нему и атмосферы. Совсем не та, что в его детстве.

В голове проскочили мысли по поводу родителей, но Герт не решился заехать к ним. Они причинили ему сильнейшую боль — не приняли таким, как он есть. И Маэль не знал точно, простил ли он их или обида ещё таится в душе...

Всю дорогу до бизнес центра он провёл в раздумьях. Из них его вывели вспышки фотоаппаратов.

— Мы на месте, мистер Герт. Вас ждут,— произнёс водитель.

— Спасибо. Подожди меня здесь, я вернусь через полтора часа,— бросил Маэль, прежде чем выйти из автомобиля.

Повсюду загремели щелчки фотокамер, началась онлайн-трансляция в соц.сети, возгласы раздавались повсюду.

— Маэль Герт! Уделите пару минут!

— Это правда, что в Амстердаме вас никто не ждал?

— Вы уже видели провокационные фотографии? Объясните! Фотошоп? Или правда?

Маэль двигался ко входу в здания. Он пытался отгородиться от внешнего мира. Ему было очень неприятно слушать всякий бред, особенно, про то, что в Амстердаме его никто не ждал. Это не правда, наверное... Сам Герт не нашёл ответа.

Его встретили организаторы конференции и провели в большой зал, где журналисты уже заняли свои места. Помимо него сюда приехали Джо Билтс, Кален Вагнер – футболисты из его команды.

Маэль пожал им руку и занял место в самой середине. На столе располагались планшеты, вода, пара листов с ручками и фотографии для подписания автографов. Впрочем, ничего нового. Так и происходило на всех мероприятиях: начинали обычно с интересующих СМИ вопросов, затем обсуждали сыгранные и грядущие матчи.

— Давайте начнём!— заговорила девушка, взяв в руки микрофон.— Кто хотел бы первым задать вопрос?

Около десяти человек подняли руки, но она выбрала одного мужчину и передала ему микрофон. Маэль заскучал и начал медленно перебирать листы пальцами, думая совершенно о другом.

— Вопрос к мистеру Герту. Как вы считаете, в чем была ошибка вашей команды в матче с Польшей?

Герт кашлянул, прочистил горло и попробовал ответить так, как им хотелось бы услышать.

— Нужно было укрепить оборону. Не совсем поняли стратегию противника. В итоге, оказались слабее и пропустили гол.

Мужчина поблагодарил Герта и присел на место. Девушка, сидящая на соседнем стуле, яро восклицала и просила передать ей слово. Она обещала спросить о том, что ещё никто не осмеливался поднимать со дна.

— Маэль Герт, прошу вас обратить внимание на фотографии, которые появятся на мониторе планшета, — начала она.

Ничего не появлялось, и хотели было отдать возможность другому, но девушка встала и
громко закричала. Герт хитро сощурился, и у него заныло внутри. Какая-то негативная энергетика исходила от неё, тошнота подступила.

— Подождите! Сейчас все появится на мониторе!

Секунды, которые разбили пространство, прошли. И на мониторе действительно показались фотографии. По залу прошёлся гул. И никто не в состоянии был остановить его, ведь изображения четко отображали Маэля Герта четыре года назад, когда он ещё не пользовался такой большой популярностью.

— Как вы объясните своё присутствие в гей-клубе? Нам очень интересно узнать больше о вашей ориентации.

Маэль поперхнулся водой. Он быстро надел на себя маску безразличия и попытался умело выкарабкаться из этой ситуации.

— Неужели, вы не нашли другого способа залезть в мои трусы? Встретили бы после матча, я бы все показал,— Маэль засмеялся, холодным и бездушным тоном. Он ничего не чувствовал кроме боли, расползавшейся в каждую клеточку тела. Его сердце будто закололи ножом. Со дна достали то, о чем душа ни в коем случае не хотела говорить.

Рядом сидящие парни из команды продолжили молчать, но опустили свои взгляды в пол.

