30 Часть

— Минхо... — стонал Джисон, его бедра легонько толкались навстречу рту старшего. Он не хотел причинить боль, и уж тем более отбить у мужчины желание заниматься этим. Наоборот, он желал большего, но боялся показаться слишком требовательным или неосторожным.

Движения Минхо были искусными и чувственными. Он водил языком по стволу члена, ласково касаясь головку, а затем обхватывал ее полностью, создавая непередаваемые ощущения. Джисон запрокинул голову, прижимаясь к запотевшему стеклу душевой кабинки, его тело дрожало от нарастающего удовольствия. Он чувствовал, как кровь приливает к каждой клеточке его тела, и каждый нерв был натянут до предела.

На очередной глубокой фрикции, Минхо внезапно выпустил член Джисона изо рта, позволяя ему шлепнуться о живот парня. Джисон задрожал, когда его половой орган был крепко сжат у основания, предотвращая любую попытку семяизвержения.

— Нравится? — Минхо расплылся в коварной улыбке, дразня головку пениса языком, нежно скользя по ней, вызывая волны мучительного удовольствия. Джисон сдавленно застонал, его тело выгнулось, пытаясь высвободиться из этой сладкой пытки. Глаза Хана затуманились, и он прикусил губу, чтобы не закричать.

Джисон лишь быстро закивал, поскуливая, словно щенок, умоляя вернуть интенсивную стимуляцию ртом. Он не мог вспомнить, когда его организм так быстро возбуждался до предела от таких, казалось бы, простых ласк. Сейчас был как раз такой случай. Всё-таки чувства имели значение. Они придавали каждому прикосновению, каждому вздоху невероятную остроту.

Минхо, наслаждаясь властью, которую он имел над Джисоном, снова прильнул к его члену, нежно обхватывая головку губами. Он медленно водил языком по всей длине, затем резко усиливал напор, заглатывая глубже, до самых гланд, вырывая из Хана сдавленный стон. Джисон запрокинул голову, цепляясь руками за влажные волосы Минхо, его пальцы сжимались и разжимались от наслаждения.

Уже на грани оргазма, стриптизёр протестующе замычал, когда Ли в очередной раз выпустил член изо рта и, поднявшись на ноги, прильнул к приоткрытым губам младшего.

— Ты хотел, чтобы в тебе осталась частичка меня, — игриво прорычал мужчина, его голос был низким и хриплым от возбуждения. Он провел языком по нижней губе Джисона, чувствуя, как тот дрожит от желания. — Поворачивайся задом.

Сейчас Джисон хотел, чтобы в него засунули член, как никогда прежде. Предвкушение полового акта с Ли Ноу, всегда такого желанного и приятного, сводило его с ума. Прошлым вечером они уже занимались сексом на диванчике у окна в гостиной, поэтому Хан был хорошо растянут. Он послушно развернулся, опираясь руками о запотевшее стекло, и почувствовал, как горячая головка члена Минхо уперлась в его вход. Мгновение — и член Ли Ноу плавно скользнул внутрь, вызывая глубокий, чувственный вздох облегчения.

— О да-а-а, — протянул танцор, его голос был полон наслаждения, когда он почувствовал приятное растяжение мышц. — Затолкни до конца и остановись.

Каждый миллиметр проникновения был чистым блаженством, и когда Минхо, повинуясь его просьбе, полностью вошел в него и замер, Хан застонал от переполняющих его ощущений. Он чувствовал каждую венку, каждый пульсирующий нерв внутри себя, словно они стали одним целым. Сердце колотилось в груди, отдаваясь эхом в ушах.

Джисону нравилось, что теперь его слово всегда имело вес, и в жизни, и в постели. Он ценил то, что мафиози всегда прислушивался к нему и делал всё, чтобы Хану было максимально комфортно и приятно. Эта забота, непривычная и такая желанная, разливалась теплом по его телу.

Ли Ноу сделал всё точно так, как и просил парень. Он протолкнул свой член до основания, полностью заполняя Джисона, и остановился, притягивая его к себе вплотную за талию. Горячее тело Минхо прижималось к его спине, а их влажная кожа соприкасались, усиливая ощущения.

Ли прикрыл глаза от удовольствия, когда почувствовал, как мышцы вокруг члена сжимаются, привыкая к его размеру, а затем медленно расслабляются, Минхо положил свой подбородок на плечо младшего, сдавленно выдыхая.

