39 Часть

Джисон замолчал, недовольно поджав губы. С одной стороны, предложение Минхо действительно было весьма заманчивым. Квартира лишней не была – более того, она была жизненно необходима. Но это обязывало Джисона ещё больше, чем прежде, делая его зависимым от человека, которому он пока не мог доверять. С другой стороны, он не желал быть "ответственностью" для этого мужчины. Его гордость кричала "нет", но разум подсказывал, что другого выхода нет.

— Переоденься в новую одежду, а я пока заберу твои документы о выписке и рецепт для домашнего лечения, — голос Минхо нарушил тишину, его тон был строгим, не оставляющим места для споров. С этими словами он вышел из палаты, плотно закрыв дверь за собой.

Джисон сначала стоял в ступоре пару мгновений, а затем он взял брендовый пакет с одеждой, стоявший на тумбочке, и зашел за ширму, чтобы переодеться.

Комплект одежды приятно удивил. В пакете лежали: черная толстовка на молнии с капюшоном, белая футболка, широкие черные брюки и кроссовки белого цвета с черными вставками. Вещи были явно дорогие, качественные, идеально подобранные по размеру.

Получившийся образ был близок стилю Джисона. Это вызвало какое-никакое чувство комфорта – впервые за долгое время. Это был не наряд для выступлений у шеста, не грязный халат борделя, не больничная рубаха, а настоящая одежда, которая возвращала ему частичку себя.

Когда Джисон вышел из-за ширмы, он чувствовал себя чуть более уверенно. Он был готов к выписке, хоть и с тяжёлым сердцем. Через несколько минут Минхо вернулся с папкой документов. Он бросил взгляд на Джисона, и лёгкая улыбка тронула его губы.

— Готов? — спросил Минхо, протягивая руку. Джисон проигнорировал жест, но кивнул.

У Хана даже не было никаких вещей, которые ему нужно было забирать из палаты, поэтому он просто молча направился вслед за Ли Минхо. Они прошли по длинным больничным коридорам, спустились на лифте на нулевой этаж, где воздух стал прохладнее, и наконец попали на подземную парковку.

Джисон вновь проигнорировал Ли Ноу, когда тот открыл переднюю пассажирскую дверь, и сел на заднее сиденье машины, сразу же пристёгиваясь ремнем безопасности. Он не хотел сидеть рядом с Минхо, не хотел создавать иллюзию близости, которой больше не чувствовал. Минхо поджал губы, но промолчал. Мужчина сел за руль, пристегнулся и завёл машину.

— Нам ехать не больше двадцати минут, может, хочешь по пути заехать в какой-нибудь ресторан, взять еду на вынос? — Ли даже не ждал, что ему ответят, а поэтому просто надел солнечные очки, скрывая глаза, и привёл авто в движение. — Значит решено, заедем в суши-ресторан. Я знаю, что ты любишь японскую кухню. — его голос был спокойным, что даже начал неосознанно раздражать Хана.

Джисон отвернулся к окну, глядя сначала на серые бетонные стены парковки, а потом и на пасмурные улицы Сеула. Асфальт на дорогах был мокрым от дождя, отражая в себе огни фонарей и неоновых вывесок. Стёкла машины за пару минут полностью, покрылись мельчайшими каплями воды.

Высокие, устремлённые ввысь небоскрёбы терялись в низкой облачности, их верхние этажи растворялись в серой дымке. Несмотря на дождь, улицы были полны людей. Они спешили, прикрываясь чёрными зонтами или накинув капюшоны.

Яркие неоновые вывески магазинов и ресторанов горели тысячами огней. Жаркий пар поднимался из канализационных люков, извиваясь в свете фар. Проезжающие мимо машины оставляли за собой шлейфы брызг. Это был город, который не замедлял свою жизнь даже под сильным ливнем, город, полный жизни и движения.

Джисон смотрел на всё это с неким чувством отрешённости, хотя в его голове роились тысячи мыслей. Он пытался сдержать свою ненависть и злость перед этим миром, который растоптал его, воспользовался как половой тряпкой и выкинул. Он не понимал, за какие грехи всё это свалилось на него, чувствуя себя несправедливо наказанным.

Несмотря на свою обиду, Хан украдкой кидал взгляды на лицо Минхо, которое отражалось в зеркале заднего вида. Было видно, как мафиози был напряжён. Он с силой сжимал руки на руле, его взгляд внимательно следил за дорогой, а венка на виске вздулась и пульсировала, выдавая внутреннее напряжение.

