Глава тридцать вторая/Последнее желание/
«Я хочу остаться с ней».
Эти слова не выходили у меня из головы.
Я слышал их снова и снова.
Голос был моим.
Молодым.
Человеческим.
Без привычной усталости, без сотен лет воспоминаний, без той холодной насмешки, за которой я привык прятать всё, что когда-то могло причинить мне боль.
Я стоял перед Рейвен и пытался понять, что именно увидел.
Но память молчала.
Она показала мне четыре слова - и снова закрылась.
- С кем? - повторила Рейвен.
Я посмотрел на неё.
- Я не знаю.
Она внимательно изучала моё лицо.
- Врёшь.
- Не знаю.
- Это разные вещи.
Я усмехнулся.
- Иногда они звучат одинаково.
- Для тебя, может быть.
Она отошла на несколько шагов.
Я хотел пойти за ней, но остановился.
Она имела право на пространство.
Особенно сейчас.
После всего, что произошло, я не мог снова превращать любовь в клетку.
- Если это была Эвелин, - сказала она, - просто скажи.
Я почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось.
- Я не уверен.
Рейвен кивнула.
- Хорошо.
- Ты не злишься?
- Нет.
Она посмотрела на меня.
- Мне просто нужно знать, кого ты любил тогда.
Я опустил глаза.
- Возможно, я не любил её.
- Тогда кого?
Я не ответил.
Потому что ответ казался безумным.
В моей голове снова возник образ.
Белые волосы.
Чёрное платье.
Но это была не Эвелин.
Лицо было другим.
Моложе.
Глаза - такими же, как у Рейвен.
Я резко вдохнул.
- Нет.
Рейвен подошла ближе.
- Что?
- Я вспомнил лицо.
- Чьё?
Я посмотрел на неё.
И ничего не сказал.
Она всё поняла по моему выражению.
- Моё?
Я кивнул.
Тишина.
- Но это невозможно.
- Я знаю.
- Я ещё не родилась.
- Знаю.
- Значит, это не я.
- Наверное.
Рейвен нахмурилась.
- Ты не уверен?
- Я больше ни в чём не уверен.
Она несколько секунд смотрела на меня.
Потом тихо сказала:
- Тогда нам нужно узнать.
---
Отец разложил перед нами старые книги.
Адриан стоял у стены.
Кассиан держался отдельно.
Моя мать молчала.
Эвелин исчезла.
Она не объяснила, куда ушла.
И почему-то это беспокоило меня сильнее всего.
Рейвен листала дневник.
- Здесь.
Я подошёл.
Она указала на страницу.
Там был рисунок.
Две фигуры.
Мужчина и женщина.
Под ними надпись:
«Кровь и память».
Ниже:
«Они встретятся снова, когда один забудет, а другая вспомнит».
Я посмотрел на неё.
- Это о нас.
- Возможно.
- Здесь написано дальше.
Она перевернула страницу.
Текст был почти стёрт.
Но Рейвен смогла прочитать.
- «Если они узнают друг друга до открытия Врат, цикл нарушится».
Я нахмурился.
- Какой цикл?
Отец ответил:
- Тот, который начался с Первой.
Рейвен посмотрела на него.
- Сколько раз это уже происходило?
Отец молчал.
- Сколько?
Он вздохнул.
- Я не знаю.
- Ты знаешь.
Он посмотрел на неё.
- Слишком много.
Я почувствовал раздражение.
- Объясни нормально.
Отец подошёл к столу.
- Первая пыталась уничтожить бессмертие.
- Почему?
- Потому что поняла, что бессмертие не является жизнью.
Я усмехнулся.
- Наконец-то кто-то понял.
Отец посмотрел на меня.
- Она создала Врата.
- Чтобы уничтожить вампиров?
- Нет.
- Тогда зачем?
- Чтобы вернуть смерть.
Тишина.
Рейвен медленно подняла голову.
- Вернуть смерть?
Отец кивнул.
- Все вампиры связаны с одной первичной кровью.
- С кровью Элиаса?
- Да.
- А Первая хотела разорвать связь.
- Именно.
Я задумался.
- Тогда почему она стала врагом?
- Потому что Орден испугался.
Кассиан впервые заговорил:
- Орден построил власть на бессмертии.
Я посмотрел на него.
- И Первая хотела всё разрушить.
- Да.
- А Королева?
- Пыталась остановить её.
- Почему?
Кассиан ответил:
- Потому что считала, что мир без бессмертия уничтожит всех вампиров.
Рейвен задумалась.
- А кто был прав?
Никто не ответил.
Я посмотрел на неё.
- Может, оба.
Она кивнула.
- Возможно.
Я перелистнул несколько страниц.
Там снова появлялось имя Кроу.
«Та, что помнит, должна хранить память».
Ниже:
«Тот, кто несёт кровь, должен открыть дверь».
Я почувствовал холод.
- Морвейн.
Отец кивнул.
- Да.
- А если соединить кровь и память?
Отец посмотрел на Рейвен.
- Получится ключ.
- Ключ к Вратам.
- Да.
Я посмотрел на неё.
- Поэтому Орден охотился за тобой.
- И поэтому они хотели использовать меня.
- Да.
Рейвен закрыла книгу.
- Тогда почему ты обратил меня?
Я замер.
Она смотрела прямо на меня.
- Почему именно твоей кровью?
Я ответил честно:
- Потому что ты умирала.
- Это не весь ответ.
Я молчал.
Она продолжила:
- Ты знал о пророчестве?
- Нет.
- Знал о том, что кровь Кроу связана с Вратами?
- Нет.
- Тогда почему твоя кровь смогла сохранить мои воспоминания?
Я посмотрел на неё.
- Потому что, возможно, она уже была связана с тобой.
Рейвен замерла.
- До того, как мы встретились?
- Возможно.
Она отвела взгляд.
- Значит, всё это было предопределено.
Я сразу покачал головой.
- Нет.
- Но...
- Нет.
Я взял её за руку.
- Может быть, наши крови встретились не случайно.
- Тогда что случайно?
Я посмотрел ей в глаза.
- То, что мы выбрали после.
Она молчала.
- Я мог уйти от тебя.
- Мог.
- Ты могла возненавидеть меня после того, как узнала правду.
- Могла.
- Но мы остались.
Она улыбнулась.
- Потому что мы идиоты.
- Возможно.
- Очень упрямые идиоты.
- Особенно ты.
Она слегка ударила меня по груди.
Я поймал её руку.
На несколько секунд всё снова стало просто.
Пока Кассиан не сказал:
- Есть проблема.
Я повернулся.
- Какая?
Он посмотрел на меня.
- Орден уже здесь.
Адриан напрягся.
- Они вошли во дворец.
Отец достал оружие.
- Сколько?
- Много.
Моя мать посмотрела на Рейвен.
- Они идут именно за ней.
Рейвен вздохнула.
- Надоело.
Я усмехнулся.
- Что?
- Всё время кто-то идёт за мной.
- Могу предложить переехать.
- В другое измерение?
- Желательно.
Она улыбнулась.
- Звучит неплохо.
В этот момент дверь распахнулась.
В зал ворвались люди в чёрной форме.
Но они не напали.
Они остановились.
А затем расступились.
Вперёд вышел мужчина.
Пожилой.
Высокий.
С седыми волосами.
На его шее висел серебряный знак Ордена.
Он посмотрел на меня.
- Люциан Морвейн.
- Не люблю, когда меня так официально называют.
Он не улыбнулся.
- Ты не понимаешь, что сделал.
- Это уже становится привычным.
Его взгляд переместился на Рейвен.
- А ты - Кроу.
- Да.
- Отойди от него.
Рейвен даже не пошевелилась.
- Почему?
- Потому что он приведёт тебя к смерти.
Она посмотрела на меня.
- Он уже пытался.
Мужчина нахмурился.
- Ты не понимаешь.
Рейвен ответила:
- Нет. Это вы не понимаете.
Он сделал шаг вперёд.
- Она принадлежит Ордену.
Я почувствовал злость.
- Она никому не принадлежит.
Мужчина посмотрел на меня.
- Даже тебе?
- Особенно мне.
Рейвен улыбнулась.
Я почувствовал, как её пальцы сжали мои.
Мужчина поднял руку.
Люди Ордена направили оружие.
И тогда Рейвен сделала то, чего никто не ожидал.
Она вышла вперёд.
Одна.
- Вы хотите меня?
Мужчина кивнул.
- Да.
- Тогда отпустите остальных.
Я резко сказал:
- Нет.
Она повернулась ко мне.
- Я не собираюсь сдаваться.
- Тогда что ты делаешь?
- Показываю им, что я больше не боюсь.
Мужчина усмехнулся.
- Смелость ничего не изменит.
Рейвен подняла руку.
Символ на её ладони вспыхнул.
Весь зал затих.
Даже вампиры отступили.
Мужчина побледнел.
- Невозможно.
Рейвен посмотрела на него.
- Что?
Он прошептал:
- Королева.
Рейвен нахмурилась.
- Я не она.
- Нет.
Он покачал головой.
- Ты хуже.
Я встал рядом с Рейвен.
- Осторожнее со словами.
Мужчина посмотрел на меня.
- Ты не понимаешь, кого любишь.
Я ответил:
- Зато понимаю, кого защищаю.
Рейвен посмотрела на меня.
И в этот момент что-то произошло.
Символ на её руке соединился с меткой на моей груди.
Красный свет прошёл между нами.
Люди Ордена отступили.
А старик прошептал:
- Они соединились.
Отец резко сказал:
- Нет.
Адриан посмотрел на него.
- Что?
Отец побледнел.
- Это невозможно.
- Что невозможно? - спросил я.
Он посмотрел на нас.
- Если кровь Морвейна и память Кроу действительно соединились...
Он замолчал.
Я почувствовал тревогу.
- Что?
Отец ответил:
- Врата больше не принадлежат Первой.
Тишина.
Рейвен посмотрела на меня.
- Тогда кому?
Из глубины дворца раздался женский голос.
Тихий.
Знакомый.
Но на этот раз он не принадлежал ни Эвелин, ни Первой.
- Им.
Все замолчали.
Голос продолжил:
- Теперь Врата принадлежат тем, кто выбрал друг друга.
Я посмотрел на Рейвен.
Она смотрела на меня.
И впервые за всё время я понял:
возможно, мы не были частью чужого пророчества.
Возможно, именно мы только что его изменили.
Но где-то далеко, за закрытыми Вратами, что-то огромное проснулось.
И я услышал смех.
Не женский.
Не человеческий.
Мой собственный.
Только гораздо старше.
И тогда я понял:
мы ещё не победили.
Мы только открыли дверь.