— Нравится? — прошептал мужчина, нежно покусывая чувствительную мочку уха Джисона. Мурашки от чувства наполненности и щекотки пробежали по всему телу Хана, заставляя его поёжиться. Его пальцы непроизвольно сжали влажные волосы Минхо. — Такие твердые соски... — Ли Ноу с силой оглаживал грудь парня ладонями, чувствуя упругость его мышц, после чего обхватил сосочки пальцами, начиная их массировать.

Джисон застонал, запрокинув голову назад, прижимаясь к мокрому стеклу душевой кабинки. Его тело выгнулось дугой, пытаясь подставить Минхо все новые участки для ласк. Секс с Ли Ноу был самым лучшим сексом за всю его жизнь. Никто не делал это с ним так красиво, так нежно и одновременно властно. Каждое движение Минхо было выверено, каждая ласка приносила непередаваемое наслаждение, стирая границы между болью и удовольствием.

— Интересно, ты сможешь кончить лишь от того, что я буду сжимать тебя внутри? — прошептал Джисон, будто беспокоясь, что его пошлость услышит ещё кто-то, кроме них двоих. Он сжал внутренние мышцы вокруг члена Минхо, вызывая у того глубокий стон.

Ли Ноу ответил на его провокацию, еще сильнее сжимая соски Джисона. Его дыхание участилось, и он уткнулся лицом в шею младшего, вдыхая аромат его кожи, смешанный с запахом шампуня и горячего пара.

— Смогу, детка, можешь даже не сомневаться на этот счёт, — прорычал Минхо, слегка прикусывая нежную кожу на шее стриптизёра. Его голос был полон уверенности и соблазна. — Я смогу кончить даже от меньшей стимуляции, главное, чтобы это делал ты.

Губы парней соединились во влажном, страстном поцелуе. Языки сплетались, исследуя каждый уголок рта, а стоны смешивались с шумом льющейся воды.

Минхо обнял младшего с новой силой, прижимая его еще крепче к своему влажному телу.

— Скажи, когда будешь готов продолжить, котёнок, — прошептал он, его голос был глубоким и хриплым от желания, но в то же время невероятно нежным. Он давал Джисону полную свободу выбора, показывая, что его желания для него важнее всего.

Джисон сам не понял почему, но рассмеялся после высказывания Минхо.

— А если я, например, передумал и хочу закончить на этом, что тогда? — игриво спросил он, бросив взгляд через плечо.

— Тогда я выйду из тебя, ещё раз ополосну твоё тело из душа и отправлю в спальню, пока буду дрочить, — без тени смущения ответил Минхо, его голос был абсолютно серьёзен, но в глазах плясали озорные искорки.

Хан рассмеялся, подаваясь попой назад и насаживаясь на член сильнее, сжимая его внутри.

— И даже не возникает мысли взять силой? — его тон был полон вызова и любопытства.

Минхо прижался губами к шее младшего, оставляя на ней влажные поцелуи.

— Если ты не захочешь поиграть в изнасилование, то нет, — проговорил он, его голос был низким и хриплым, но звучал при этом необычайно искренне. — Я не получаю удовольствие, если тебе не нравится.

Джисона устроил данный ответ. Это было то, что он хотел услышать — подтверждение, что его желания имеют значение. Он повернул голову, заглядывая Минхо в глаза.

— Трахни меня скорее.

***

После жаркого и страстного совокупления в душевой кабинке, парни снова ополоснулись под струями прохладной воды. Встретив официанта с завтраком, который уже несколько минут терпеливо ждал под дверью номера. С легкой улыбкой они забрали тележку с несколькими подносами и, устроившись в кровати, принялись завтракать.

Тишину во время трапезы заполнял лишь приглушенный звук работающего телевизора, транслировавшего какую-то утреннюю передачу. Минхо, наблюдая за тем, как Джисон с энтузиазмом запихивает в рот салат, кимчи и кусочек мяса одновременно, нарушил молчание.

— Джисон, позволишь вопрос? — произнес старший, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась легкая настороженность. Парень, увлеченный едой, лишь кивнул, продолжая жевать. — Когда мы были в туалете казино, ты спросил меня, был ли я когда-нибудь в нижней позиции... Ты хотел взять меня?..

Джисон замер, прекратив жевать. Он медленно поднял глаза на мафиози, его взгляд был полон удивления.

— Не подумай ничего плохого, милый, — проговорил Джисони, хлопая глазками. — Я был возбужден и нёс всякую чепуху...

— Нет уж, выкладывай всё как есть, — строго произнес мужчина, откладывая палочки для еды и полностью поворачиваясь к Джисону. В его глазах не было злости, лишь требовательность.

Хан замялся, чувствуя, как внутри нарастает легкое напряжение, но все же произнес довольно уверенно:

— Думаю, ты и сам понимаешь, что я такой же мужчина, как и ты. И мне иногда тоже нужно удовлетворять себя, как мужчину. Если ты имеешь на меня какие-то виды, то ты должен знать, что я тоже иногда хочу быть в верхней позиции... Я не собираюсь на тебя давить каким-то образом или что-то подобное, просто хочу, чтобы ты знал об этом.

Минхо прекрасно понимал позицию младшего. Однако пока что ему было морально трудно представить себя в роли пассива. Образ из детства, от которого он с таким трудом убегал, вновь маячил на горизонте.

— Я понимаю тебя, детка... Просто я пока что не могу... Не спрашивай почему, я постараюсь рассказать тебе позже.

Джисон подполз ближе к старшему, прижимаясь к нему в объятиях. Он чувствовал его напряжение, его внутреннюю борьбу с самим собой.

— Всё хорошо, котёнок мой, я буду ждать, когда ты сможешь открыться мне, — хоть голос Джисона звучал спокойно и нежно, в его душе уже началась буря тревожных мыслей, которые породили слова Минхо.

Стриптизер, в силу своей испорченности и жизненного опыта, сразу представил худшее: что могло случиться с Ли Ноу, после чего он больше не может заниматься сексом в нижней позиции. Мысли о насилии, которое, возможно, пришлось пережить Минхо, пронзили его сердце острой болью.

***

После нескольких ленивых часов, проведённых в постели, наполненных нежными поцелуями и лёгким петтингом, пришло время собираться и выселяться из номера. Возвращение в реальность ощущалось остро и болезненно.

Джисон с каждым часом становился всё нервознее и беспокойнее. Он пытался успокоиться собирая свою сумку, убеждая себя, что всё будет хорошо, но страх перед возвращением в клуб лишь нарастал.

Мысли о душной атмосфере, навязчивых клиентах и контроле со стороны Бан Чана тяжелым грузом давили на его душу. Эта неделя, проведенная с Минхо, была такой сказочной, что возвращение в прежнюю жизнь казалось невыносимым кошмаром.

Он крепче сжимал свободную руку Минхо, словно пытаясь удержать ускользающее счастье, пока их машина мчала по дороге в сторону Сеула. За окном проносились зеленые поля и редкие постройки, приближая его к ненавистному возвращению.

Минхо подбадривающе улыбался, иногда бросая быстрые взгляды на младшего. Но в его глазах тоже читалась грусть и какая-то щемящая тоска. Ему не хотелось расставаться с Джисоном сейчас, но он понимал, что так было нужно.

— Сейчас я сразу же поеду на встречу к Мацуко, он наконец вызвал меня к себе, — проговорил Минхо, нежно целуя тыльную сторону ладони младшего, когда они остановились на светофоре. — Постарайся не грустить, я совсем скоро заберу тебя, и всё будет хорошо.

Джисон натянуто улыбнулся и кивнул. Когда из окна машины показался знакомый район, в глазах Джисона вновь заблестели слёзы. Вот он, снова здесь. «Город греха» всё так же сиял огнями, даже в дневное время, приглашая клиентов в свои объятия.

— Всё будет хорошо, мой маленький, только не плачь, — проговорил Минхо, притягивая парня в свои крепкие объятия, словно пытаясь защитить его от всего мира.

Хан кивнул и заставил себя не плакать, хотя бы при Ли Ноу. Он обхватил щеки Минхо для прощального поцелуя в губы, вкладывая в него всю свою боль и надежду, затем вышел из машины.

Было больно, обидно, но так было нужно. Сейчас оставалось лишь совсем немного подождать, и они вновь будут вместе.

Джисон поймал воздушный поцелуй Минхо, глаза которого блестели от слез, и помахал в ответ, когда машина сдвинулась с места, увозя мафиози в даль.

Слёзы, целым потоком бегущие из глаз, уже не останавливались, а хлынули с новой, сокрушительной силой.

«Вот зачем было опять так привязываться к человеку? Зачем опять обрекать себя на страдания?» — отчаянно думал Хан. А если Ли Ноу не сможет выполнить обещание и не заберёт его из борделя?.. В таком случае Хан окончательно разочаруется в людях, но он знал, что постарается пережить это.

Зайдя через служебный вход, Джисон поднялся в бордель, направляясь к своей личной комнате. Привычная обстановка клуба казалась теперь чужой и удушающей после дней, проведенных в роскоши и тепле.

На ресепшене, как всегда, стоял привычный администратор. Его лицо, при виде Джисона, вмиг сделалось серьёзным.

— Привет... — неуверенно произнёс парень, глядя в холодные голубые глаза мужчины. — Доложишь Бану, что я вернулся? Я сильно устал, пойду в свою комнату.

— Стой, — грубо произнёс администратор, что-то печатая в ноутбуке, даже не поднимая головы. — Можешь не разбирать вещи, у тебя новый заказ. Распоряжение начальства.

— Куда я поеду? — в его голосе прозвучало отчаяние.

Администратор раздраженно закатил глаза.

— На вечеринку. Можешь не задавать лишних вопросов?

Джисон кивнул, горько вспоминая, что попал в место, где у него нет свободы воли, и каждое его движение, каждое слово контролируется.

— Я просто закину вещи в стирку и вернусь.

Он поднялся на этаж с личными комнатами, зашёл в ванную, закинул грязные вещи в стиральную машинку, в надежде, что Хёнджин позже поместит его вещи в сушилку. Джисон надеялся, что Хён спит в своей комнате, но его там не было. Вероятнее всего, он был на тренировке.

Хан с тоской окинул комнату друга взглядом, и собравшись с духом, направился обратно на ресепшн, где уже стояли трое мужчин, одеты они были, как типичные друзья Бан Чана. И один из них даже был знаком Хану. Это был Ан Джихун, которого уже доводилось обслуживать Джисону.

— Здравствуйте... — неуверенно произнес парень, придерживая свою сумку, перекинутую, через плечо. Его сердце сжалось от дурного предчувствия.

Ан Джихун, стоявший в группе мужчин у ресепшена, внимательно посмотрел на Джисона. Его взгляд был долгим и оценивающим, словно он пытался что-то разгадать. На его лице мелькнула легкая, но хищная усмешка.

— А, вот и наш блудный танцор вернулся, — произнес Джихун, его голос был низким и ехидным. — Я уже думал, ты нашел себе нового хозяина и забыл о нас.

Двое других мужчин, незнакомых Джисону, тоже оглядели его с нескрываемым интересом. В их взглядах читалось пренебрежение и любопытство.

Администратор, словно наслаждаясь ситуацией, посмотрел на Джисона, затем на Джихуна.

— Да, Хан вернулся, — сухо подтвердил он. — Он готов к новому заказу, как вы и просили.

— Отлично, — Джихун кивнул, его улыбка стала шире. — Идём, Джисон. Нужно многое успеть.

Он повернулся и направился к выходу, ожидая, что Джисон последует за ним. В его голосе не было и намека на просьбу, лишь холодное распоряжение.

Джисон почувствовал, как сердце сжалось. Его новый заказ, очевидно, был связан с Джихуном и его друзьями. Страх вновь сковал его, а мысли о Минхо, который обещал забрать его, казались теперь далеким и нереальным сном. Он понимал, что ему придется подчиниться, ведь другого выбора у него не было.

— Прощай, — вполголоса произнёс администратор за спиной, но Джисон расслышал, что заставило его насторожиться ещё больше.

Мужчины вышли на улицу, где прямо перед служебным входом стоял чёрный фургон. По коже Джисона пробежали мурашки, когда двери багажника распахнулись и один из мужчин толкнул его внутрь.

Сев на место, ближе к кабине водителя, парень оставил сумку на коленях и отчаянно попытался успокоиться, делая дыхательную гимнастику. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать дурные предчувствия.

Последнее, что он услышал после того, как мотор завёлся, был голос навигатора: «Маршрут до Пусана построен. Время в пути составит пять часов тридцать минут».

Сердце Хана рухнуло в пятки. В Пусане находился тот самый бордель, где Джисон работал, когда употреблял запрещённые вещества. Он моментально связал этот факт с людьми Бан Чана и зловещее «прощай» администратора. Его заставят там работать, а потом убьют, как и всех остальных, кто когда-либо там работал...

Джисон попытался выбежать из фургона, но двери были намертво закрыты, а машина уже тронулась, стремительно набирая скорость. Слёзы вновь покатились по щекам, и на этот раз он даже не пытался их сдержать. Паника накрыла с головой, а в ушах начался оглушительный гул.