Глава 37. Ритм без огня

Первое утро «новой жизни» наступило без привычного жара под кожей.

Дилюк проснулся задолго до рассвета. Это была многолетняя привычка, вбитая в тело вместе с изнуряющими тренировками и опасными ночными патрулями. Но сегодня всё было иначе. Обычно он чувствовал свой Пиро-элемент как тихий, ровный гул в груди, как маленькое внутреннее солнце, согревающее кровь даже в самые суровые зимы.

Сейчас внутри воцарилась холодная, пустая, и пугающая тишина.

Молодой человек сел на кровати, невольно поморщившись от резкой боли в плече – рана теперь заживала медленнее без привычной магической поддержки истощённого организма. Его пальцы машинально потянулись к шее, нащупывая серый, тусклый камень на простом кожаном шнурке. Гладкий. Мёртвый. Теперь это был просто кусок стекла, который больше не откликался на его волю.

Дилюк поднялся, подошёл к окну, и широко распахнул деревянные ставни.

Винокурня ещё спала. В предрассветных туманных сумерках ряды лоз казались ровными шеренгами солдат, застывших в ожидании команды. Воздух за окном был холодным, и Рагнвиндр впервые за много лет по-настоящему почувствовал этот холод. Сырость мгновенно пробралась под тонкую рубашку, заставив его вздрогнуть. Раньше его внутренняя стихия испаряла утреннюю прохладу ещё на подлёте к телу.

– Теперь это так ощущается, – произнёс он, внимательно глядя на свои ладони.

Они оставались сильными, мозолистыми, привыкшими к тяжёлой рукояти двуручного меча. Но они стали обычными. Больше никакой огненной птицы, взмывающей в хмурое небо. Больше никаких пылающих взмахов, в мгновение ока превращающих врагов в пепел.

Отныне он был просто Дилюком Рагнвиндром. Мастером виноделия. Простым человеком.

В дверь нерешительно постучали.

– Дилюк? Ты уже встал?

Это был голос Мии. Слегка хрипловатый спросонья, тёплый и такой знакомый, что тишина внутри него на мгновение перестала казаться такой пугающей.

– Заходи.

Она осторожно приоткрыла тяжёлую дверь. На девушке было простое домашнее платье и его старый плащ, небрежно накинутый на плечи – она так и не привыкла к резкой прохладе мондштадтских рассветов. В руках она бережно держала поднос с двумя чашками горячего напитка.

– Я подумала, что ты не захочешь спускаться вниз, – тихо произнесла она, переступая порог комнаты. – Аделинда всё ещё спит, а я в любом случае проснулась.

Она аккуратно опустила поднос на приоконный столик, и комнату сразу наполнил божественный аромат свежесваренного кофе – густой, горьковатый, с едва уловимыми шоколадными нотками. Приблизившись к Дилюку, Мия заглянула в его осунувшееся лицо.

– Как ты себя чувствуешь?

– Ощущаю холод, – честно признался он. – Прежде я никогда его не замечал.

Мия осторожно коснулась его руки. Её пальцы казались прохладными, однако в этом мимолётном жесте таилось столько подлинной жизни, что Дилюк невольно сжал её ладонь.

– Со временем всё наладится, – ласково произнесла девушка. – Твой организм обязательно привыкнет. Альбедо уверял, что твои внутренние каналы сейчас подобны иссохшему руслу, по которому вопреки всему продолжает струиться жизненная сила, пускай и совершенно иная.

– Альбедо мыслит как учёный, – Дилюк угрюмо отвернулся к оконному стеклу. – Ему везде видятся формулы, тогда как я чувствую лишь невосполнимую потерю. Я оберегал этот город на протяжении целого десятилетия, но чем мне защищать его теперь?

Мия сделала уверенный шаг вперёд, вынуждая его вновь повернуться к себе, и положила ладонь ему на грудь, прямо поверх скрытого под тканью рубашки серого камня.

– Своим сердцем ты спас его, Дилюк, а вовсе не куском гранита. Ты сумел влить в тот прибор всю свою непреклонную волю. Поражение Дотторе заключается не превосходстве твоего пламени над его Скверной. Он проиграл из-за полного непонимания того, ради чего стоит отдавать жизнь, в то время как тебе это прекрасно известно.

Он неотрывно смотрел на её милое лицо, усыпанное веснушками, замечая решительный блеск в карих глазах.

