32 Часть

Бан Чан сидел на диванчике в зале и наблюдал за тем, как Хван Хёнджин элегантно крутится вокруг шеста.

Теперь этот парень был в полном одиночестве, беззащитен и уязвим, полностью в распоряжении Криса.

Кристоферу хотелось, присвоить этого своенравного танцора, сделать его только своим. Чтобы Хван обслуживал только его одного. Это было вполне осуществимо. Нужно лишь выплатить за Хенджина долги, считай перекупить их и самого парня.

Внезапно пришедшая идея, заставила расцвести улыбку на лице мафиози. Он отставил в сторону бокал виски, поднялся с дивана и подошел к шесту, на котором танцевал Хён. Сильная рука обхватила предплечье Хёнджина цепким захватом, рывком выдергивая его из привычного ритма танца. Не ожидавший такой грубости, Хёнджин издал короткий, испуганный вскрик, его тело инстинктивно напряглось.

— Идем ко мне, — властный голос Бан Чана звучал низко и требовательно. — Не сопротивляйся, идем.

Паника мгновенно сковала Хёнджина. Он отчаянно вцепился побелевшими пальцами в гладкий металлический шест, словно тот мог удержать его от неминуемой беды.

— Мистер Бан, я на смене, — прошептал Джинни дрожащим голосом, его глаза молили о пощаде. Он уперся ногами в скользкий пол, пытаясь хоть как-то замедлить движение Бан Чана, чувствуя, как сильная хватка тянет его вперед. Каждый мускул его тела напрягся в отчаянной попытке сопротивления, но силы были неравны. — Я не могу уйти... Пустите, пожалуйста...

В ответ Бан Чан издал низкий, звериный рык. Его губы презрительно скривились, обнажая ряд белых, хищных зубов. Злобная ухмылка исказила его лицо, делая его еще более пугающим.

— Я сказал идем, — прорычал Крис, и его рывок стал еще более резким и безжалостным. Хенджин почувствовал, как его пальцы соскальзывают с шеста. Тело стриптизёра беспомощно подалось вперед, увлекаемое неумолимой силой владельца клуба.

Хёнджин заскулил от внезапной боли, когда запястье сдавила стальная хватка Бан Чана. Костяшки пальцев владельца побелели от напряжения, врезаясь в нежную кожу. Острая боль пронзила руку, и Хёнджин был уверен, что на этом месте обязательно останется багровый след. Он попытался вырваться, но хватка лишь усилилась, лишая его всякой надежды на освобождение.

Джинни буквально волокли по залу, мимо удивленных и любопытствующих взглядов посетителей и других танцоров. Хёнджин чувствовал себя униженным и беспомощным, его ноги волочились по полу, а в горле застрял крик.

Наконец, его грубо затолкнули внутрь темного кабинета Бан Чана и захлопнули дверь. Звук щелкнувшей защелки отозвался ледяным ужасом в сердце Хвана. От сильного толчка Хён потерял равновесие и упал на кожаный диван, сжимаясь от испуга, его глаза с ужасом смотрели на надвигающуюся угрозу.

— Не строй такое лицо, — еле переплетая языком, проговорил Чан. — Я не собираюсь трогать тебя сейчас. Расслабься я сказал!

От резкого тона Бан Чана Хёнджин вздрогнул всем телом, словно от удара. Его взгляд, до этого мечущийся по темному кабинету, опустился на собственные дрожащие руки. Кожа на запястьях горела от боли, напоминая о грубом захвате.

— Я позвал тебя, чтобы предложить тебе кое-что... — более спокойным, но от этого не менее властным голосом произнес Бан Чан, опускаясь на диван рядом с Хёнджином. Кожа дивана скрипнула под его весом. Хёнджин невольно отодвинулся, стараясь сохранить хоть какое-то расстояние между ними. — Ты сейчас остался абсолютно один. Тебя больше некому защищать. Так зачем тебе оставаться в этом клубе? Приглашаю тебя перейти на моё полное попечение и переехать ко мне...

Бан Чан усмехнулся, заметив, как испуганный взгляд Хёнджина, до этого устремленный на свои руки, вмиг метнулся к нему. В глазах младшего плескались непонимание и зарождающийся ужас.

