40 Часть

Взгляд Минхо потемнел за секунду. На его лице проступила опасная гримаса.

— Если ты не знаешь о чем говоришь, то лучше помалкивай, а то выглядишь глупо, — зло прорычал Ли Ноу, прожигая напуганного Джисона взглядом.

В тот момент мужчина будто перестал контролировать себя и свои слова. Всё-таки плохое самочувствие и недосып сильно отразились на нём и на его поведении.

Внезапно Джисон резко встал. Стул с противным скрежетом отодвинулся назад. Не сказав ни слова, он сорвался и побежал прочь. Он мчался по коридору, пока не достиг ванной комнаты, резко распахнул дверь и заперся внутри.

Минхо помчался за ним. Он понимал, что сорвался, но осознание ситуации пришло так же мгновенно, как и сдержанность покинула его в минуту слабости. Ли Ноу остановился перед запертой дверью, барабаня по ней кулаком.

— Джисон! Открой, пожалуйста! Извини меня, я не должен был так говорить! Прости! Выйди пожалуйста и мы спокойно поговорим! — его голос был полон отчаяния, смешанного с требовательностью.

Он бил по двери, просил, умолял, но Джисон не отвечал. Из-за двери доносились лишь приглушенные всхлипы, а затем и вовсе воцарилась тишина.

Поняв, что Джисон не выйдет, Минхо тяжело вздохнул и отвернулся. Он побрёл в гостиную, чувствуя, как его тело начало дрожать от перенапряжения. Он рухнул на диван, коря себя за то, что напугал Джисона. Он обещал себе, что будет терпелив, но усталость и боль взяли своё.

В этот момент он почувствовал неприятную влажность на спине. Минхо инстинктивно коснулся рубашки и увидел, что его рука испачкана в тёмной, липкой жидкости. Его рубашка намокла от крови, которая начала сочиться из-под повязок. Он слишком сильно напряг своё тело, когда долбился в дверь, и раны от пуль вновь дали о себе знать. Врачи предупреждали, что швы могут открыться даже при самом минимальном воздействии на них. Но Минхо не слушал их, веря в то, что эта участь обойдет его стороной. Не вышло, придётся справляться с этим своими силами.

Минхо сжал зубы от боли. Он медленно снял свою рубашку, обнажая широкую спину, изуродованную свежими, едва начавшими заживать ранами от пуль и красными пятнами проступившей крови. Затем он, морщась, пошёл на кухню и достал аптечку.

Вернувшись в гостиную, он опустился на диван и, кряхтя от боли, начал обрабатывать свои раны, аккуратно протирая их антисептиком. Его движения были медленными и осторожными, но каждое прикосновение к повреждённым местам отзывалось острой болью.

***

Слезы против воли покатились по щекам Джисона, когда его дрожащее тельце осело на пол у стены ванной.

Плачь рвался откуда-то из груди. Сдерживаемый столько дней, он наконец вырвался наружу. Боль от предательства, ужас пережитого, унижение, отчаяние. Он зажимал рот рукой, чтобы заглушить всхлипы, но они прорывались сквозь пальцы. Тело сотрясалось от рыданий, голова кружилась. Ему казалось, что он никогда не сможет остановиться.

Хан продолжал плакать, пока слезы не перестали бежать. Он дал себе волю выпустить их все. Спустя время Джисон перестал плакать и прислушался к тишине. Услышав, что в квартире всё стихло, он осторожно открыл дверь и вышел из ванной, намереваясь пройти на кухню за водой. От плача в горле пересохло.

Проходя мимо гостиной, парень застыл. Его глаза расширились от шока. Минхо сидел на диване, его спина была обнажена. Снятые повязки были пропитаны кровью, а свежие швы на ранах выглядели ужасающе.

— Откуда... откуда эти раны? — тихо прошептал Джисон, его голос был едва слышен, а злость и обида мгновенно улетучились, сменившись испугом и недоумением. — Тебе больно...

Минхо поднял голову, его взгляд был усталым.