Время, когда Джисон думал, что хорошо знает Ли Ноу, прошло. Теперь он был уверен, что не знает этого человека хотя бы на крупицу. Этот мафиози не был так прост, каким показался поначалу. У Минхо был свой холодный расчёт, который только предстояло разгадать Хану.

За размышлениями парень не заметил, как на светофоре Ли достал сигарету и закурил. По салону распространился сладкий запах табака. Это был не резкий, едкий дым дешёвых сигарет, а тонкий, приятный аромат, смешанный с едкими, но одновременно притягательными нотами. Он был сухим и горьковатым, с едва уловимой землистой примесью, проникающей глубоко в лёгкие. Этот запах был настолько манящим, что Джисон жадно вдохнул носом живительный никотин.

Заметив реакцию парня на заднем сиденье, Минхо обернулся, его глаза через тёмные линзы солнечных очков смотрели прямо на Джисона. Он протянул ему пачку Marlboro Red и зажигалку.

— Будешь? — спросил Минхо, не забывая контролировать сигнал светофора.

Джисон застыл от резкого движения мужчины, но затем медленно кивнул. Не раздумывая, он забрал протянутые ему курительные средства. Хан всё ещё нуждался в чём-то, что могло притупить боль, пусть даже на мгновение.

Джисон медленно вытащил сигарету из пачки. Его пальцы, всё ещё немного дрожащие, привычно зажали фильтр. Он поднёс сигарету к губам, затем взял зажигалку, щёлкнул колёсиком. Маленькое пламя вспыхнуло, осветив его лицо на долю секунды. Он поднёс огонь к кончику сигареты, глубоко вдохнул, и терпкий дым наполнил его лёгкие.

Первая затяжка была резкой, обжигающей, но одновременно принесла мгновенное облегчение. Никотин ударил в голову, вызывая лёгкое головокружение, которое было почти приятным после дней апатии. Джисон почувствовал, как напряжение в его теле немного спадает.

Он опустил стекло, открывая форточку наполовину. Прохладный, влажный воздух ворвался в салон, смешиваясь с плотным сигаретным дымом. Джисон сделал ещё одну глубокую затяжку, медленно выдыхая дым в открытое окно. Он смотрел, как серые клубы растворяются в пасмурном воздухе, унося с собой часть его боли и тревоги.

Минхо, не говоря ни слова, наблюдая за ним в зеркало заднего вида. Он видел, как меняется выражение лица Джисона, как его плечи немного расслабляются. Он понимал, что это был не просто никотин, а своего рода якорь, возвращающий Джисона к привычному миру, к самому себе.

Джисон продолжал курить, глядя на проносящиеся мимо улицы. После полученной дозы никотина он стал чувствовать себя немного лучше, но боль и обида никуда не делись. Они лишь отступили на задний план, ожидая своего часа.

Через пятнадцать минут неторопливой поездки, во время которой Джисон молча курил, а Минхо вёл машину, авто наконец остановилось на парковке улицы, наполненной различными ресторанами. Джисон не сразу понял, в каком районе они сейчас находятся, но по названиям улиц смекнул, что это был район Кённидан-гиль.

Хан знал, что этот район является достаточно спокойным и умиротворённым, в отличие от того же шумного и суетливого Каннама. Здесь не было ярких вывесок ночных клубов и суеты деловых центров, лишь уютные кафе и небольшие магазинчики.

Кённидан-гиль в пасмурный день источал особую атмосферу. Узкие улочки, плавно спускающиеся с холма, были вымощены аккуратной брусчаткой, влажной от дождя. Вдоль дорог стояли невысокие, но стильные здания, сочетающие современную архитектуру с элементами традиционных корейских элементов. Стены некоторых кафе были увиты плющом, а на окнах красовались горшки с яркими цветами, добавляя красок в серый пейзаж.

Воздух был чистым и свежим, наполненным ароматами кофе из уютных кофеен, выпечки из маленьких кондитерских и едва уловимыми нотками азиатских специй из многочисленных ресторанов. Здесь не было спешки больших проспектов – редкий звон колокольчиков на дверях магазинов и приглушённая музыка, доносящаяся из кафе.

Вывески были выполнены в приглушённых тонах, часто написаны от руки, что придавало району богемный, но при этом невероятно уютный вид. Это было место, куда люди приходили, чтобы отдохнуть от городской суеты, насладиться моментом. Для Джисона, привыкшего к хаосу, это был другой мир.

