17.

— Боюсь того, что ты делаешь со мной.— Шёпот Маэля разбил пустоту, как стекло. Казалось, Алерамо поранился осколками.

Он с трепетом посмотрел на Герта и подошёл немного ближе.

— Думаешь, что убегать от проблем — лучший выход? — Он отрицательно покачал головой и с горечью в глазах продолжил.— Нет, Эль, нет.

— Я-я-я не могу,— голос Маэля дрожал. Он не мог выразить ту бурю эмоций, которая не давала покоя в груди, иначе он снова вернётся к началу, сладкому поцелую для Кристиана Алерамо. От кого он собирался бежать, как последний трус.

Кристиан коснулся его плеча, хотел крепко прижать к себе, но Герт не поддавался. Он чётко следил за каждым движением и не допускал лишнего.

— Алерамо,— он сжал губы, а потом приоткрыл, наблюдая за тем, как Кристиан смотрит на него, как жадно пытается запомнить каждую эмоцию,— дай мне уйти.

Треск собственной души. Маэль чувствует, как в нем все обрывается, но продолжает сверлить его своим напряжённым потерянным взглядом.

— Ты не уйдёшь от себя, Эль.— Кристиан затаил дыхание. Они больше не отпускали друг друг глазами. Удержали друг друга так долго, как могли.

И все же конец пришёл, когда Герт схватился за голову и опустил руку Кристиана со своего плеча. Он развернулся и быстро пошёл прочь, не сказав ничего.

Души растворились в тумане своей же боли.

Силуэт постепенно исчезал в тени города. В ушах Алерамо все ещё покалывало от недавнего разговора, который крутился в голове.

Маэль ушёл. Покинул то пространство, где только пару минут назад стоял его аромат, даривший Кристиану тепло, вызывающий улыбку.

Алерамо буквально задыхался внутри. Что творит с ним любовь? Почему так сильно надавливает на едва зажившие раны?
Он тяжело выдохнул, закопошился в кармане джинс и дрожащими руками достал пачку сигарет. По его сердцу словно провели ножом.

Кристиан облокотился о капот своей машины и прикрыл глаза, жадно затягиваясь. Дождь прекратился, вот только на душе Алерамо собрались самые тёмные тучи, которые готовы выплеснуть ливень.
Дым вылетел из его рта, рассеиваясь в воздухе. Воспоминания зажали его горло. Внутри все заныло.

Нет. Только не тот страшный сон, оказавшийся реальностью.

Кристиан на глазах все больше и больше погружался в свои мысли. Моменты закружили перед глазами.

Маттиас. Тот, кто разломал его на части.

4 года назад.

Холодно.

Семнадцатилетний Алерамо сбежал от отца, в очередной раз. В очередной раз наслушался унижений от отца и дождавшись пока тот уснёт, ускользнул. Он шёл по дороге, держа над собой зонт. Дождь больно бил юного Кристиана по лицу. Эти удары он ощущал особенно остро, как и все в этом мире. К утру он должен вернуться домой, потому что отец не переживёт, если не увидит сына, лежащего в постели утром. Он ненавидел его, но до жути боялся. Дрожь прошлась по телу только от одной мысли об отце.

Дойдя до дома Маттиаса, Алерамо постучался и подождал пару секунд. Тиас уже знал, что Крис придёт к нему с минуты на минуту. Открыв дверь, Маттиас увидел перед собой юношу, промокшего на сквозь, как котёнок, оставленный на улице. Он взял Криса за руку, затащив его домой.

— Он сведёт тебя с ума, — сказал Бонне, сняв капюшон со своего парня, — тебе надо уходить от своего старика.

— Привет, — произнес Кристиан извиняющимся тоном, — я опять поздно. Отец...да ему плохо, я не хочу бросать его. Он свихнулся, но все ещё остаётся моим папой.

Тиас достал из шкафа футболку и полотенце, протягивая их Кристиану. Алерамо поднял глаза на своего парня: подтянутый, красивый брюнет и особый стиль ему придавал пирсинг-септум в носу. Несмотря на свой панковский вид, Маттиас был умным, молодым французом, умеющим хорошо заботиться о людях. Старше Криса на три года, Бонне старался дать ему возможность почувствовать себя главным в отношениях, хотя оба они знали, что это не так. Он – его тихая гавань. Он – его ночная тишина. Он – тот, кто исцелит любые раны, которых стало так много после года, проведённого в тюремном заключении.

— Я всегда волнуюсь за тебя. Пора предоставить тебе каких-нибудь телохранителей, Крис.

— Ты — лучше любого телохранителя,— он широко улыбнулся.

— Проходи, налью нам айс-кофе с ликером,— Маттиас потрепал его волосы и приобнял за плечи. Алерамо прижался к нему в ответ и почувствовал себя на своём месте. Рядом с ним — ему ничего больше не нужно.