– И ради чего же? – спросил он, хотя глубоко в душе прекрасно знал ответ.

– Ради того, чтобы у нынешнего рассвета обязательно наступило завтра, – ответила Мия и, слегка приподнявшись на цыпочки, нежно коснулась губами его щеки. – Угощайся кофе, пока он не остыл и не уподобился твоему новому восприятию реальности.

Дилюк явственно ощутил, как где-то глубоко внутри шевельнулось забытое чувство. То был вовсе не привычный жар Глаза Бога, а нечто гораздо более древнее, простое и первозданное. Взяв тёплую чашку, он сделал неторопливый глоток и лукаво взглянул на спутницу.

– Он снова слишком сладкий.

– Что?! – Мия в крайнем изумлении изогнула брови. – Кофе? Позволь узнать, как такое возможно? Я помню твоё ворчание и в этот раз не положила ни крупицы сахара!

– Я говорю про твой поцелуй. Твоя нежность определённо вознамерилась наказать меня за утрату магических сил, окончательно лишив меня прежней суровости.

Мия смущённо улыбнулась, почувствовав, как к щекам прилил тёплый румянец, и мягко прижалась лбом к его плечу.

***

Днём жизнь на винокурне закипела с новой силой. После закрытия Разлома люди потянулись из города обратно к привычным делам. Сбор винограда, наконец, возобновили, и Дилюк, вопреки всем горячим протестам Мии и Аделинды, вышел вместе со всеми в поле.

Он не срезал налившиеся грозди, а стоял у весов, лично проверяя качество собранного урожая. На нём была простая рабочая куртка и шляпа с широкими полями, бросавшая густую тень на лицо.

Мия трудилась неподалёку, то и дело замечая, какими косыми и настороженными взглядами работники одаривают своего хозяина. В Анемо-регионе любые слухи разлетались быстрее ветра. Все уже знали о трагедии на башне, и каждый успел заметить, что на груди мастера Рагнвиндра больше не сияет привычный алый свет.

– Они смотрят на тебя, как на привидение, – тихо заметила Мия, когда во время обеденного перерыва они встретились у телеги.

– Пусть смотрят, – отозвался Дилюк, не отрываясь от записей в журнале. – Людям пора привыкнуть к тому, что я – это я, а не мой элементальный статус.

В этот момент к воротам винокурни галопом подлетел всадник. То был не Кэйя и даже не обычный рыцарь.

Мужчина в длинном, покрытом пылью дорожном плаще носил герб, который Мия узнала мгновенно: золотое перо на глубоком синем фоне, отличительный знак дипломатической почты Ордо Фавониус.

Посыльный спешился и решительно направился к хозяину поместья.

– Мастер Рагнвиндр?

– Да.

– Пакет предназначен лично вам в руки. Из посольства Снежной, в качестве ответа на официальную ноту протеста действующего магистра Джинн.

Дилюк принял плотный, увесистый конверт из дорогой бумаги, запечатанный тёмным сургучом с оттиском в виде маски Предвестника.

Мия замерла, ощущая, как внутри вновь разливается знакомый леденящий холод.

Сломав печать, Дилюк быстро пробежал глазами по строчкам. Его лицо мгновенно застыло, превращаясь в ту самую непроницаемую, суровую маску, которую он привык носить годами.

– Что там написано? –спросила Мия, едва почтальон скрылся за воротами.

Вместо ответа Дилюк молча протянул ей послание.

«Уважаемый мастер Рагнвиндр. Мы выражаем глубочайшее сожаление в связи с прискорбным инцидентом на Утёсе Звездолова. Наши сотрудники, действовавшие самовольно и без всякого согласования с руководством, обязательно понесут заслуженное наказание. Снежная империя искренне ценит мирные отношения со свободолюбивым Мондштадтом. Однако...»

Мия дочитала до конца страницы.

«...в связи с обнаружением аномального энергетического объекта, известного как Мия, мы предлагаем провести совместное международное расследование. В противном случае Снежная оставляет за собой право расценивать сокрытие подобной информации, как прямую угрозу безопасности континента. Наш официальный представитель прибудет в имение через три дня для обсуждения условий передачи упомянутого объекта под международный контроль».

Пальцы девушки дрогнули, и она выронила листок. Налетевший порыв ветра тут же подхватил дорогую бумагу, поволок её по пыльной дороге.

– Международный контроль? – её голос испуганно сорвался. – Они намерены забрать меня на вполне законных основаниях?