— Подождёшь меня здесь или пойдёшь со мной? — голос Минхо нарушил тишину салона. Он обернулся на Хана, пытаясь понять, о чём думает парень, читая его эмоции по лицу.

Хан задумался, выглядывая на улицу сквозь влажное стекло. Выходить не хотелось с той же силой, что и оставаться одному в машине. После всего произошедшего парня начали пугать такие, казалось бы, незначительные мелочи. Его мир сузился до четырёх стен больничной палаты, а теперь каждая мелочь казалась потенциальной угрозой.

Спустя пару мгновений, Джисон молча открыл дверь машины и вышел наружу, сразу почувствовав, как прохладные дождевые капли касаются его волос и лица. Воздух был свежим и чистым.

Ли Ноу вышел вслед за Ханом, прихватив свой бумажник из бардачка. Парни неспешно направились к ресторанчику.

Их путь лежал к небольшому, но очень уютному ресторанчику японской кухни. Он назывался "Сакура", о чём говорила элегантная деревянная вывеска с изогнутыми иероглифами и стилизованным изображением цветущей вишни. Здание было выполнено в традиционном японском стиле: тёмное дерево фасада гармонично сочеталось с раздвижными дверями из матового стекла и фонариками по бокам входа, излучающими мягкий, тёплый свет.

Окна были слегка запотевшими, но сквозь них можно было разглядеть приглушённый свет внутри и силуэты посетителей. Из вентиляции доносились тонкие, манящие ароматы риса, соевого соуса и свежей рыбы.

Над входом висели маленькие, круглые красные бумажные фонарики, на которых были нарисованы японские иероглифы. Перед дверью стояли аккуратные, подстриженные кусты, а на небольшом крыльце, защищённом небольшим навесом от дождя, находилась летняя веранда с деревянными столиками.

Минхо с Ханом вошли внутрь заведения. Услужливый официант в традиционной униформе мгновенно подошёл к ним, уточняя, будут ли они есть в ресторане или возьмут еду на вынос. Так как парни брали еду с собой, им не требовался столик в зале, который был уже и так наполнен под завязку людьми. Атмосфера внутри была тёплой и уютной, приглушённый свет фонариков отражался в тёмном дереве интерьера, создавая ощущение спокойствия.

— Джисон, выбери, что ты будешь брать, — Ли отдал ему одно из меню, которые только что вручил ему официант.

Джисон взял меню, его взгляд скользнул по глянцевым страницам, с аппетитными фотографиями блюд. Он просматривал разделы, ища что-то, что могло бы утолить внезапно проснувшийся голод.

Его взгляд упал на ярко-оранжевые ломтики суши с красной рыбой, на блестящие, нежно-розовые кубики сашими из тунца и на паровую дымку мисо-супа, изображенного на одной из страниц. Сегодня организм парня очень хотел красной рыбы.

— Мне... мне, пожалуйста, суши с лососем и сашими из тунца, — произнёс Джисон, его голос был всё ещё немного хриплым. Он сделал паузу, затем добавил: — И мисо-суп.

Официант записал заказ Джисона, затем повернулся к Минхо. Мафиози кивнул.

— Мне, пожалуйста, две порции гребешков, — начал Минхо, указывая на пункт в меню. — И ещё, пожалуйста, суши нигири: несколько штук с тунец-торо, пару с креветками и сладким омлетом тамаго. И ещё несколько порций роллов с угрём.

Джисон удивленно заморгал, не представляя, что Минхо действительно может запихнуть в себя столько еды за раз.

Официант поклонился и поспешил передать заказ на кухню. Минхо и Джисон остались стоять в небольшой зоне ожидания, наполненной людьми, чьи разговоры сливались в неразборчивый гул.

— Всё в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь? — подал голос Ли Ноу, когда заметил, что Джисон долго не отводит взгляд от стены, его взгляд был затуманен. Мужчина уже было хотел прислонить свою ладонь к щеке парня, чтобы проверить температуру, но вовремя остановился, опасаясь напугать Хана. Он чувствовал эту тонкую, невидимую преграду между ними.

Джисон перевёл свой мутный взгляд на лицо старшего и молча кивнул. Его немного мутило от запаха еды, так как он был очень голоден. Утром за завтраком он так ничего и не съел, ведь мучительная тошнота не прекращалась.

