Глава первая /Бессмертие/

Меня зовут Люциан Морвейн.

Мне двадцать один год.

По крайней мере, именно столько написано в моих документах.

Двадцать один.

Красивый возраст. Молодой. Беззаботный. Возраст, когда тебе ещё можно ошибаться, когда впереди должна быть целая жизнь, а смерть кажется чем-то настолько далёким, что о ней даже не хочется думать.

Забавно.

Я не думал о смерти уже несколько столетий.

Потому что она давно перестала быть для меня возможностью.

Иногда я задаюсь вопросом: что хуже - умереть однажды или никогда не иметь такой возможности?

Я знаю ответ.

Второе.

Бессмертие принято считать подарком.

Люди мечтают о нём.

Они представляют вечную молодость, богатство, красоту, свободу. Думают, что если им дать бесконечное количество времени, они наконец успеют сделать всё, о чём мечтали.

Они ничего не понимают.

Бессмертие - это не свобода.

Это приговор, который выглядит как привилегия.

Ты наблюдаешь, как люди стареют.

Потом они умирают.

Потом умирают их дети.

Потом дети их детей.

Города меняют названия. Страны исчезают с карт. Языки, которые ты когда-то знал, превращаются в мёртвые языки. Дома, которые казались вечными, сносят. Могилы твоих знакомых покрываются травой.

А ты остаёшься.

Всегда остаёшься.

Один и тот же.

С тем же лицом.

С теми же глазами.

С тем же проклятием внутри.

Я родился не для того, чтобы жить.

Я был создан для того, чтобы продолжать существовать.

Разница огромная.

Моя история началась несколько столетий назад.

Я не люблю вспоминать тот день.

Не потому, что он был самым страшным в моей жизни.

А потому, что он был первым.

Первым днём моей настоящей жизни.

И последним днём, когда я был человеком.

Я до сих пор помню холод.

Помню каменный пол.

Помню запах крови.

Помню голоса людей, которые стояли вокруг меня и говорили о великой цели, будто я был не человеком, а каким-то сосудом.

Они называли это возрождением.

Избранностью.

Даром.

Какое красивое слово - «дар».

Люди всегда любят давать красивые названия вещам, которые делают другим больно.

Меня не спрашивали.

Никто не спросил, хочу ли я жить вечно.

Никто не спросил, хочу ли я видеть смерть каждого, кто когда-либо станет мне дорог.

Никто не спросил, хочу ли я каждую ночь чувствовать этот голод.

Мне просто дали вечность.

А потом назвали это подарком.

С тех пор я успел возненавидеть практически всё.

Людей - за их недолговечность.

Вампиров - за то, что они сделали бессмертие нормой.

Себя - за то, что я научился с этим жить.

Особенно себя.

Потому что со временем я перестал сопротивляться.

Сначала я пытался найти смысл.

Потом - причину.

Потом - кого-нибудь, ради кого стоило бы продолжать.

Не нашёл.

Поэтому решил, что проще всего ничего не чувствовать.

Это оказалось удивительно легко.

Не любить.

Не привязываться.

Не обещать.

Не ждать.

Я стал брать от жизни то, что она могла мне предложить, и уходить прежде, чем мне становилось интересно.

Женщины были частью этого.

Они приходили.

Я улыбался.

Они улыбались в ответ.

Иногда я даже запоминал их имена.

Иногда.

Но любовь?

Нет.

Любовь была человеческой болезнью.

Я видел, что она делает с людьми.

Она заставляла их становиться слабыми. Ревнивыми. Отчаянными. Готовыми унижаться, лгать и даже умирать.

Я не собирался становиться одним из них.

Мне хватало собственного бессмертия

₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩₩

В университете было слишком шумно.

Слишком много людей.

Слишком много запахов.

Слишком много сердец, которые бились в одном помещении.

Я сидел в конференц-зале, откинувшись на спинку кресла, и слушал собственные мысли, пока один из моих друзей что-то рассказывал мне вполголоса.

- Ты вообще слушаешь?

- Нет.

- Я так и думал.

Я усмехнулся.

Рядом сидели Адриан и Кристиан.

Такие же, как я.

Вампиры.

Мы познакомились много лет назад и с тех пор каким-то образом продолжали держаться друг друга.

Наверное, потому что только вампир способен понять, насколько скучно быть бессмертным.

Сегодня нам предстояло очередное собрание для студентов.

Директор университета говорил о правилах обучения, расписании, факультетах и ещё о десятке вещей, которые не имели для меня абсолютно никакого значения.

Я бы предпочёл остаться в своей квартире.

Но Адриан настоял на том, чтобы мы пришли.

В результате мы опоздали.

На десять минут.

И, разумеется, совершенно не переживали по этому поводу.

Мы вошли в конференц-зал именно в тот момент, когда директор рассказывал о дисциплине.

Он замолчал.

Вся аудитория повернула головы.

Я оглядел помещение.

Около сотни студентов.

И ни одного знакомого лица.

- Простите за опоздание, - совершенно без сожаления произнёс Кристиан.

Адриан тихо рассмеялся.

Я ничего не сказал.

Мы спокойно прошли между рядами.

Директор смотрел на нас с таким выражением лица, будто мысленно уже отчислял каждого.

- Господа, - наконец произнёс он, - возможно, вы захотите объяснить, почему сочли необходимым прервать моё выступление?

Я пожал плечами.

- Пробки.

Адриан едва не рассмеялся.

Мы прекрасно знали, что никаких пробок не было.

Просто мы не торопились.

Директор явно понял это.

Но спорить с нами при всей аудитории не стал.

- Садитесь.

- С удовольствием.

Мы заняли свободные места в середине ряда.

Я вытянул ноги и снова уставился на сцену.

Именно тогда заметил её.

Девушка сидела через несколько рядов впереди.

Тёмные волосы.

Чёрная одежда.

Прямая спина.

На коленях лежал блокнот, а в руке она держала ручку.

Она даже не обернулась.

Ни разу.

Вокруг нас уже начали перешёптываться.

Кто-то смотрел.

Кто-то улыбался.

Кто-то пытался привлечь наше внимание.

Обычная реакция.

Но эта девушка продолжала смотреть на директора.

Будто нас вообще не существовало.

Я перевёл взгляд на Адриана.

Он тоже заметил.

- Интересно, - тихо сказал он.

Я усмехнулся.

- Что?

- Она ни разу на нас не посмотрела.

Я снова взглянул на девушку.

Ничего особенного.

Просто человек.

Обычный смертный.

По крайней мере, на первый взгляд.

И всё же через несколько секунд она наконец повернула голову.

Наши взгляды встретились.

Всего на мгновение.

Я привычно улыбнулся.

Она посмотрела на меня.

Без смущения.

Без интереса.

Без той самой реакции, которую я видел тысячи раз.

Затем просто отвернулась и продолжила писать.

Я медленно перестал улыбаться.

Адриан прикрыл рот рукой, скрывая смех.

- О нет, - прошептал он.

- Что?

- Кажется, тебя только что проигнорировали.

Я посмотрел на него холодно.

- Замолчи.

Но он уже улыбался.

И почему-то именно в этот момент мне впервые за очень долгое время стало интересно.

Не потому, что она была красивой.

Не потому, что она отличалась от остальных.

А потому, что она посмотрела на меня так, словно я был совершенно неинтересен.

А я не привык быть неинтересным.