Дилюк неторопливо поднял послание, аккуратно расправил замявшиеся края, сложил вчетверо и спрятал в карман куртки. В его взоре Мия уловила тот самый непреклонный блеск, который, как оказалось, ничуть не зависел от наличия Глаза Бога.

– Это вовсе не предложение. Перед нами откровенный ультиматум. Фатуи прекрасно осведомлены о моей слабости, как знают и о том, что в Мондштадте после трагических событий в Разломе воцарился сущий хаос. Нападавшие сочли текущий момент идеальным, чтобы явиться и беспрепятственно забрать тебя, прикрываясь официальными бумагами.

– Но Джинн ни за что не допустит подобного...

– Действующий магистр прочно связана узами международного права и несёт колоссальную ответственность за благополучие мирных граждан. Дипломаты Снежной умело давят на то, что ты представляешь собой так называемую иномирную угрозу. Стоит им убедить в этом правителей остальных регионов Тейвата, и Мондштадт мгновенно окажется в изоляции.

Мию захлестнула волна паники. В памяти отчётливо возник образ Дотторе и его вкрадчивый шёпот, раздававшийся под мрачными сводами пещеры: «Я получу тебя целиком».

– Как же нам поступить? – она отчаянно вцепилась в руку Рагнвиндра. – Повторный побег в Сумеру невозможен. Раз Ирминсуль окончательно запечатан, Тигнари не сумеет прятать нас бесконечно.

Дилюк молча обвёл взглядом бескрайние изумрудные виноградники, после чего посмотрел на здание усадьбы.

– На этот раз мы откажемся от бегства, – произнёс он невозмутимо. – Мы сами радушно позовём их в гости.

– Ты с ума сошёл? Добровольно пригласить палачей из Фатуи в свой дом после всего, что они натворили?

– Раз заграничные гости столь страстно жаждут пресловутого международного контроля, они его обязательно увидят. Только разыгрываться этот спектакль будет отнюдь не по правилам Дотторе.

Дилюк повернулся к ней, и его рука легла ей на плечо.

– Мия, ты ведь сама сказала, что стала частью этого мира, и Ирминсуль это подтвердил. Значит, ты больше никакой не «аномальный объект», а гражданка Мондштадта, которая находится под моей личной опекой. Мы заставим их признать этот факт публично.

– Как?

– Устроим приём прямо здесь, на винокурне, в честь окончания сбора урожая и спасения города. Позовём Джинн, Кэйю, представителей купеческих гильдий и даже Венти, если он к тому времени протрезвеет. Разумеется, пригласим и посланника Снежной.

– И что это изменит?

– То, что они побоятся похитить тебя на глазах у всего высшего общества Мондштадта и иностранных дипломатов. Дотторе предпочитает действовать в тени, а мы вытащим его на свет. Если он рискнёт заявить на тебя права, то столкнётся уже не с Полуночным Героем, а с законом нашей страны и силой Ирминсуля, которую ты продемонстрируешь официально.

Мия растерянно посмотрела на свои ладони.

– Ты хочешь, чтобы я явила им силу Древа? Но я понятия не имею, как призвать её снова!

– Она никуда не исчезала, Мия, просто перестань её бояться.

Следующие два дня превратились в бесконечный марафон подготовки.

Аделинда созвала всех поваров и горничных в округе, так что дом безостановочно чистили, драили и украшали свежими цветами и яркими лентами. Сам Дилюк тем временем рассылал гонцов по всем важным адресам.

Мия проводила всё это время на заднем дворе, скрываясь среди лавандовых кустов и подрастающих Сесилий. Она упрямо пыталась уловить тот самый золотой гул в груди: закрывала глаза, глубоко дышала и мысленно тянула корни к самому ядру планеты.

Вокруг по-прежнему царила тишина, и ничего не происходило.

– Ты чересчур усердствуешь, – раздался вдруг сверху звонкий голос.

Мия вздрогнула и подняла голову. В густых ветвях старого дуба устроился Венти. Выглядел он довольно потрёпанным, берет съехал набок, а лира оказалась заляпана каплями, подозрительно похожими на виноградный сок.

– Венти! Когда ты успел вернуться?

– Пару часов назад, – он спрыгнул на землю с кошачьей грацией. – Двалин передавал тебе привет, он теперь спит куда спокойнее. А вот от тебя за версту пахнет тревогой.