Лечащий врач говорил, что данный симптом являлся побочным эффектом от приёма лекарств, и это немного успокаивало, но не избавляло от дискомфорта. Хан опёрся поясницей на мягкую стойку, стараясь расслабиться. Нахождение среди большого количества людей тревожило в нём страх, сидящий на подкорке, активируя все тревожные воспоминания.

Минхо чувствовал, что Хану некомфортно. Он молча шагнул и встал к нему спиной, чтобы контролировать всех людей, которые были вокруг них. Ли хотелось создать для своего любимого самые комфортные и уютные условия даже в таком людном месте, словно его собственное тело служило щитом. Сейчас спокойствие Хана было спокойствием для Минхо.

Спустя около получаса, в течение которого Минхо не отрывал взгляда от толпы, а Джисон боролся с тошнотой и тревогой, парням наконец отдали пакеты с их заказанной едой. Они вернулись в машину. Когда Джисон с Минхо расположились на своих прежних местах, машина наконец тронулась, мягко выезжая с парковки.

И уже через пятнадцать минут дороги, она остановилась на парковке небольшого многоквартирного дома. Это было тихое место, чуть в стороне от основных улиц Кённидан-гиль.

Дом был современным, но при этом уютным. Это было не высокое здание, а скорее камерный комплекс из нескольких этажей, построенный из тёмно-серого кирпича и стекла. Фасад украшали небольшие, но ухоженные балконы с живыми растениями, что придавало ему обжитой вид.

Вокруг дома располагался небольшой, зелёный дворик с ухоженными кустарниками и молодыми деревьями. В нескольких местах стояли скамейки, приглашая отдохнуть.

Это место действительно навевало Джисону чувство спокойствия. Воздух был свеж и чист. Это место кардинально отличалось от тех, где он находился последние несколько лет. Здесь не было суеты, шума и страха. Это место было пропитано стабильностью, тишиной и неспешной жизнью, словно оазис посреди бурного мегаполиса.

— Этот район мне посоветовал мой друг. Тут достаточно спокойно, минимальный уровень преступности и много различных заведений, — голос Минхо был мягким, словно он пытался убаюкать тревоги Джисона. Он доставал пакеты с едой из багажника. — Я очень надеюсь, что тебе тут понравится.

Минхо вышел из машины вслед за младшим. Джисон кивнул, плотнее закутываясь в толстовку. Холод пробирал его тело до костей, а всё из-за того, что желудок был пуст. Опустошение внутри отдавалось физическим дискомфортом. Всё, о чем сейчас мог думать парень, это еда, пакеты с которой Ли Ноу достал из багажника.

— Идём, милый, — проговорил Минхо, и в его голосе слышалась необычная нежность.

Джисон пропустил мимо ушей прозвище, словно оно не имело к нему отношения, и покорно последовал за мужчиной, который направился ко входу в дом.

Они поднялись на лифте на один из верхних этажей, и Минхо, достав ключи, открыл дверь. Джисон, следуя за ним, переступил порог. Он остановился в шоке, его взгляд медленно скользил по просторным комнатам. Это была не просто квартира – это были полноценные апартаменты.

Просторная гостиная с панорамными окнами открывала вид на мерцающий огнями Сеул. Здесь стоял большой, удобный диван и журнальный столик, а на стенах висели картины в стиле минимализма. Рядом – современная кухня-столовая: блестящие поверхности, встроенная техника, стильный обеденный стол. Чуть дальше виднелись двери в комнаты. Всё было обставлено со вкусом, в нейтральных тонах, создавая ощущение чистоты и свежести.

Джисон не мог скрыть своего восхищения, его глаза светились от восторга. Он молчал, его рот был чуть приоткрыт. Это было намного больше и лучше, чем он мог себе представить.

— Нравится, Джисон? — спросил Минхо, наблюдая за его реакцией, на его лице появилась легкая, довольная улыбка.

Джисон медленно обернулся.

— Да, мне нравится, — сказал он, его голос был тихим, но искренним. Хан не мог отрицать очевидного.

Минхо улыбнулся, его лицо расслабилось. Это была искренняя, тёплая улыбка, редко появлявшаяся на его обычно серьёзном лице.

— Я очень рад, — он протянул парню ключи, которые держал в руке. — Теперь эта квартира твоя. В целях безопасности, я сделал дубликат ключей. Врываться к тебе я не собираюсь, не беспокойся, — Минхо сделал паузу, его тон стал мягче, почти умоляющим. — Отныне можешь жить спокойно и, пожалуйста, больше не влипай в неприятности. Поздно не гуляй, с подозрительными людьми не общайся, будь осторожен.