— К вам?.. Зачем?.. — пролепетал Хёнджин, часто моргая, словно пытаясь прогнать наваждение. Его голос звучал тонко и неуверенно, выдавая его крайнее замешательство.

— Я выплачу долги клану за тебя, — медленно и отчетливо произнес Бан Чан. — И ты уже будешь отрабатывать их не в этом грязном борделе, а... со мной. У тебя будет крыша над головой, еда, и, поверь мне, условия будут... гораздо лучше. Неплохое предложение, верно? — Банчан расплылся в широкой, коварной улыбке, от которой у Хёнджина по спине пробежали мурашки. Что-то в этой улыбке, в этом тоне, обещало совсем не то "лучшее", о котором говорил старший. Хёнджин съежился еще сильнее, чувствуя себя загнанным в угол.

Предложение звучало как капкан, завуалированный под спасение.

— Ты только представь, Джинни, — голос Бан Чана звучал теперь почти ласково, полностью обволакивая Хёнджина. — Ты выберешься из этого места, станешь... почти свободным человеком. Не будешь ни в чем нуждаться, у тебя будет всё, что захочешь. Не будешь обслуживать толпы мужиков в день, лишь меня одного... иногда... Проценты перестанут капать... Будешь торговать видом своего тела через интернет и постепенно сможешь отдать мне долг... — последняя фраза прозвучала с многозначительной ухмылкой, заставив Хёнджина внутренне содрогнуться.

В его голове мгновенно всплыл образ Кристофера, его холодные глаза и резкие движения. Было даже страшно вообразить, что этот жестокий человек сделает с ним, если Хён ему откажет. Может, в наказание переведёт в еще более грязное и злачное заведение, где условия будут невыносимыми, а клиенты — отвратительными. А может... может просто убьёт в порыве ярости, посчитав его непокорность личным оскорблением.

— Ну ты подумай пока, — видя, как сильно напрягся Хёнджин, как побелели его губы, проговорил Бан Чан, поднимаясь с дивана. Он направился к массивному барному шкафчику в углу кабинета. — А я налью тебе коньяк... немного расслабиться.

Хёнджин молча наблюдал за тем, как мужчина достает из шкафа хрустальный графин и наполняет тяжелый бокал янтарной жидкостью.

Мысль о работе порно-стримером, которую недвусмысленно подразумевал Кристофер, не приносила облегчения. Страх сковывал его при одной только этой мысли. Да, он знал, что это довольно прибыльная сфера, и теоретически, он сможет достаточно быстро выплатить долг Бану с меньшими физическими усилиями, чем в клубе. Но сама идея выставлять себя напоказ, заниматься этим уже не перед случайными пьяными посетителями, а перед безликой толпой в интернете, вызывала у него тошноту и ужас.

Словно прочитав его мысли, Бан Чан вернулся с бокалом и протянул его Хёнджину.

— Понимаю, о чем ты думаешь, — произнес он, его голос стал мягче, почти убеждающим. — Но мы оборудуем тебе собственную студию прямо в квартире. Купим множество игрушек, любое оборудование, какое захочешь. У тебя будет всё для комфортной работы, не выходя из дома. А это значит, что ты будешь в полной безопасности, под моей защитой. Никто тебя не тронет. Разве это не лучше, чем каждый вечер возвращаться на шест, а потом в койку с очередным мужиком? Подумай об этом, Джинни. Это твой шанс на новую жизнь.

— Буду ли я в безопасности, проживая с вами под одной крышей...? — прошептал Хёнджин, его голос дрожал от страха и неуверенности. Слова едва сорвались с губ, но тишина кабинета сделала их отчетливо слышимыми для Бан Чана. — Мне страшно...

Бан Чан медленно подошел к дивану, где съежился Хёнджин, и опустился на корточки прямо перед ним, оказавшись на одном уровне с его испуганными глазами. Его лицо выражало что-то, похожее на... терпение? Или это была всего лишь очередная маска?

— Я буду стараться сдерживать себя и не применять к тебе физическую силу... — произнес Бан Чан, его взгляд скользнул по лицу младшего.