– Фатуи прибудут уже через день, Венти. Они собираются объявить меня международной угрозой и увезти с собой. Дилюк ждёт, что я покажу им силу Ирминсуля, а во мне сейчас совершенно ничего нет, как в этой чашке.

Она уныло указала на пустую миску Руди у самого порога.

Венти подошёл ближе. Его зелёные глаза лучились мягким, первозданным светом.

– Зря ты так думаешь, Мия. Ты просто ещё не поняла местных правил. Ирминсуль представляет собой отнюдь не ту магию, которую призывают заклинаниями. Это память. Твоя собственная память.

Он слегка тронул струну лиры, и чистый звук мгновенно прорезал тишину сада.

– Ты ведь боишься, что проявление этой силы вновь сотрёт твою личность? Опасаешься, что Ирминсуль поглотит тебя целиком?

Мия хранила молчание, ведь бард озвучил её истинный страх. Она действительно до ужаса боялась того ослепительного золотого сияния, в котором её хрупкое «я» растворялось, становясь безликой частью чего-то грандиозного и необъятного.

– Ты не просто проводник, – Венти положил ладонь ей на плечо. – Ты – полноценная часть общего узора. Тебе незачем впускать Древо внутрь, ведь ты и есть это Древо. Ощути, как твои ноги соприкасаются с землёй. Под ними не обычные песок и камни, а живая связь. Тебе незачем кричать, достаточно лишь тихого шёпота, чтобы весь мир тебя услышал.

Он вновь извлёк из лиры короткий аккорд.

– Попробуй прямо сейчас. Не стремись вызвать бурю, а просто ласково поприветствуй цветы.

Мия послушно закрыла глаза. Сквозь плотную подошву сапог она явственно ощутила прохладу земли, уловила скрытую в почве влагу, едва заметное копошение глубоко внизу и тонкую вибрацию корней векового дуба. На этот раз девушка не стала судорожно тянуть энергию к себе, а просто мягко выдохнула:

«Привет».

Едва различимый золотистый импульс плавной волной пробежал по траве. Из земли вдруг один за другим показались новые ростки Сесилии и сразу же зацвели. Хрупкие белоснежные лепестки тотчас наполнили окружающий воздух пьянящим ароматом свободы.

Мия распахнула глаза и изумлённо ахнула: весь сад вокруг неё теперь сиял ослепительной белизной.

– Ну вот, – Венти тепло улыбнулся и задорно подмигнул ей. – А ты уверяла, будто пуста. Ты просто чересчур скромничаешь.

– О боги... – она трепетно коснулась пальцами одного из лепестков, оказавшегося живым и прохладным. – Неужели это действительно моя работа?

– Это сотворили вы вдвоём с Мондштадтом, и мы с тобой отныне одна команда.

Венти устремил взгляд в сторону главного здания усадьбы, где в освещённом окне кабинета чётко вырисовывался силуэт хозяина.

– Береги своего рыцаря, Мия. Его внутренний ритм безвозвратно изменился. Потеряв огонь, он стал словно прозрачнее, однако его воля по-прежнему остаётся несокрушимой.

Бродяжка мгновенно растворился в набежавшем порыве ветра, оставив после себя лишь благоухание свежих цветов и затихающий звон струн.

***

Наступил долгожданный день приёма.

Вечер выдался тёплым и безветренным. Просторный двор винокурни преобразился до неузнаваемости: повсюду выстроились длинные столы, покрытые белоснежными скатертями, зажглись сотни свечей в изящных стеклянных фонариках, а из глубоких погребов Дилюка доставили лучшие выдержанные вина.

Гости начали съезжаться ближе к закату. К усадьбе то и дело подкатывали богатые кареты купеческих гильдий, а территорию патрулировали рыцари в парадной форме. Джинн прибыла в роскошном синем платье и выглядела в нём скорее, как истинная королева, нежели как действующий магистр. Кэйя, разумеется, тоже не упустил прекрасной возможности блеснуть и облачился в свой самый вычурный наряд, богато украшенный золотым шитьём.

Мия стояла на крыльце, бережно поправляя подол строгого бордового платья. На её шее мягко поблёскивал серебряный кулон в виде виноградного листа. Примечательно, что руки девушки больше совсем не дрожали. Она отчётливо ощущала живые корни Ирминсуля далеко под вековыми камнями винокурни, и это давало ей такую непоколебимую уверенность, какой она не знала за всю свою жизнь.