— Я, блять, не понимаю, зачем устраивать эту мозгоебку?

— Подождите, мистер Герт! Куда же вы? Есть видео! Они намного интереснее!

Герт резко поднялся и швырнул стакан на пол. Он отбросил стул в сторону и направился к выходу. Он горел в ненависти к миру. К фотографиям. К прошлой жизни. К самому себе.

— Черт,— он прошипел сквозь зубы, прекрасно понимая, онлайн-трансляцию смотрели миллионы, в том числе и Камила.

Она не заставила долго себя ждать. Телефон взрывался от ее сообщений и звонков.

— Маэль! Ты не хочешь мне объяснить, что это было?– Камила казалась очень раздражённой, в ее голосе ощущалась неприязнь.

— Фотографии,— прошептал он, находясь в коридоре,— видео.

Герт открыл первую комнату и, войдя в неё, закрылся на защелку.

— Что ты делал в гей-клубе? Ты потерял голову? Наркоманил?

— Нет, я был трезв,— ему надоело скрываться, и он ответил честно.— Я получал удовольствие, Камила.

— Я не могу поверить,— она тяжело выдохнула и почти заплакала. Ее учащённое дыхание наставляло на мысли, что вот-вот она впадёт в истерику.

— Всё — правда.

— О, господи! — взывала она.— Хотела друга-гея, а получила парня!

Маэль закрыл глаза в попытках забыться. К сожалению, они заканчивались неудачей, разочаровывая Герта максимально.

— Как ты мог скрывать? Я шокирована, Маэль!

— Камила, я устал...— он сошёл на еле слышимый шёпот.

Герт сел на холодный пол, включил громкую связь и обвил себя руками, сворачиваясь в калачик. Ему не хватало воздуха. Все внутри перевернулось с ног на голову, и что убивало его окончательно — настоящего Маэля Герта не принимал никто... кроме Кристиана Алерамо.

Связь оборвалась. Он слышал только всхлипы Камилы в ушах и собственный озноб. Маэль медленно тонул в себе, не имея при этом спасательного круга.

***

— Не знаю я никаких футболистов, — вздыхая, признался Крис, — пошли они в жопу. Когда научатся играть, буду знать их имена. Поедем домой?

Эффи рассмеялась и потрепала Кристиана по волосам. Алерамо не желал прикосновений, потому что его сердце сжалось и, кажется, пропустило удар. Капельки пота выступили на лице, но мужчина ничего не рассказал своей подруге о том, кого увидел в этом ночном клубе. Сомнений не осталось.

— Поехали, а то у меня голова болит! Мне только двадцать семь, а говорю, как конченная старуха.

Алерамо пропустил ее слова мимо ушей. Он лишь поспешил выйти из заведения побыстрее. Ещё минута – и он взорвется от собственной трагедии внутри. Мужчина вызвал такси и тогда, когда он буквально «запрыгнул внутрь» подъехавшей машины, Эффи, наконец, поняла – Крис близок к дну. Она долго тащила его наверх, на сушу. Этот провал – может стать последним. Кристиан любит себя, поэтому не может больше терпеть боли, предательств и других эмоций, чувств, делающих его жизнь абсолютно чёрной.

Девушка решила не заводить никаких разговоров этим вечером. На следующий день, состоятся похороны Джулиана Алерамо, а ещё через день – выставка нового голландского художника, билеты, на которую достались Грейс за бесценок. Эффи планировала пригласить туда Криса и затем – поговорить о его ментальном здоровье. Сейчас – он ехал рядом с ней, повернувшись к окну и провожал взглядом каждую, мимо проезжающую, машину. Руки теребили подол темного пальто. Крис заметно побледнел и все его движения выглядели скованными.

