37 Часть

начинает дрожать и гореть ещё сильнее. Внутри всё сжалось. Несмотря на всю боль и отчаяние, он не хотел сейчас умирать. Ему было безумно страшно, так что аж сердце замирало в груди, отбивая лихорадочный ритм. Звуки выстрелов и криков за дверью предвещали неминуемую расправу, и его разум, ослабленный болезнью и ужасом, рисовал самые жуткие картины.

Хан задержал дыхание, когда тяжёлые, размеренные шаги стали быстро приближаться к кровати, к которой он был прикован. Каждый шорох, каждый скрип пола казались оглушительными. Джисон сжался, готовясь к самому худшему.

Парень ждал выстрела, удара, каких-то грубых действий, которые бы положили конец его мучениям, но ничего из этого так и не последовало. Наступила давящая тишина, нарушаемая лишь его собственным прерывистым дыханием и стуком сердца. Набравшись последних крох храбрости, Джисон медленно убрал грязную подушку от своего лица, чтобы, наконец, заглянуть в лицо своему страху.

Замыленный взгляд Джисона с огромным трудом сфокусировался на фигуре, ворвавшейся в комнату. Перед ним стоял высокий, статный мужчина, в руке которого чётко виднелся силуэт пистолета. Незваный гость склонился прямо над Джисоном, пристально его рассматривая. Пару секунд Хан не мог поверить своим глазам и уже успел подумать, что у него начались галлюцинации от боли и страха, как вдруг услышал голос, знакомый до дрожи.

— Джисон... — это был голос Ли Минхо. Его любимого Минхо.

Только в этот момент Хан наконец уловил в полумраке комнаты знакомые черты лица мужчины. Тёмные, выразительные брови были сведены к переносице. Лицо, обычно сдержанное и невозмутимое, сейчас казалось напряженным до предела.

Едва Джисон открыл рот для того, чтобы что-то сказать, как пистолет в руке Минхо оказался направлен прямо на парня. Хан в мгновение ока отшатнулся, его тело инстинктивно дёрнулось назад, но оковы на руках не давали уйти далеко. Парень с трудом заставил себя не скулить от поглотившего его ужаса, но крик всё равно вырвался из его рта, когда грубые, сильные руки мафиози схватили его за запястья.

Раздался оглушительный выстрел, эхом прокатившийся по комнате и заставивший младшего закричать пуще прежнего и резко дёрнуться, врезаясь в тело мужчины. Сердце Джисона бешено колотилось, он был уверен, что это конец.

Только когда у парня получилось прижать свои руки к груди, он наконец понял, что он больше не прикован к кровати. Оковы исчезли. Пуля, выпущенная из пистолета, разрушила цепь, соединяющую браслеты наручников, освободив его запястья. Минхо не целился в него, он целился в цепь. Осознание этого пришло не сразу, но когда оно пришло, вместе с ним пришло и облегчение, смешанное с шоком. Он был свободен.

Неожиданно, без лишних слов, Джисона пихнули обратно на кровать. Ослабший, измученный организм без сопротивления поддалось этому действию. Страх только возрос, когда его обнажённое, искалеченное тело завернули в одеяло на манер рулета, плотно, но бережно, и затем подхватили на руки.

Хан смутно видел, что происходило дальше. Его вынесли в коридор, залитый ярким светом, который резал глаза после полумрака комнаты. После этого Ли Ноу закрыл его лицо одеялом, не позволяя видеть что-то ещё. Джисон мог лишь слышать звуки вокруг себя и со страхом ждать хоть какого-то намёка на дальнейшую над ним расправу, не понимая, что происходит. Из-за плотной ткани одеяла до него донёсся незнакомый голос.

— Господин Ли, — послышался голос мужчины. — Мы нашли Джихуна. Он прятался в подвале, как самая настоящая крыса. Как с ним поступим?

Минхо молчал некоторое время, находясь в раздумьях. Его голос, когда он наконец заговорил, был холодным и властным.

— Его живым доставить в Сеул. Господин Мацуко изъявил желание самостоятельно казнить зачинщика, — проговорил Минхо, прижимая драгоценный свёрток в руках ближе к себе, словно защищая его от всего мира. — Всех остальных убить. Работников обеспечить едой и всем необходимым, бордель не продолжит свою работу до особого распоряжения начальства. Чон, ты тут за главного. Всё ясно?

— Да, Господин Ли, — ответил мужчина. Он почтительно поклонился преемнику клана Минамото и отошёл в сторону, чтобы приступить к выполнению приказов.

Через крохотную щель в одеяле, которое укутывало его, Джисон успел увидеть залитую свежей кровью светлую стену. Его желудок тут же скрутило от тошноты и неутихающего страха, который сковывал его. Он инстинктивно зажмурился, пытаясь стереть эту картину из памяти.

Через несколько мгновений его обнажённые ступни, не защищённые теплом одеяла, коснулись прохладного ночного воздуха. Его вынесли на улицу. Для Джисона, который целый месяц не был на свежем воздухе, это казалось каким-то болезненным бредом. Воздух был чист, но его лёгкие, ослабленные болезнью, воспринимали его с неприятным жжением.

Послышался глухой звук открывания двери машины, и уже через секунду Джисон оказался лежащим на заднем сиденье. Он чувствовал, как его тело осторожно устраивают поудобнее.

— Поспи немного, — проговорил Минхо, его голос был мягким, но в нём сквозила скрытая тревога. — Я отвезу тебя в больницу, просто потерпи ещё немного.

Затем Ли Ноу сел за водительское сиденье, закрыл дверь и завёл машину. Мотор заработал, и автомобиль плавно тронулся.

Ощутив призрачное чувство безопасности, которого он был лишён так долго, веки Джисона начали стремительно тяжелеть. Обессиленный организм, измученный физическими и эмоциональными страданиями, поддался желанию забыться и погрузился в сон.

***

Давно Со Чанбин не был в таком приподнятом настроении. Он ехал обратно в Сеул после долгой командировки в Кёнгидо, и его душа буквально пела от распирающего его счастья. Причина была проста: Ли Феликс наконец поддался на уговоры и позволил старшему прийти в свою квартиру. Именно туда мафиози и направлялся, предвкушая долгожданную встречу. Желание увидеть Ликси и их щенка было просто невероятным, оно гнало его вперёд, невзирая на усталость от дороги.

Спустя пару часов Чанбин наконец подъехал к дому, в котором жил Феликс. Его сердце забилось быстрее, когда он позвонил в домофон и поднялся на нужный этаж на лифте.

Однако, вместо радостной встречи, его встретил рыдающий, задыхающийся Ликс с красным, опухшим от слёз лицом. Улыбка мгновенно сползла с лица Чанбина. Несколько минут Бину просто пришлось прижимать парня к себе, пытаясь успокоить его, совершенно не понимая, в чём причина этой истерики. Он чувствовал, как дрожит тело Феликса, слышал его надрывные всхлипы.

Только через какое-то время, сквозь надрывные вопли Ликса, мужчине удалось понять, что речь идёт о Джисоне — том самом друге Ликса из клуба, с которым Бин уже успел познакомиться.

Поняв из отрывистых, сбивчивых слов любимого, что с Ханом произошло что-то плохое, Чанбин сразу же позвонил Минхо. Однако, как на зло, старший не брал трубку. Сердце Бина сжалось от дурных предчувствий. Он был или занят, или... Бин не хотел думать о другом исходе, боясь худшего.

Как выяснилось через несколько часов, когда новости из клана наконец дошли до него, Ли Ноу был ранен во время бунта в резиденции босса и срочно доставлен в клинику.

***

После того как Джисон завершил звонок, Ли Феликса стало мелко потрясывать от накатившего ужаса и страха. Он не мог поверить, что что-то ужасное могло произойти с его лучшим другом. В голове роились тревожные мысли. Неужели в этом виноват его клиент?.. Всё могло быть, но было рано делать выводы, и эта неопределённость мучила парня ещё больше.

Слёзы стали неконтролируемо катиться по его щекам, а Ёнбок трясущимися пальцами набрал номер Хван Хёнджина, чтобы узнать от него хоть что-нибудь. Гудки тянулись мучительно медленно, и спустя пару минут трубку так никто и не снял. Это только усилило его панику.

Уже рыдая в голос, блондин накинул на себя первую попавшуюся под руку одежду, вызвал такси и направился к «Городу греха». Он отчаянно цеплялся за надежду найти там хоть какую-то информацию о Джисоне. Он надеялся связаться с Хенджином, рассказать ему о произошедшем, однако разочарование ждало Феликса прямо на входе. Охрана не впускала его, ссылаясь на "чёрный список" заведения.

На днях Ликс уволился, и, видимо, Бан Чан таким образом предотвратил любые его попытки вернуться и, возможно, что-то узнать.

Неконтролируемый рёв разразился на всю квартиру, когда парень вернулся домой, его надежды рухнули. Он чувствовал себя загнанным в угол, но одна мысль всё ещё давала ему силы: он надеялся, что когда Чанбин вернётся в город, он сможет спасти Джисона. Ликс понимал, что сам он бессилен, но верил в силу и влияние своего возлюбленного.

Но, как оказалось даже Чанбин тут был не в силах что-то сделать. Джисона увезли неизвестно куда и даже звонки важным людям клана плодов не дали. Распоряжений сверху не поступало, а значит это личные дела борделя. Тут Чанбин был бессилен. Бан Чан не был ему другом и Бин не имел права вмешиваться в его дела.

***

Когда до Чанбина наконец дошли новости о том, что Минхо назначен преемником босса, он сразу же связался с ним. Это было необходимо чтобы хоть как-то успокоить и без того неспокойного Ликса. Все эти недели Ёнбок был словно на иголках, постоянно плакал и пребывал в глубокой тоске. Только присутствие Чанбина и его забота не давали парню с концами уйти в себя.

Ли Ноу был в ужасном состоянии после больницы, его тело ещё не до конца оправилось от ранений, но после слов Чанбина о последнем звонке Джисона, мужчина стал рваться к правде с новой, невероятной силой. Боль от ран отступила на второй план, вытесненная мучительным беспокойством за Джисона. Для Минхо не существовало ничего более важного, чем найти его.

К поиску пропавшего стриптизёра было подключено много связей и рядовых людей клана. Они опрашивали всех подряд, хватались за любые намёки и крупицы информации, которые могли бы привести их к Джисону. Каждый допрос, каждая проверка информации велась с беспрецедентной тщательностью. Ресурсы, которыми теперь обладал Минхо как преемник, были колоссальны, и он использовал их без колебаний, не жалея ни сил, ни денег.

Люди клана работали круглосуточно, прочёсывая каждый уголок Сеула, где мог бы быть Джисон. Они опрашивали владельцев других клубов, уличных информаторов, которые могли бы слышать что-либо о произошедшем.

Поиски были напряжёнными, но благодаря ресурсам клана и скорости их действий, зацепка нашлась быстрее, чем можно было ожидать. Ключевой прорыв произошёл благодаря камерам видеонаблюдения. Тщательно изучив записи с камер неподалеку от «Города греха» в день исчезновения Джисона, люди клана Минамото смогли отследить фургон, на котором его увезли.

После нескольких дней поисков, нужный фургон был найден на непримечательной парковке на окраине города. Вскоре был установлен и водитель. Это был мелкий преступник, который часто подрабатывал на перевозках для различных теневых организаций.

Водителя, дрожащего от страха, сразу же схватили и доставили в один из тайных домов клана. Это было мрачное, неприметное здание, где стены, казалось, впитывали любые звуки, не выпуская их наружу. Там он был подвергнут допросу. Методы клана были жёсткими, но эффективными. Под давлением, которое не оставляло шансов на сопротивление, водитель вскоре сознался.

Он не только рассказал, что получил приказ отвезти стриптизёра из «Города греха» в Пусан, в бордель, которым теперь управлял некто Ан Джихун. Его голос дрожал, когда он добавил, что слышал, как Джихун обсуждал план нападения на Мацуко со своим приятелем. Водитель, пряча взгляд, пересказал обрывки фраз, которые он уловил: о том, как отвлечь охрану, о слабых местах резиденции, и так далее. Он даже назвал имя сообщника Джихуна, которое было знакомо Ли Ноу.

Ли Ноу был знаком с Джихуном ещё с самого приюта. Он знал этого человека как хитрого и подлого, но абсолютно неспособного действовать в одиночку. Минхо сразу понял, что этот крысёныш никогда не посмеет действовать без поддержки, у него был сообщник, и, скорее всего, далеко не один.

Минхо вспомнил, что когда-то бордель в Пусане официально принадлежал Бан Чану, но по документам был продан ещё несколько месяцев назад. Теперь, когда Джихун, связанный с Баном, управлял этим местом и был замешан в заговоре, картина начала складываться. Было ясно, что Чан лишь хотел отвести внимание от своих грязных делишек, создав иллюзию непричастности. Кажется, именно он был зачинщиком бунта, используя Джихуна как пешку и инструмент отвлечения.

Но перед тем, как предпринять серьёзные действия и обрушить всю мощь клана на заговорщиков, сперва было необходимо согласовать всё с начальством. Минхо не мог казнить предателей без ведома Мацуко, даже будучи его преемником.

Так же парень решил пока что не упоминать о Джисоне и о том, что собирается списать его долги. Не хотелось так сразу пользоваться приобретённой властью, чтобы Мацуко не подумал, что он поступает бездумно.

Дэсон внимательно выслушал своего воспитанника, его взгляд был проницательным, как и всегда. Он сказал лишь, что если Минхо уверен, то он может делать так, как считает нужным, но если он ошибается, то это будет стоить ему авторитета и доверия в глазах босса и подчинённых.

Это было не просто разрешение, а испытание. Мацуко доверял Минхо, но требовал от него полной ответственности и безошибочности. Теперь Минхо вновь предстояло доказать, что он достоин быть наследником, и что его интуиция и выводы верны.

Минхо не сомневался в своих выводах. Он знал Бан Чана, знал его методы. Получив молчаливое одобрение Мацуко, Ли Ноу начал действовать. Он собрал лучших бойцов клана, тех, кто был абсолютно предан ему и Дэсону. Операция по устранению заговорщиков была спланирована с холодной точностью, учитывая каждую деталь. Минхо собирался не просто подавить остатки бунта, а выкорчевать его корни, показав всем, что с кланом Минамото шутки плохи.

***

Джисон пребывал в болезненном полудрёме всю долгую дорогу от Пусана до больницы в Сеуле. Его тело горело от лихорадки, а сознание то и дело ускользало. Минхо гнал по трассе, чтобы как можно скорее доставить парня в клинику — ту самую, где недавно латали его самого. Этим врачам он мог доверить Джисона, ведь они уже доказали свою преданность клану Минамото.

Спустя несколько часов напряжённой езды машина наконец оказалась в Сеуле, на парковке больницы. Минхо, не теряя ни секунды, аккуратно вынес закутанного в одеяло Джисона, который уже был без сознания, и понёс его в здание.

Минхо кратко, но ясно объяснил врачам, что произошло. При виде ужасного состояния Джисона, медицинский персонал сразу же стал оказывать ему первую помощь.

Когда Джисона, бледного и неподвижного, увезли на кушетке в глубины больничного отделения, Минхо остался стоять посреди коридора, словно его собственные ноги перестали слушаться. Гул тележки, увозящей Джисона, ещё долго отдавался в его ушах, заглушая все остальные звуки больницы.

Ли Ноу смотрел вслед удаляющейся фигуре Джисона и чувствовал, как его собственное тело изнутри пожирает чувство вины и беспомощности.

Эти тревожные вопросы поглотили разум Ли Ноу. Он устало осел на кресло в зоне ожидания, его плечи поникли, а взгляд устремился в стену. Он не собирался уходить. Он собирался дождаться результатов всех анализов и переговорить с врачом, чтобы получить хоть какую-то ясность и начать действовать, чтобы исправить то, что ещё можно было исправить. В этом ожидании он был один на один со своим страхом и своей виной за то, что не смог защитить Джисона раньше.