— Ты хочешь знать, почему я не пришёл за тобой раньше? — его голос был хриплым. — Пока ты был там... я лежал в коме целый месяц, — он сделал паузу, глядя на ошарашенное лицо Джисона. — Меня ранили во время бунта. Несколько пуль. Месяц комы. Я не мог знать, что с тобой происходит. Я был бы счастлив, если бы смог предотвратить всё произошедшее, повернуть время вспять, всё исправить. Если я бы только знал заранее, что так произойдёт... Но увы всё произошло, как произошло. Поверь, я не хотел всего этого...

Минхо зашипел от очередного контакта антисептика с раной.

Слова Минхо обрушились на Джисона, как удар грома. Кома. Целый месяц. Пулевые ранения. Всё встало на свои места. Осознание того, что он так несправедливо обвинял человека, который сам едва выжил, и который, придя в себя, тут же бросился его спасать, ударило по Джисону с невероятной силой. Ему стало невыносимо стыдно за своё поведение, за свою язвительность, за свою слепую обиду. Он почувствовал, как слёзы вновь подступают к глазам, но на этот раз это были слёзы раскаяния.

— Позволь мне помочь тебе обработать раны... — голос Джисона был едва слышен, хриплый от слёз и шока. Он медленно приблизился к мафиози. Его движения были осторожными, словно он боялся спугнуть раненного зверя.

Минхо кивнул, его взгляд был по-прежнему усталым, но в нём появилась нотка облегчения. Он протянул Джисону флакон с антисептиком и вату.

Парень взял средства для обработки из его рук. Раны были зашиты, но даже это не делало их менее пугающими. Длинные, неровные швы, пересекающие кожу спины, выглядели свежими и болезненными. Джисону было страшно даже представлять, что случилось в тот день, когда все эти пули вошли в тело Минхо. Его руки дрожали, когда он аккуратно начал протирать кожу вокруг швов, стараясь не причинить лишней боли.

— Врачи подлатали меня, как смогли, но я вырвался из больницы задолго до полного выздоровления, поэтому лечение затормозилось, — голос Минхо был тихим, словно исповедь. Он смотрел прямо перед собой, не поворачиваясь к Джисону. — Я не мог позволить себе лежать в кровати и бездействовать. Я не знал, где ты, но я чувствовал... чувствовал, что должен найти тебя.

Из глаз Джисона вновь покатились слёзы. Его нервная система уже не выдерживала этого водоворота эмоций. Стыд, раскаяние, облегчение, боль за Минхо – всё смешалось в один ком. Руки, обрабатывающие раны, задрожали ещё сильнее, и ватный шарик выпал.

Минхо почувствовал это. Он медленно повернул голову, его взгляд встретился с заплаканными глазами Джисона.

— Джисони... — его голос был полон нежности. Он протянул руку и аккуратно коснулся щеки Хана, смахивая слезу большим пальцем. — Пожалуйста, не плачь. Это не твоя вина.

Джисон всхлипнул, прижимаясь лицом к тёплой ладони Минхо. В этот момент все барьеры, которые он воздвигал вокруг себя, рухнули. Чувство стыда и раскаяния затопило его, смешиваясь с пронзительной жалостью и чем-то ещё, неуловимым, что тянуло его к этому человеку. Он позволил себе на мгновение забыть обо всем ужасе, чувствуя тепло чужой кожи.

Через пару мгновений, с усилием оторвавшись от ладони Минхо, парень вернулся к обработке ран. Его руки уже не так сильно дрожали, но движения оставались предельно аккуратными. Он старательно протирал края швов антисептиком, затем наложил специальные, прозрачные пластыри, предназначенные для того, чтобы швы не соприкасались с одеждой и не раздражались. Он работал сосредоточенно, пытаясь искупить свою недавнюю резкость.

Когда всё было готово, Джисон сел на диван рядом с Ли Ноу, который сидел сгорбившись, низко опустив голову. Минхо выглядел измождённым, на его лице застыла маска боли, которую он так старательно пытался скрыть. Ему было больно, но мужчина старался не показывать этого. Он не хотел давать слабину перед тем, кого защищал, тем более сейчас, когда Джисон, казалось, начал ему доверять.