Приехав в апартаменты, Эффи сразу легла спать, чтобы дать возможность побыть Крису одному. Он немного посидел в номере и глянул на часы – почти четыре часа утра. Сполоснув лицо водой, Алерамо взял сигареты и решил прогуляться. Он думал о том «симпатичном брюнете», танцующем в клубе. Кристиану понадобилось несколько минут для того, чтобы узнать в этом молодом мужчине – Маэля Герта, его бывшего парня. Спустя столько лет, они столкнулись и он не сказал ему ни слова. Надменный, пьяный и фальшивый – вот кем стал его Герт. Неужели, их любовь большая ошибка? Занимаясь сексом с другими парнями, Кристиан называл их его именем. Маэль. Маэль. Постоянно оно отзывалось в голове и так прочно засело в сердце. Целуя других, он представлял, как касается Герта и прижимает его к своей груди. Держит за руку, обещает, что никогда не уйдёт. Кристиан разрушил свой рай сам. Но...должен ли был ангел уходить?  Сидя в камере, Алерамо часто писал письма для Маэля и не отправлял их. Он следил за тем, как его бывший добивается успеха в футболе. Статистика, достойная самого Роналду или Месси.
Крис чувствовал себя таким беспомощным в этот момент. Его планы, его жизнь – разрушалась и никто, никто больше не сумел починить разбитую судьбу Алерамо.

Крис вернулся к Эффи ближе к семи часам утра. Он так и слонялся по улицам Амстердама с сигаретой в зубах. Пошёл дождь и заставил Алерамо вернуться, если бы не такая погода – он бы бродил ещё несколько часов, отдаваясь своим размышлениям полностью. Вернувшись, он прилёг на кровать рядом с Грейс и уснул, свернувшись калачиком.

— Земля вызывает! — голос Эффи прозвучал у Криса над ухом.

Он открыл глаза и увидел, что брюнетка сидит прямо перед ним с чашкой кофе в руках. Судя по тому, что солнечный свет ослепил в первую же секунду, Крис понял – уже день и он проспал, наверное, часов пять.

— Доброе утро. Сколько время? — спросил Алерамо, приподнимаясь с постели.

— Час дня. Тебе нужно быть в ритуальном агенства через полтора часа, приводи себя в порядок, приводи свой дух в порядок и езжай.

— Да, точно, — сиплым голосом ответил Крис, — точно.

Он надел на себя чёрный костюм с чёрной рубашкой. Вещи, которые Крис взял специально для похорон. Мужчина знал, что из родственников там никого не будет, но друзья Джулиана обязательно придут и нужно перекинуться с ними парочкой слов. К сожалению или к счастью, Кристиан не чувствовал себя опустошенным по поводу смерти отца. Они почти не общались последние годы. Отец просто перешагнул границу в другой мир и останется там ночевать.

Эти похороны выдались безумно тяжелыми для Кристиана. Он толком ни с кем не говорил, а не первой скамейке – сидел рядом с фрау Лойнел, которая сказала –  «не ожидала, что у Джулиана такой уродливый сын» и всю панихиду сидела с лицом мегеры. Алерамо-младший удивился, что отец выбрал себе в жены такую змею. Людей на похороны пришло, действительно, много. Друзья отца, партнеры по бизнесу, но никто даже руку не пожал Крису. По всей видимости, они даже не знали о его существовании. После церкви, многие люди ушли, а на кладбище поехали самые близкие. Священник прочёл все молитвы, раздал цветы и когда, наконец, все оказалось соблюдено, он попросил положить их на гроб. Вскоре, гроб опустился под землю и Крис тихо прошептал:

— Я люблю тебя, папа. Прощай.

Оставшись один на один с собой, Кристиан зарыдал и осознал – отец так и ушёл с мыслью о том, что его сын – убийца.

***

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Эффи, видя, как Кристиан только вышел из душа.

— Не подыхаю, но...мне было тяжко, — признался Алерамо.