Хёнджин сильно дернулся, инстинктивно отпрянув, когда чужая рука потянулась к его лицу, чтобы убрать выбившуюся прядь темных волос за ухо. Прикосновение было неожиданно легким, почти нежным, но это не смогло успокоить дрожащего Хёнджина.

— Если ты будешь послушным, будешь делать то, что я говорю... то я буду холить и лелеять тебя... Обещаю. Соглашайся, Джинни, и я прямо сейчас выплачу все твои долги этому клану. Ты будешь свободен от них.

Хёнджин сжался еще сильнее под этим давлением, словно пытаясь стать невидимым. Он отчетливо понимал, что согласие сделает его рабом Бан Чана, его личной игрушкой, возможно, даже в более изощренной форме, чем раньше. Сама мысль об этом вызывала отвращение и леденящий страх.

Но в то же время в глубине души мерцала крошечная искорка надежды. Это был шанс выбраться из этого ада. Если он согласится, у него будет крыша над головой, еда, какая-никакая защита.

А стримы... он будет много стримить, наберет много подписчиков, сможет зарабатывать достаточно, чтобы... чтобы что? Чтобы однажды сбежать? Эта мысль, слабая и призрачная, зацепилась в его сознании.

Он возобновит написание своих картин, начнет продавать их. Соберет достаточно денег, расплатится с долгами и сбежит из лап Бан Чана. Это был рискованный план, почти безумный, но сейчас он казался единственным проблеском света в кромешной тьме.

— Ну же, сладкий, — голос Бан Чана был мягок. Он наклонился ближе, его дыхание опалило щеку Хёнджина. — Разве ты предпочтешь проживание в комфортных условиях, в тепле и безопасности, тому чтобы сосать маленькие члены толстых, потных мужиков в каком-нибудь клоповнике? Ты же у меня умненький мальчик и сделаешь правильный выбор. А ещё я знаю, что ты любишь вкусно кушать, спать в мягкой постели и жить в прекрасных условиях. Всё это будет у тебя, если согласишься на мои условия, — Чан протянул младшему тяжелый хрустальный стакан, наполовину наполненный янтарным коньяком, словно предлагая не напиток, а сделку, скрепляемую этой горькой жидкостью.

Хван прекрасно понимал, в какую западню он может угодить. Этот человек, мог сделать с ним всё, что угодно. Гораздо хуже тех унижений, которым он подвергался от клиентов «Города греха». Там, среди других танцоров, персонала и охраны, он чувствовал хоть какую-то иллюзию защиты, а наедине с Кристофером он будет абсолютно беспомощен, словно новорожденный котенок, полностью зависящий от чужой воли.

С отчаянной решимостью Хёнджин запрокинул голову и залпом вылил в рот обжигающую жидкость. Коньяк резкой волной прокатился по горлу, вызывая мгновенную горечь и жжение, от которых парень невольно поморщился. Но этот физический дискомфорт казался ничтожным по сравнению с той душевной болью и страхом, что терзали его изнутри.

Несмотря на все опасения, вариант предлагаемый Крисом, каким бы пугающим он ни был, казался Хёну гораздо более перспективным.

В его наивной душе теплилась надежда, что Чану рано или поздно надоест его мучить, особенно если он не будет поддаваться его извращенным желаниям. А пока что он сможет более простыми способами, чем унизительная проституция в клубе, расплатиться с долгами. Стримы из комфортной квартиры, рисование картин... он сможет заработать, стать независимым и однажды сбежать из этой золотой, но такой страшной клетки.

— Я согласен на ваше предложение... — тихо, почти беззвучно прошептал Джинни, опустив пустой стакан на столик дрожащей рукой. — Я постараюсь в кратчайшие сроки отработать долг и расплатиться с вами...

— Вот умничка, — промурлыкал Крис, его лицо расплылось в довольной улыбке.

Он придвинулся ближе и, приобняв Хёнджина за плечи, небрежно погладил его по взъерошенным волосам. Этот жест, призванный, вероятно, показать расположение, вызвал у Хёнджина лишь новый прилив тревоги. Парень чувствовал себя пойманным в ловушку, и ласковое прикосновение лишь усиливало это ощущение.

***

Так Хёнджин и переехал в квартиру Кристофера.