Они хорошо проводили вместе время, наслаждались разговорами, поцелуями. Часто обнимали друг друга, и это казалось лучшим, что есть на свете. Лишь бы увидеть улыбку и иметь возможность подарить другому радость.

— Спасибо, что ты живешь в моем сердце.

Алерамо откровенничал. Раскрывали самые сокровенные части его потерянной души — Бонне, как самому близкому человеку. Он подошел к нему ближе и присел на мягкий диван, рассматривая парня, который старательно варил кофе и подготавливал лёд и чашки. Сейчас его главной задачей было — угодить Кристиану, хоть немного обрадовать.

— Почему ты принял меня таким, какой я есть?— задумался Алерамо, прикусывая губу. Он являлся его мальчиком, который искал защиту и тепло в нем.

— Кристиан,— Маттиас сделал небольшую паузу и налил кофе в чашки,— почему ты об этом думаешь?

— Кто ещё уделит мне столько внимания,зная о том, где я сидел год? — Он поник в лице, его желваки дернулись. Алерамо сжал свои кулаки за подушкой, чтобы тот не заметил. О том периоде своей жизни он вспоминать ненавидел. Его искренняя невиновность сгорела в очаге фальшивого пламени.

Тиас поставил напитки на стол перед Кристианом, и сел к нему рядом. Он передал один стакан ему и внимательно изучил эмоции на его лице, пока тот немного отпил.

— Этот кофе лучше, чем вся моя жизнь.

— Кристиан, тебе не нужно быть другим, чтобы в твою душу влюблялись. Тебе не нужно скрывать все, что ты чувствуешь, ради фальшивых ценностей. Я с тобой не из-за твоей внешности, не только из-за хороших моментов, я ценю то, что находится у тебя тут,— он дотронулся рукой до места на груди Алерамо, где, по-видимому, располагалось сердце.

Кристиан молчал, но впитывал в себя все сказанное Маттиасом. Его взгляд смягчился, и там показалась...любовь, не защищенная ничем, он не пытался закрыться и спрятать ее.

— Я, черт возьми, люблю тебя. И твоё прошлое меня не пугает. Я верю тебе, Алерамо.

Бонне придвинулся ближе и положил одну свою руку на затылок Кристиана, он начал перебирать его волосы и успокаивать.

— Наверное, ты,— прошептал Алерамо,— мой ангел - хранитель.

Кристиан долго простоял так, облокотившись о свой автомобиль. На улице поднялся сильный ветер, но Алерамо будто пропускал мимо себя все происходящее вокруг него. Он находился в прострации. Боль только усилилась, когда в голову ворвались воспоминания.

Он заглушил свою машину у общежития и побрел по улицам Амстердама, не собираясь идти домой. Ему нужно было посвятить эту ночь своему прошлому, перебрать кучу мыслей и вновь встретиться с адом, творившемся несколько лет назад. За что ему такие страдания? За что причиняют вселенскую боль, дают испытания на прочность? Он и так достаточно прошёл.

Алерамо шёл, куда глаза глядят. В сущую темноту, где его найдут дьяволы. Которых он не оставил, а держит глубоко внутри, выжидая момента. Прямо над ним погас уличный фонарь, и он попал в полное царство Тьмы.

Вспышка. Тяжело оглушенный воспоминаниями, он хватается за забор, чтобы избежать падения.

Да, физически Кристиан на ногах.

Морально - убит.

Вспышка. И все вокруг становится таким же бесполезным, как и его ничтожная жизнь.

2 года назад.

Вот уже несколько дней Маттиас не выходил на связь. Кристиан пытался дозвониться до него, но ничего не менялось, абонент находился вне зоны действия сети. Приезжал к его дому, но там не горел свет. Алерамо не понимал, что происходит. Где Бонне мог пропадать?

За это время он перенёс немало панических атак, просыпаясь ночью в поту, звал на помощь Тиаса, чтобы только увидеть его успокаивающий взгляд. Он не приходил. И не появлялся во снах.

С Алерамо случались приступы страха, которые невозможно было подавить.
В каждом сне он видел ту самую камеру, где провёл целый год. Каждый день напоминал сущий кошмар. И столь ломали его не четыре стены, а собственный внутренний мир. Он не мог избавиться от терзаний и угнетений.

Тринадцатого февраля Кристиан вышел во двор, спустя недельного ничегонеделания дома. Маттиас все ещё не выходил на связь. Четырнадцатого февраля их отношениям должно было исполниться два года. Кажется, это слишком большая цифра для такого, как Маттиас Бонне, страдающий мимолётными интрижками.

Алерамо стоял около бетонной стены коттеджа и пялился в телефон, проверяя сообщения. Может,  Бонне всё-таки написал и смс затерялось?

— Крис,— тихий шёпот раздался за его спиной, и тот сразу понял, кто стоит сзади по тому, как реагировало тело — мурашки сразу же пробежались по коже.

Бонне стоял перед ним, излучая тепло. Один взгляд способен был согреть Алерамо от привычных вечных холодов.