Грейс подлетела к нему и прижала к себе, насколько смогла. Крис – на три или даже на три с половиной головы выше, чем она. Алерамо ощутил тепло, исходящее от девушки. Она, по -настоящему, заботилась и дарил Крису много радостных моментов, эмоций. Казалось, Эффи всегда знала все о своём друге. Все, кроме того, что случилось в клубе той ночью.

— Я понимаю тебя. Тебе нужно идти дальше, жить дальше. Такое случается, я сама не так давно похоронила маму, — сказала девушка, —  я хотела прогуляться с тобой, заставить тебя отвлечься.

Крис провёл рукой по мокрым волосам, будто давая девушке понять – ему нужно собраться прежде, чем они выйдут куда-то.

— Куда? Боже милостивый, только блять не в клуб и не в прочую лабуду, где громкая музыка. Мой мозг лопнет и мы зальём все помещение кровью и мозгами, — отшутился Крис.

Эффи прикусила губу. Алерамо со своим обнаженным торсом, покрытым татуировками выглядел очень хорошо, но пялиться было не в ее духе. Выставка, на которую Эф получила билеты, должна прийти по нраву Крису – картины о мрачных снах.

— На выставку. У меня выпало из головы имя художника. Он местный, но клевый. Билеты есть. Я хотела пригласить тебя завтра, но думаю – сегодня нужно нам туда сходить, а то завтра будут выходные и куча людей. Ненавижу много людей в таких местах.

Крис пораскинул мозгами. Терять сегодняшним вечером оказалось уже нечего. Выставка – куда лучше, чем сидение в номере и бесконечная тоска.

— Ладно, пойдём на эту твою выставку. Мне надо привести себя в порядок, — согласился Алерамо, доставая из шкафа очередной комплект одежды.

Эффи даже спорила с Крисом насчёт количества одежды, которое он привёз сюда. Два огромных чемодана. Даже больше, чем у девушки.

Сменив костюм на чёрную водолазку, чёрные джинсы с цепью и бордовое пальто, Алерамо высушил волосы и освежился.

— Ив Сен Лоран? — Грейс игриво потянула мужчину за пальто. Она сама предстала перед ним в чёрном платье - футболке и кожаной куртке.

— Конечно. Любимый мужчина, — отшутился он и вытащил ключи от машины.

                                   ***
В этом выставочном зале Кристиан никогда не был. Его особенность заключалась в том, что он находился в небоскребе и пол – выполнен из стекла. Идёшь и видишь под собой шикарный Амстердам. Алерамо вдохновился этим. Люди, находящиеся здесь, тоже показались мужчине интересными и творческими. Картины, висящие на стенах, его впечатляли. Пока Эффи болтала со старой знакомой, пригубив бокальчик красного полусладкого вина, Крис остановился около очередного шедевра и начал разглядывать его. Тёмное полотно, почти чёрное и два глаза, взгляд,  полный боли. Они прорываются сквозь тему своей болью. Название говорило само за себя: «Я тебя ненавижу». М. Б. Инициалы художника. Интересно, кого же так сильно возненавидел этот М.Б?

Кристиан достал телефон и сфотографировал картину, чтобы дома рассмотреть ее ещё раз. Хотя...он бы предпочёл ее купить и повесить в спальню. Или отослать Герту. Господи, что за идиотские мысли!

— Нравится? — произнёс голос позади. Кристиан ощутил у себя на плечах чьи-то руки.

Он чуть-чуть было не задохнулся от испуга и помолился – только не Маэль, хотя голос оказался абсолютно иным. Как что-то хорошо забытое, но периодически всплывающее, ставшее новым. Лед под карамелью.

Алерамо обернулся. И увидел перед собой его.

Маттиас Бонне. Его первый парень, который так хладнокровно обошёлся с ним. Тот, чьи глаза смотрели на него с такой нежностью и любовью, а потом все сгорело.

— Вот уж не ожидал, — уверенно произнёс Крис, — ты в художники заделался?