Сборы заняли меньше часа. В прошлой, другой жизни, до того как долги и отчаяние затянули его в эту трясину, Хёнджин был настоящим модником, любил красивые наряды и стильные аксессуары. Теперь же его имущество умещалось в один небольшой, видавший виды чемодан.

Он складывал немногочисленные футболки, пару джинсов, наряды для выступлений, в надежде, что они ему больше не понадобятся, комплекты белья, предметы личной гигиены. Парень грезил, что когда сможет выбраться из этой долговой ямы, он сможет покупать себе столько вещей, сколько заблагорассудится его душе.

Эта мечта, словно слабый лучик света в конце темного туннеля, согревала его и помогала отвлечься от настоящего ужаса, который происходит в его жизни.

Перед самым выходом Хёнджин тяжело вздохнул оглядывая в свою комнату и уже было шагнул за порог, как его взгляд невольно скользнул в сторону ванной комнаты, которую он делил с Джисоном.

Сердце болезненно кольнуло и Хенджин отвернулся, пытаясь подавить нахлынувшую грусть. Но тоска, смешанная с необъяснимой потребностью хоть на мгновение вернуться в прошлое, оказалось сильнее обиды и горечи.

Парень подошел к двери в ванную и заглянул внутрь. Дверь в комнату Джисона была приоткрыта. Затаив дыхание, Хён шагнул внутрь.

Комната младшего выглядела так, словно время замерло в тот самый день, когда он уехал в провинцию Кёнгидо со своим клиентом.

На столе лежал все тот же тонкий слой пыли, разбросанные вещи, скомканная одежда, открытая косметичка. Постельное белье на кровати было небрежно скомкано. Было единственное, что не давало покоя Хёнджину, что зацепило его взгляд и заставило сердце вновь болезненно сжаться.

Жужик, любимая мягкая игрушка Джисона, без которой он не мог засыпать, до сих пор оставалась одиноко лежать на подушках. Будто до сих пор ждала, что за ней вернуться, заберут и вновь прижмут к себе.

В глазах Хвана защипало от накатывающихся слез. Эта маленькая, потрепанная игрушка, которую Джисон всегда так бережно хранил, в этом заброшенном, пропитанном чужой болью месте, казалась воплощением беззащитности и покинутости.

Хенджин не мог оставить эту маленькую плюшевую выдрочку в этом гнилом месте. Он подошёл к кровати младшего и забрал игрушку вместе с собой. Рука танцора дрогнула, когда он осторожно взял плюшевую выдрочку. Её ткань была мягкой и немного помятой, храня тепло чужих рук.

Хёнджин прижал выдрочку к себе, словно обнимая самого Джисона. Джинни не мог поверить, что Хан оставил одного даже Жужика, не говоря уже о самом Хёне. Всё произошедшее было странным и не ясным. Не верилось, что Хан действительно ушел вот так, даже не попрощавшись.

«Он бы не оставил Жужика...» – упрямо твердил себе Хёнджин, крепче сжимая игрушку в своих руках.

Эта маленькая деталь противоречила всему, что он знал о Джисоне. И это противоречие порождало мучительное чувство тревоги и неопределенности, заставляя его усомниться в той простой версии отъезда, которую ему внушали и он пытался её принять. Что-то случилось. Что-то, о чем он не знал. И эта мысль ледяным ужасом сковала его сердце.

Хенджин вернулся в свою комнату, засунул плюшевую игрушку в свой чемодан и отправился на первый этаж борделя, где его уже ждал Бан Чан.

— Ты долго. Разве я не сказал, чтобы ты был быстрее? Помимо тебя, у меня очень много дел, — Кристофер схватил парня за предплечье и поволок на улицу, чтобы усадить в свою машину.

Дорога была недолгой, Бан жил совсем недалеко от своей работы. Квартира владельца стриптиз–клуба находилась в небольшом типичном корейском районе в центре Сеула. Это был район с невысокими домами, с несколькими многоэтажками, утопающими в зелени небольших скверов и палисадников.

Для Хёнджина это место выглядело изолированным и незнакомым, усиливая чувство беспомощности. Узкие улочки казались лабиринтом, из которого невозможно сбежать, а тишина вечера зловещим предзнаменованием.