Внезапно резкий звонок телефона, разорвавший тишину, заставил парней в комнате вздрогнуть. Джисон вздрогнул, его тело напряглось. Минхо нахмурился, когда увидел имя человека, который ему звонил – это был человек из его клана, и звонок явно не предвещал ничего хорошего. Хан обнял себя, пытаясь унять свою нарастающую тревогу и беспокойство. Только что он почувствовал себя в безопасности, и вот она снова ускользает.

— Алло, да, — Ли Ноу снял трубку, его голос мгновенно стал жёстким и официальным. Спустя несколько фраз человека по ту сторону телефона, Минхо недовольно выдохнул, его челюсть напряглась. — Без меня совсем никак? Хорошо, я понял. Подъеду через полчаса.

Он завершил звонок, после чего его взгляд метнулся к Джисону, а затем к дверям. Мужчина поднялся, накинул на себя свою чёрную рубашку и захватил сумку со стула.

— Мне нужно идти, — бросил он, уже направляясь к выходу. — Поешь, сходи в душ и ложись спать. Я вернусь, как только смогу, возможно завтра. Пока что не выходи из дома, ты ещё не в состоянии для этого. Если что-то срочно понадобится звони мне.

Глаза Джисона округлились в недоумении. Как Минхо в таком состоянии может куда-то поехать? И как он может оставить его тут одного, когда они только что начали всё прояснять?

Чувство брошенности, которое так хорошо знал Джисон, снова начало подступать к горлу. Он хотел задать вопросы, хотел остановить Ли Ноу, но Минхо уже исчез за дверью, оставив его одного. Парня начало пожирать чувство вины и стыда за сказанные слова. Минхо оказался ни в чем не виноват, а Хан с такой злостью набросился на него.

Парень поднялся с дивана на дрожащих ногах, подходя к столу с едой. Аромат японских блюд, ещё недавно такой соблазнительный, теперь вызывал лишь отвращение. Сейчас его просто-напросто тошнило даже от вида их сегодняшнего ужина. Пережитый за последние пару часов стресс, волнение, стыд и страх негативно сказывались на его организме, аппетит совсем пропал. Он аккуратно убрал остатки еды в холодильник, чувствуя, как внутри всё сжимается от разрывающих его чувств.

Хан налил себе воды в высокий прозрачный стакан. Холодная жидкость немного успокоила пересохшее от плача горло. Затем он подошёл к панорамному окну в гостиной, осматривая окрестности района. За окном раскинулся вечерний Сеул, его огни мерцали сквозь завесу моросящего дождя.

Сил продолжать бодрствовать просто не было, и парень решил сходить в душ, как и предлагал сделать Ли Ноу. Медленно добрел до ванной комнаты. Здесь всё было так же безупречно чисто, как и в остальной квартире. Джисон включил воду, и горячие, обжигающие струи обрушились на его тело, словно смывая не только грязь, но и весь накопленный за день стресс, стыд и беспокойство.

Он стоял под душем долго, позволяя воде стекать по волосам, лицу, плечам. Хан дышал глубоко, чувствуя, как лёгкие наполняются влажным теплом. Мышцы расслаблялись, а напряжение, сковывавшее его тело столько месяцев, постепенно отпускало. Он тщательно намылил волосы и тело, наслаждаясь ароматами геля и шампуня, непривычными, но приятными, чистыми и свежими.

После принятия горячего душа, Джисон вышел из кабинки, чувствуя себя немного легче. Он вытерся мягким пушистым полотенцем, а затем одел банный халат, который нашёл на крючке. Мягкая ткань обволакивала его тело, даря ощущение уюта и комфорта, которого он так давно не испытывал. Не задумываясь о завтрашнем дне, он побрёл в спальню.

Мягкая кровать манила к себе, обещая долгожданный покой. Джисон рухнул на неё, и едва его голова коснулась подушки, сознание парня провалилось в сон. Это был сон без сновидений, глубокий и тяжёлый, словно защитный механизм организма, который просто отключился от переизбытка пережитых эмоций.

***

На утро парень проснулся, не сразу понимая, где находится. Комната была залита мягким утренним светом. Он повернул голову к прикроватной и взглянул на часы. Стрелки показывали семь утрам. Сил вставать не было, и Джисон, глубоко вздохнув, снова закрыл глаза, проваливаясь в сон. Это повторилось несколько раз – короткие пробуждения, взгляд на часы и новое погружение в сладкое забытье.

В конечном итоге оказалось, что Джисон проспал больше двенадцати часов. Такого он не мог себе позволить уже долгое время. Теперь же тишина и покой нового дома позволили его измождённому телу и разуму наконец-то отдохнуть. Успокаивало то, что теперь он мог спать столько, сколько ему захочется, без страха, без принуждения, без боли. И всё это благодаря Ли Минхо, которого он по глупости так несправедливо обвинил и ранил словами...

Чувство вины за ночь так и не отпустило парня, а лишь усилилось. Джисон чувствовал себя неблагодарным, глупым, жестоким. Будто пусанский бордель действительно затуманил его взгляд ненавистью, и теперь он не видел ничего, кроме своей боли. Эта новая, незнакомая свобода давила на него ещё сильнее, потому что она была оплачена чужими деньгами, чужим трудом, чужой болью и заботой, на которую Хан ответил лишь ядом.

Джисон наконец поднялся с кровати. Он до сих пор был в махровом халате, завязанном на талии поясом. Спалось, конечно, уютно, но всё равно парень предпочитал спать в пижаме, которая бы надёжно закрывала его тело. Соблюдение своих привычек доставляло парню чувство комфорта, которого так не хватало в последние месяцы. Парень собирался закупиться необходимой домашней одеждой, как только появится возможность, чтобы снова почувствовать себя в своей тарелке.

Хан умылся, почистил зубы и побрёл на кухню, шлёпая босыми ногами по прохладному полу. Вчерашний ужин должен был стать его сегодняшним завтраком, ведь никакой другой еды в доме не было. Однако, когда он вошёл на кухню, то замер на пороге.

На одном из высоких стульев у барной стойки, обернувшись к окну, сидел Минхо. Он был одет в тёмную футболку, которая свободно облегала его широкие плечи и темные свободные штаны. В руке он держал кружку, от которой поднимался пар, а рядом лежала раскрытая книга. Джисон всё равно почувствовал, как сердце ёкнуло и замерло. Он не ожидал увидеть его так рано.

— Ты говорил, что не будешь врываться ко мне, — проговорил Джисон, его голос был тихим, сонным.

Парень, сохраняя дистанцию, медленно обходил барную стойку, чтобы получше рассмотреть лицо Ли Ноу. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь панорамные окна кухни, подсвечивали его силуэт.

Минхо натянул усталую улыбку, которая лишь на мгновение затронула уголки его губ. Он сделал медленный, вдумчивый глоток из большой керамической чашки со свежесваренным кофе.

— Я долго стучался, стоял под дверью, но ты не открывал, — объяснил Минхо, его взгляд был мягким и спокойным, без тени раздражения. — Я понял, что ты спишь, и мне пришлось воспользоваться своим ключом.

Мужчина слегка кивнул в сторону холодильника.

— Я закупил для тебя продукты на первое время. Всё расставил по шкафчикам и в холодильник. Надеюсь, тебе всё понравится.

Хан кивнул, низко опустив голову. Его взгляд был прикован к собственным босым ногам на полу. После того, как вся правда открылась, Джисон осознал, как много Ли Ноу на самом деле сделал для него.

Ему было невыносимо стыдно за все сказанные, пропитанные ядом, слова в сторону Минхо. Вчерашняя язвительность, те резкие, обидные фразы, теперь казались невыносимо жестокими и абсурдными на фоне этой тихой, нежной заботы.

Ли Ноу был единственным в мире человеком, которому настолько небезразличен он и его судьба, который боролся за него, рискуя собственной жизнью, а Джисон так некрасиво вёл себя с ним, отталкивал, обвинял в предательстве. Нос и глаза вновь стало щипать от подступающих слёз, а в горле стоял тяжёлый ком, который не давал ему произнести слова извинения, стыд парализовал его.

Минхо, внимательно наблюдавший за ним, заметил, как плечи Джисона поникли, а взгляд стал ещё более потухшим. Он отставил кружку сторону и поднялся на ноги.