Легкая дрожь пробежала по его телу. Если бы он не знал, что Тиас – художник, он бы запросто подумал, что тот работает моделью. Его волосы очень коротко подстрижены, многим короче, чем прежде, но такая стрижка только обнажает острые скулы и слегка квадратный подбородок. В носу – все также пирсинг, только теперь – это кольцо на крыла носа, как и на мочке уха. Огромная джинсовая куртка, темная рубашка, широкие тёмные брюки и цепочки, свисающие с пояса до колен. Все-таки, панк в этом мужчине так и не умер.
И бесконечные ноги. Просто бесконечные. Алерамо проглотил слюну, подступившую к горлу. Давно он не чувствовал себя столь возбужденным.

— Заделался. Можешь поздравить с дебютом! — радостно заявил Маттиас.

— Давно?

— С тех пор, как мы расстались. Девять лет рисую, а только в том году начало выходить стоящее.

Крис заметил, что Эффи наблюдает за ними со стороны, подхихикивая. Наверняка, Крис сейчас смотрится, как полный идиот. Все жесты какие-то неуверенные, непонятные и он даже не может смотреть в глаза Бонне, когда тот говорит с ним.

—  Рад, что не оставил после себя осколки, хоть где-то, — улыбаясь, произнес Алерамо, — сколько стоит эта картина? Я хочу приобрести ее. Делаешь доставку в Лондон?

Тиас ухмыльнулся и снял полотно со стены.

— Идём, Алерамо. Сейчас оформим. Пять тысяч евро, но тебе будет подарок. Я давно тебя не видел, — решительно сказал мужчина.

Крис закатил глаза. Он терпеть не мог таких жестов щедрости. Он и Бонне прошли в небольшое помещение, которое Тиас назвал «кабинетом».

— Я заплачу. Не надо таких подарков, это твоя работа, — спокойно достал Крис кошёлек и вытащил оттуда несколько гладких купюр.

Бонне ухмыльнулся и не взял денег. Он не считал, что за такое искусство стоит платить Крису. Крис – его вдохновение.

— А ты вырос, — подметил Маттиас, — взгляд, как у сукиного сынка. Жизнь помотала? И почему Лондон?

Кристиан не собирался долго беседовать со своим бывшем. Его интересовала только картина и ее доставка, больше ничего, хотя, возможно, он бы мог подумать над тем, чтобы переспать по-дружески с Бонне.

— Мне двадцать шесть. А последний раз мы виделись в мои семнадцать. Ты сам хорошо считаешь. Потому что Лондон, я там живу. Сегодня днём мы похоронили моего отца, я сюда из-за его смерти приехал. Наследство оформить и похоронить. Понятно? — отчеканил Крис.

— Мои соболезнования, Кристиан. Ты себя нормально чувствуешь?

— Блять, Бонне. Что за благотворительность? Лучше съезди к котятам в приют, чем устраивай это со мной. Сейчас я напишу тебе адрес, отправишь картину туда и дело с концом, — заключил Алерамо, вытаскивая ежедневник из сумки.

Маттиас слегка удивился, но затем понял – Кристиан стал таким черствым из-за своих вечных проблем, а не потом, что он говно или злой по собственной натуре. Ему даже стало жаль бедного Алерамо, хотя не стоило этого делать.

— Ух, какой ты стал злой. Давай сюда свои адреса.

— Отправишь в ближайшие сроки, понял? Не берёшь наличкой, я зачислю тебе на счёт.

— Алерамо, ты раздражаешь меня. Это подарок. Хватит трясти своими деньгами, как не знаю чем. Понял? — перенял его манеру мужчина.

— Пошёл ты в жопу, Бонне, с подарками. Я ненавижу их.

Маттиас прикусил губу. Он был обижен поведением бывшего и решил высказаться.

— Мне жаль тебя, Алерамо, — выпалил он и попал Крису прямиком в сердце.