В его словах читалось искреннее желание защитить, смешанное с беспокойством. Джисон на это лишь кивнул, забирая ключи из рук мужчины. Тяжёлый металл ключей в его ладони ощущался как символ новой, пока ещё непривычной свободы.

Пока Ли Ноу расставлял контейнеры с едой на обеденном столе, освобождая их от плёнок и крышек, Хан осматривал квартиру, словно пытаясь убедиться, что всё это не сон. Она была трёхкомнатной: одна спальня, кабинет и просторная гостиная, соединенная с кухней. Глаза Джисона сияли, когда он представлял, как обустроит это пространство. Он уже мечтал, что оборудует кабинет полностью под себя.

Парень хотел поставить сюда мощный компьютер с большим монитором, чтобы обрабатывать звук, гитару, по игре на которой так скучал, и, конечно же, домашнюю студию для записи музыки. Его любимое дело, его страсть, которая наконец имела право на возрождение. Мысль о возможности снова творить, писать песни и записывать их, наполняла его небывалой энергией.

Джисон зашёл в ванную комнату, чтобы помыть руки. Ванная комната была выполнена в современном стиле, с использованием светлого мрамора и хромированных деталей. Большая, блестящая раковина с высоким смесителем притягивала взгляд, а над ней висело огромное зеркало в тонкой металлической раме. Белая, сияющая чистотой ванна с душевой лейкой была спрятана за стеклянной перегородкой.

Полотенца были пушистыми и мягкими, пахли свежестью. В воздухе витал лёгкий аромат цитрусового освежителя.

Когда парень вернулся на кухню, на столе уже был накрыт целый пир. Едой пахло так соблазнительно вкусно, что слюни невольно наполнили рот парня, а пустой желудок требовательно заурчал.

Джисон сел на высокий стул напротив Ли Ноу. Старший открыл все контейнеры и налил газировку со льдом по стаканам.

— Приятного аппетита, — проговорил он, подняв свой стакан. Джисон кивнул в ответ.

— Тебе тоже, — тихо ответил Хан.

Хотя ему всё ещё было трудно есть много, Джисон с удовольствием начал брать суши. Свежий лосось, нежный тунец, гребешки – каждый кусочек таял во рту, принося невообразимое наслаждение. Минхо тоже ел, время от времени бросая на парня внимательные взгляды, изучая его реакцию, в надежде увидеть намек на перемену в настроении Хана.

Тишина между ними была густой, прерываемая лишь легким стуком металлических палочек для еды и приглушенными звуками города за окном. Джисон ел суши, но его разум продолжал работать. Неведомая сила внутри приказывала ему задеть Минхо, вывести его из равновесия, заставить почувствовать хотя бы часть того, что чувствовал он.

— Ну что, доволен собой? — внезапно проронил Джисон, не поднимая глаз от своей тарелки, его голос был едким, язвительным. — Спаситель явился. Удобно, да? Теперь я у тебя в долгу, и ты можешь держать меня на коротком поводке.

Минхо замер, его рука с палочками зависла в воздухе. Он медленно опустил её, его глаза потемнели.

— О чём ты говоришь, Джисон? — его голос стал низким, опасным.

— О чём? О том, что ты появился, когда тебе удобно. О том, что я месяц гнил в аду, а ты... Ты, наверное, был занят своими важными делами, — язвительность в голосе Джисона нарастала. — И теперь ты такой благодетель? Предложил мне это всё, чтобы что? Чувствовать себя лучше? Или чтобы я был у тебя под рукой, когда тебе понадобится дырка для спуска спермы?

Каждое, пропитанное ядом, слово Джисона било по Минхо. Недосып, накопившееся напряжение, тревога за Джисона, вина, которую он так тщательно пытался подавить, — всё это начало выходить из-под контроля.

Лицо Минхо побледнело, а жилка на виске снова начала пульсировать с новой силой. Он сжал кулак, и вдруг, с глухим, резким звуком, Минхо ударил им по столу. Удар был сильным, тарелки слегка подпрыгнули, а по кухне эхом разнесся звук.

Джисон вздрогнул, его глаза широко распахнулись от внезапного страха. Он мгновенно замолчал, прижавшись к спинке стула, его взгляд был прикован к Минхо, который тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки.