31 Часть

Поздно вечером Хёнджин вернулся со своей одиночной тренировки в зале. Он чувствовал приятную усталость в мышцах, но в душе царила лёгкость. Сегодня днём стояла тёплая солнечная погода, и парень старался насладиться ею сполна, пока вновь не пришлось возвращаться на ненавистный шест. Эти короткие минуты свободы на улице были для него бесценны.

Сегодня должен был вернуться Джисон со своего заказа, и Хён невероятно ждал этого момента. Он буквально считал часы, предвкушая встречу. Ему не терпелось вновь обнять младшего, почувствовать его привычное тепло и заботу, уткнуться лицом в его волосы и просто помолчать рядом.

Без Джисона дни в клубе казались ещё более серыми и унылыми, а ночи – невыносимо долгими и холодными. Его остроумие, его поддержка, даже его простое присутствие были для Хёнджина глотком свежего воздуха. Мысли о встрече с родным человеком были единственным, что по-настоящему поддерживало Хвана и давало силы держаться.

Хёнджин прошёл в свою комнату, быстро переоделся в наряд для выступлений — черные стринги, портупея, стикеры в виде черных звёздочек, скрывающие соски и высокие каблуки, которые застегивались до самых бедер, подчёркивающие стройное тело парня. Он уже хотел выйти в зал, как в проходе наткнулся на Бан Чана.

Стриптизёр постарался обойти мужчину, но тот резко схватил его за руку, удерживая на месте. Хван испуганно вздрогнул. Он был в полной уверенности, что Бан потерял к нему интерес, ведь тот не трогал Хёна всю прошедшую неделю, и это уже успело его насторожить.

— Мистер Бан, я иду на смену... — постарался возразить парень, но его уже властно тянули в сторону кабинета. Сопротивление было бесполезно.

— Ты мне нужен прямо сейчас, работа подождёт, — холодно проговорил Чан, открывая дверь своего кабинета.

Изнутри пахнуло привычной смесью — едким дымом дорогих сигарет, терпким ароматом мужского парфюма и затхлым запахом ворса ковра, на который не раз проливались алкогольные напитки. Хёнджин почувствовал, как сердце тревожно сжалось в груди.

Кристофер увлёк парня за собой на кожаный скрипучий диван, усаживая сверху на свои колени. Хёнджин вздрогнул от неожиданной близости и мягкости кожи под собой.

— Мой мальчик, — неожиданно нежный поцелуй опустился на щеку Хёнджина, заставляя того вздрогнуть. В этом прикосновении Бан Чана была непривычная, даже пугающая мягкость.

Затем дорожка поцелуев стала тянуться вниз по шее, обжигая кожу и заставляя младшего запрокинуть голову назад. Бан Чан нежно вдыхал его запах, словно наслаждаясь каждой молекулой его естественного аромата.

— Я позволю тебе сегодня не идти на смену. Людей в залах не так много, парни справятся и без тебя, — прошептал он, его голос был низким и бархатным. — А ты пока побудешь со мной, скрасишь мой вечер. Я так соскучился, милый. Мне так не хватало твоего тепла.

Бан Чан втянул нежную кожу на шее Хвана ртом, оставляя на ней багровый засос — метку, которая ясно говорила, кому принадлежит Хёнджин этой ночью.

— Чан... — тяжёлый выдох вырвался из груди стриптизёра. Его обнажённый торс, покрытый тонкой плёнкой пота от тренировки, прижимался к груди Бан Чана. — Я думал, что вы забыли обо мне...

— Я не доставлю тебе такой радости, дорогуша, — мужчина коварно разулыбался, продолжая терзать шею Хёна влажными поцелуями. Его пальцы скользнули по голой коже спины, лаская её. — Просто я был занят. Так много дел последнее время... Но сейчас я весь в твоём внимании.

Хёнджин едва сдержался, чтобы не показать, как ему тошно от мысли, что Крис просто дал ему передышку, и сейчас всё начнётся с новой силой. Он чувствовал, как его тело напрягается, а сердце начинает биться быстрее.

— Чан, можно я задам вопрос?.. — парень произнёс это неуверенно, напугано, боясь, что к нему вновь применят насилие за дерзость. Когда владелец клуба с любопытством в глазах кивнул, показывая, что позволяет, парень продолжил, набравшись смелости. — Почему именно мне вы уделяете так много внимания? Вокруг ведь столько других красивых парней...

На секунду Кристофер и правда задумался, его взгляд скользнул по лицу Хёнджина, словно что-то оценивая. Но в следующее мгновение на его лице расцвела ухмылка, которая не предвещала ничего хорошего.

— Неужели я тебе так надоел? Слишком навязчивый для тебя? — голос Чана был низким.

Хёнджин быстро замотал головой, его глаза расширились от испуга.

— Нет-нет, вы не правильно поняли. Просто мне интересно, чем я вас так зацепил.

Бан Чан заправил темную прядь, выбившуюся из пучка на затылке парня, его пальцы слегка задерживались на нежной коже шеи.

— Ты красивый, гибкий, сексуальный, — перечислял он, его взгляд был цепким и хищным. — А ещё ты похож на маленькую беззащитную лань, которая пойдёт на всё, лишь бы волк не убивал её.

С этими словами последовал резкий рывок. Хён оказался голой спиной на диване, придавленный весом мужчины, а Бан Чан оказался между его длинных стройных ног.

— Даже ляжет под волка, лишь бы выжить, — закончил мужчина, его голос был низким и властным, не оставляя сомнений в том, что он считал себя этим волком.

Хёнджина давно не пугал секс с начальником. Тем более сейчас Бан Чан был в хорошем настроении, что давало Хвану слабую надежду на нежность. Он крепко сжал челюсти, надеясь, что Кристофер будет к нему мягок.

Поцелуи сыпались на ключицы, поднимались к шее, затем опускались на грудь парня, которая до сих пор была прикрыта лишь блестящими стикерами для выступлений. Каждый поцелуй, каждое прикосновение вызывало мурашки, и тело Хёнджина начало откликаться на ласки, наперекор его разуму. Он тяжело дышал, чувствуя нарастающее возбуждение.

— Но прежде чем мы начнём, я должен рассказать тебе кое-что, — Кристофер внезапно оторвался от желанного тела Хёнджина, поднимая взгляд. Он наблюдал за тем, как тяжело дышит начавший возбуждаться парень под ним, в его глазах читалось предвкушение.

Мужчина выждал несколько мгновений, намеренно затягивая паузу, пока его ногти медленно и дразняще водили по стройному животу Хёнджина, где едва проступал пресс. Эта игра на нервах, этот контроль, лишь усиливали напряжение в комнате.

— Твоего дружка, Джисона, сегодня выкупили. Оплатили все его долги, — Бан говорил медленно, растягивая слова, наслаждаясь каждым мгновением реакции танцора под ним. Он видел, как кровь отливает от лица Хёнджина, как бледнеют его губы. — Он вернулся такой радостный, собрал свои вещи и уехал... Тебя не было, и мне пришлось отпустить его до твоего прихода...

Бан Чан отчётливо видел, как глаза Хёнджина замерли, неверяще уставившись на него. По телу парня пробежало леденящее оцепенение. Его разум отчаянно пытался обработать полученную информацию, временно отключаясь, чтобы защитить себя от всепоглощающей боли.

В кабинете повисла давящая тишина, нарушаемая лишь редким скрипом дивана и учащённым дыханием Хёнджина. В его голове прокручивались последние минуты ожидания Джисона, предвкушение встречи, а теперь... Пустота. Гулкая, леденящая пустота. Слова Бан Чана эхом отдавались в его сознании, разрушая все надежды.

Кровь застыла в жилах Хёнджина. Он не мог дышать, не мог двигаться. В его глазах отразилась не только боль, но и глубочайшее недоверие.

— Но... но он... он должен был вернуться, — прошептал Хёнджин, его голос был едва слышен. — Я... Я ждал. Он сказал, что вернётся.

Лицо Бан Чана искривилось в гримасе фальшивой скорби, которая только усиливала внутренний крик Хёнджина.

— О, мой дорогой Джинни, — произнес Кристофер, наклоняясь ближе и целуя его лоб, — Как жаль, что ты так наивен. В этом месте никто никому ничего не обещает. Если у кого-то появляется шанс вырваться... они его используют. Джисон был очень рад. У него появился богатый покровитель, который выкупил его полностью. Наверное, он даже не вспомнил о тебе, когда садился в ту машину.

Слова Чана, словно острые ножи, впивались в сердце Хёнджина. «Не вспомнил о тебе» — эта фраза звенела в ушах, заглушая всё остальное. Он почувствовал, как желудок скрутило в болезненный узел, а в горле поднялся ком. Все, что он знал о Джисоне, о его доброте, его обещаниях, рушилось в одно мгновение.

Боль была настолько сильной, что физические ласки Бан Чана стали неважными, они просто растворились на фоне этой внутренней агонии.

Он не мог поверить. Не мог и не хотел. Но слова Бан Чана звучали так убедительно, и этот холодный, расчётливый взгляд... Он знал, что Чан способен на любую ложь, чтобы добиться своего. Но зачем ему это сейчас? Зачем лишать его последней надежды?

— Вы лжете, — это было не утверждение, а скорее хриплый выдох. — Он бы так не поступил. Он не такой.

Бан Чан лишь усмехнулся, его глаза сверкнули торжеством. Он медленно провел большим пальцем по гладкому животу Хёнджина, заставляя его тело, наперекор воле, вздрогнуть.

— Ты слишком много о нем думаешь, мой сладкий. Он тебя забыл. А я... я никуда не денусь. Я всегда буду здесь. И ты тоже будешь здесь... Со мной... Будешь только моим...

Хёнджин застыл, когда Бан Чан потянулся губами к его шее. На инстинктах, Хван со всей силы уперся руками в грудь своего мучителя, отталкивая его с такой отчаянной энергией, что сумел перекатиться на пол, подальше от него.

— Это не правда! Вы мне врете! — Хён вскочил на ноги, уже срываясь в сторону двери, но его запястье было перехвачено железной хваткой.

Чудовищной силы удар по щеке опустился на лицо парня. В глазах Хвана мгновенно потемнело, в ушах поднялся оглушительный шум, и парень обрушился на ковёр, ударяясь головой об пол. На пару мгновений Хёнджин ещё находился в сознании, слыша тяжёлые шаги мужчины, приближающиеся к нему, но спустя мгновение всё же сознание покинуло его. Его тело обмякло на ковровом покрытии кабинета.

Бан Чан медленно подошел к обмякшему телу Хёнджина, лежащему на ковре. С легкостью подняв его на руках, он бережно перенес стриптизёра на кожаный диван. В его глазах не было ни злости, ни раскаяния, лишь холодная, расчётливая решимость. Он отошёл к массивному столу, выдвинул ящик и достал аптечку. Оттуда он вынул флакон с нашатырным спиртом и, смочив ватный диск, поднес его к носу Хёнджина.

Едкий запах мгновенно ударил в ноздри, и парень резко вздрогнул. Через пару секунд Хёнджин пришёл в сознание, беспомощно хлопая глазами и пытаясь сфокусировать взгляд. Голова раскалывалась от боли, а щека горела.

Бан Чан присел рядом, его лицо было абсолютно невозмутимым. Он вновь взял руку Хёнджина, нежно поглаживая тыльную сторону ладони, словно ничего и не произошло.

— Он сказал не звонить ему, — голос Бан Чана был мягким, почти сочувствующим. — Не тому ты доверился, Хён.

Джинни плохо понимал, что пытается ему втолковать владелец клуба, ведь из его груди уже рвался громкий крик отчаяния. Слова Бан Чана тонули в оглушительном гуле боли и предательства, которые захлестнули его. Слёзы неподвластно покатились по щекам брюнета, когда он повернул голову набок, пытаясь отвернуться от сочувственного, но такого фальшивого взгляда.

— Тише, мой сладкий, — прошептал Бан Чан, поглаживая стриптизёра по голове. — Теперь у тебя остался только я. Только я смогу защитить тебя, ты слышишь?

Из груди Хёнджина неосознанно вырвался беспомощный стон. За оцепенением, вызванным шоком, последовала волна мучительного горя. Это была не просто потеря присутствия Джисона, но и разрушение хрупкой надежды, за которую он цеплялся — надежды на то, что Джисон был его единственной настоящей связью, его спасением, его маяком во тьме. Почему Джисон не попрощался? Почему он просто уехал, оставив его одного? Эта мысль пронзала его сердце острой болью.

Неожиданно сильная хватка на горле парня вернула его в реальность, заставляя в страхе смотреть на своего мучителя. Глаза Бан Чана, до этого казавшиеся почти сочувствующими, теперь горели безжалостным огнём.

— Если ты хоть попробуешь что-то сделать с собой, куколка, ты очень сильно пожалеешь об этом, — рычал мужчина, его голос был низким и угрожающим. — Теперь ты всегда будешь находиться рядом со мной, я не отойду от тебя ни на шаг. Потому что знаю, какие мысли крутятся в твоей дурной голове. Ты меня слышишь? — мужчина встряхнул ноющую от боли голову Хёнджина, прожигая лицо парня своими бездушными глазами, словно пытаясь проникнуть в самые тёмные уголки его сознания.

Джинни быстро и испуганно закивал, судорожно схватившись за руку Бан Чана, что всё ещё сжимала его горло. Лицо владельца клуба расплылось в довольной улыбке, полной удовлетворения. Он медленно наклонился, соприкасаясь губами с губами младшего в долгом, властном поцелуе.

На языке Криса оставался солоноватый привкус от слёз Хвана, смешанный с металлическим вкусом крови — мужчина, увлечённый моментом, не рассчитал силу и случайно прикусил губу парня. Хёнджин почувствовал эту боль, но не смел пошевелиться, его тело было сковано страхом и отчаянием. Он был полностью во власти жестокого владельца клуба. Теперь Хван Хенджин стал ещё более уязвим и совершенно одинок.

***

Бан Чан сдержал своё обещание, и Хёнджин оказался буквально на привязи, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Владелец клуба даже стал ночевать с ним в одной постели, что не могло не пугать. Раньше Хёнджин мог получить хоть какую-то передышку от присутствия Бан Чана, уединившись в своей комнате, но теперь от него нельзя было скрыться даже в ванной. Каждый уголок его личного пространства был захвачен, каждый его шаг контролировался.

Прошло уже пара недель, но Хван так и не мог перестать думать о том, что Джисон бросил его, уехал и даже не попытался связаться с ним. Хёнджин до сих пор до конца не верил в слова Криса, в глубине души цепляясь за остатки надежды. Однако старший показал ему фотографии, сделанные его людьми: на них Джисон гулял по улице с мужчиной, который оплатил его долги. На снимках Джисон выглядел счастливым и беззаботным, словно и не вспоминал о своем прошлом, о Хёнджине. Эти фотографии, хоть и не были прямым доказательством, носили оттенок убедительности, медленно, но верно разрушая остатки веры Хёнджина.

Хван плакал каждый день по несколько раз, его тело трясло от каждого прикосновения Кристофера, будь то нежное поглаживание или властный захват. Он чувствовал себя пойманным в ловушку, беспомощным и сломленным. Ему хотелось кричать, бежать, исчезнуть, но он не мог ничего поделать с этим. Единственным, что ему оставалось, было терпеть, погружаясь всё глубже в пучину отчаяния.

Только танцы помогали Хёнджину до сих пор оставаться в трезвом рассудке. Каждое движение на шесте становилось способом вылить через тело всё своё горе и печаль. Он кружился, изгибался, подтягивался, чувствуя, как мышцы горят от напряжения, а душа — от невыносимой боли. В эти моменты, когда музыка обволакивала его, а тело работало на пределе, он почти забывал о своей несвободе, о Джисоне, о Бан Чане. Почти.

Он чувствовал на себе тяжелый взгляд Бан Чана, который сидел за столиком в зале напротив сцены и неторопливо выпивал. Этот тёмный, пристальный взгляд не предвещал ничего хорошего. Он был полон собственничества, словно Чан хотел поглотить его целиком, утверждая свою власть над каждым его движением, над каждым вздохом. Хёнджин знал, что это не просто взгляд восхищения, а взгляд надзирателя, который контролирует свою собственность.