— Где ты б...? — начал было Кристиан, стараясь не разжигать скандала.

— Я был с другим,— Тиас перебил его, и в нем что-то изменилось, — И буду с ним. Прости.

Кристиан на секунду прикрыл глаза, надеясь на то, что все это — гадкий сон.

— Кристиан, я полюбил другого. Не отвечал, потому что знал, что в любом случае — раню тебя. Мне нужно было понять, что я чувствую. — Он схватился за голову и тяжело выдохнул.—Я — дикий ублюдок, Алерамо. Я только что убил в тебе многое.

— Проваливай,— сначала тихо прошептал он,— уходи к черту!

Голос сошёл на крик.

«Смогу ли я полюбить вновь или так и оставлю свое сердце разбитым навсегда?» 

                                                                                            ***

— Алерамо? — Френк Гаспар повернул парня к себе лицом, — Тебе нужно умыться.

Они сидели в местном баре, где выпивали с самого подросткового возраста. Здесь всегда было немноголюдно, поэтому парни спокойно могли общаться, не обращая внимания на подвыпивший контингент. Крис смотрел на Гаспара красными от слез глазами и периодически, заказывал у бармена все новую и новую выпивку.

— Меня угораздило подцепить одного футболиста. Мы переспали, — уныло произнёс Кристиан, оглядывая  стакан, наполненный янтарной жидкостью.

— Тебя ничему жизнь не учит. За тобой бегают толпы девушек, а ты распыляешься, — Фрэнк покачал головой.

Алерамо почувствовал, что дал себе слабину, но ничего не смог с этим сделать. Мысли о Маэле не покидали его голову. Делясь с другом ими, Крис испытывал неприязнь к себе самому. Неужели, ничего не изменилось? Спустя столько лет, Алерамо не научился контролировать свою боль. Она терзала ему сердце, и Крис машинально хватался за татуированное место на груди. В сущности, парень очень давно перестал делиться своими переживаниями с другими людьми. Он был убеждён в том, что это бесполезно. Людям безразличны чужие проблемы. Фрэнк, кажется, оставался почти единственным человеком, с которым Кристиан находил общий язык.

— Есть у меня девушка, та, Киара, помнишь? Меня абсолютно все устраивало до тех пор, пока я не встретил Маэля. Здесь должна быть какая-то чертова ошибка, — объяснил Крис, выпивая.

Фрэнку не понравилось то, что сказал Кристиан. В самые ужасные мгновения жизни Алерамо, Фрэнк всегда находился рядом с ним. Успокаивал его, утирал слезы и оставался около него столько, сколько нужно. Он прочувствовал всю боль своего друга и больше не желал повторения.

— Мы все знали о том, каким хорошим был Маттиас, и как хорошо он ушёл от тебя. Не надо наступать на старые грабли, Кристиан. Второй раз может быть больнее, у тебя уже есть шрам.

На лбу Криса пролегла морщинистая складка. Да, от каждого воспоминания в сердце дырка, но нужно жить дальше. Любовь - пуля. Поймаешь ее - будешь счастлив, увернешься - проснешься одиноким. Кристиан предпочитал получить ранение и залечивать раны временем.

— Я был малолеткой для Тиаса, он играл со мной. Он всегда управлял своими решениями, прокладывая их наперед. Бонне, сукин сын, научил меня многому. Увидь его сейчас  - разбил бы ему лицо, да нельзя. Заботился обо мне, когда я нахер никому был не нужен.

Фрэнк ухмыльнулся, проводя взглядом симпатичную девчонку.

  — Тебе надо успокоиться. Съезди куда-нибудь, мне бы твое бабло, парень! Меня бы не видели в Амстердаме. Съезди в Лос-Анджелес, ты хотел когда-то!  

  Алерамо кивнул. Раньше он и действительно хотел путешествовать, но после расставания с Маттиасом, все двери, кажется закрылись. Кристиан завел свою жизнь в тупик: выпивка, грязь, секс и работа. Такую ли он жизнь желал?

«И как только я еще не наложил на себя руки?» 

    — К черту этот Лос-Анджелес, посмотрю какую-нибудь столицу лучше,— сказал он, вселяя в самого себя надежду, что не все потеряно.

Любой шрам можно залечить. Любую боль можно успокоить. Главное, не сыпать соль на раны.

  — Бери жизнь в свои руки. Она - одна. Тебе решать, как ее потратить: в говне или на троне.

Несколько минут молчания. Кристиан рассмеялся, но сам не понял почему. Он устал, поэтому плохо контролировал свои действия. Ему предстояла ночь раздумий. Ему предстояло найти выход из тупика. Человек, который придумал лабиринт, однажды нашел оттуда выход, не так ли?

  — Что дальше будет? Ты решил, парень? — Фрэнк напрямую задал вопрос, утопая в стеклянном взгляде парня.

— Я дам ему время. Дам привыкнуть к новому себе, — ответил Крис, кинув на барную стойку несколько гладких купюр.