— Что случилось, Джисон? — спросил Минхо. Он не подходил ближе, давая Хану пространство, но его взгляд был проницательным, изучающим. — Что-то не так?

Джисон поднял голову, его глаза были полны слёз, которые он пытался сдержать. Голос дрожал.

— Я... Я... спасибо тебе, Минхо, — выдавил он, делая глубокий вдох, чтобы справиться с комом в горле. — За всё. За квартиру, за еду, за то, что спас меня. Я... мне так стыдно за моё поведение вчера, — слезы всё же покатились по его щекам. — Я был таким... таким ужасным. Я не знал, что с тобой произошло. Прости меня, пожалуйста. Я был слеп и несправедлив, — он вновь опустил голову, не в силах смотреть на Минхо.

Минхо слушал, не перебивая. Его выражение лица оставалось спокойным, лишь уголки глаз чуть смягчились. Он не делал резких движений, не попытался сразу же сократить дистанцию, давая Джисону возможность высказаться.

— Эй, Джисони, милый мой, — произнёс Минхо, его голос был низким, почти мурлыкающим, полным нежности. Он сделал шаг к нему, но остановился, не подходя вплотную. — Я же говорил, тебе не за что извиняться. Ты не мог знать. Я тоже был неправ в том, что сорвался вчера и предпочитал молчание тому, чтобы поговорить на чистоту, — мужчина провёл рукой по своим волосам, слегка взъерошивая их. — Всё в порядке, правда. Мы оба через многое прошли.

Джисон поднял взгляд на Минхо. Сердце Джисона дрогнуло. Неосознанно, словно ведомый какой-то внутренней силой, Джисон сделал маленький, неуверенный шаг вперёд, затем ещё один и ещё. Его руки медленно, почти непроизвольно потянулись к Минхо.

В тот же миг Минхо сделал шаг навстречу, позволяя Джисону уткнуться в его плечо. Руки Минхо мягко, но крепко обняли парня, прижимая его к себе. Джисон почувствовал тепло его тела, услышал размеренное биение сердца и, наконец, смог выдохнуть, позволяя слезам облегчения покатиться по щекам.

понял, что препираться с Минхо бесполезно, и принял эту новую, необычную реальность. Джисон молча выполнил все необходимые настройки на новом устройстве, подключился к Wi-Fi и установил базовые параметры. Затем он быстро нашёл нужный сайт крупного интернет-магазина одежды и принялся за выбор необходимой одежды, стараясь максимально быстро справиться с этой задачей.

Джисон выбирал одежду очень внимательно. Ему хотелось чувствовать себя комфортно выглядеть опрятно, без лишней вычурности.

Он выбрал несколько свободных, оверсайз худи в нейтральных тонах, пару прямых джинсов, которые сидели бы свободно, не стесняя движений. Дополнил образ парой классических белых кроссовок, которые подходили ко всему.

Так же Джисон выбрал пару рубашек из плотного хлопка – одну в тонкую полоску, другую однотонную, цвета хаки. Под них он заказал несколько базовых футболок чёрного, белого и бежевого цветов. Так же он добавил в корзину классические брюки карго черного цвета.

Для дома Джисон выбрал несколько комплектов пижам из мягкого трикотажа - уютные брюки и свободные лонгсливы, чтобы наконец-то спать в закрытой одежде, как ему нравилось. Также добавил пару тёплых, но лёгких костюмов из футера, идеально подходящих для расслабленного времяпровождения в квартире.

Парень тщательно сверил все размеры, цвета и итоговую сумму заказа. Последним пунктом был адрес доставки — он убедился, что это был адрес новой квартиры, который ему любезно продиктовал Ли Ноу. Когда всё было готово к оплате, он поднял взгляд на Минхо, который молча наблюдал за ним. После этого мужчина достал из своего портмоне черную матовую банковскую карту и протянул её Джисону, чтобы тот ввёл её данные для оплаты.

— Через время оформим твою собственную карту, и я буду переводить деньги туда, чтобы ты мог жить и ни в чём себе не отказывать, — произнёс Ли Ноу.

Джисон взял карту и ввел данные, подтверждая оплату. На экране ноутбука появилось сообщение об успешном оформлении заказа. Затем он закрыл ноутбук