Вскоре к ней вышел Дилюк, облачённый в чёрный парадный камзол с блестящими серебряными пуговицами. На его шее открыто висел померкший, мёртвый Глаз Бога – Рагнвиндр принципиально не стал прятать артефакт, превратив то, что многие обыватели поспешили бы счесть позором, в гордый символ своей великой жертвы.

– Ты готова? – тихо спросил он, занимая место по правую руку от неё.

– Да.

– Они приехали.

На главную дорогу медленно въехала мрачная чёрная карета с узнаваемым гербом Снежной. Экипаж двигался тяжело и неторопливо, словно оставляя за собой невидимый шлейф мороза.

Из дверей кареты вышел незнакомый Мие человек. То была вовсе не Людмила, а суровый мужчина в строгом застёгнутом мундире, с холодным, будто высеченным из камня лицом и поблёскивающим моноклем. Следом за ним бесшумно вышагивали четверо охранников в масках.

Важно чеканя шаг, дипломат Снежной поднялся по широким ступеням крыльца. Он демонстративно проигнорировал приветственные кивки Джинн и Кэйи, остановившись прямо перед хозяином поместья.

– Мастер Рагнвиндр, – высокомерно произнёс прибывший с сильным заграничным акцентом. – Я – Михаил, полномочный представитель великого Предвестника Дотторе. Мы прибыли сюда, дабы беспрепятственно забрать объект.

Дилюк даже не шевельнулся, оставаясь невозмутимым.

– Прежде всего вы находитесь здесь на правах обычных гостей, приглашённых на праздник сбора урожая, господин Михаил, – голос Дилюка прозвучал подобно сокрушительному удару молота. – В свободолюбивом Мондштадте категорически не принято именовать живых людей «объектами». В особенности тех, кто отныне находится под личной и надёжной защитой моего древнего рода.

– Мы не будем играть в слова, – Михаил хладнокровно поправил монокль, и его взор мгновенно переметнулся на Мию. – Данная особа является прямой угрозой для стабильности Тейвата. Само её существование никак не задокументировано в законах природы. В целях безопасности всех семи наций мы требуем незамедлительно передать её под нашу опеку.

Мия решительно вышла из-за плеча Дилюка.

– Я не представляю ни для кого угрозы. Я – неотъемлемая часть этого мира. Вам требуются веские доказательства?

Она не стала дожидаться ответа: просто закрыла глаза и позволила своей глубинной связи с Ирминсулем полностью раскрыться.

В то же мгновение по всему двору усадьбы, пробиваясь из малейших щелей между камнями и прямо из-под расставленных столов, начали стремительно расти цветы. Белоснежные Сесилии сотнями и тысячами распускались в считаные секунды. Они изящно оплетали ножки столов, густо украшали перила парадного крыльца и расцветали у самых ног ошеломлённых Фатуи.

Пространство вокруг наполнилось мягким золотистым сиянием. Это не выглядело нападением – то было неоспоримое заявление на свои права. Земля откликалась на присутствие девушки, как на своё родное дитя.

Михаил невольно отступил, его суровое лицо заметно побледнело. Конвоиры Фатуи инстинктивно потянулись к оружию, однако Кэйя и Дилюк одновременно шагнули навстречу, преграждая им путь.

– Как видите, – чеканя слова, произнёс Дилюк и посмотрел на дипломата сверху вниз. – Сама земля Мондштадта признаёт её. Ирминсуль признаёт её. Попытавшись забрать её силой, вы пойдёте против воли Мирового Древа. Готовы ли вы развязать подобную войну, господин Михаил?

Дипломат Снежной долго хранил молчание, угрюмо созерцая море белых цветов, заполонивших всё свободное пространство. Он прекрасно видел настороженные взгляды послов из других купеческих гильдий и непоколебимую решимость рыцарей Фавония.

Дотторе рассчитывал заполучить беззащитную аномалию, однако сейчас перед ними стояла живая легенда Мондштадта.

– Мы незамедлительно доложим о случившемся в Снежную, – процедил сквозь зубы Михаил, круто разворачиваясь к карете. – Это далеко не конец, мастер Рагнвиндр.

– Я и не сомневался, что это лишь начало, – бросил Дилюк ему в спину.

Мрачный экипаж Фатуи поспешно скрылся в сумерках.

Торжественный приём возобновился, окончательно превратившись в грандиозный, весёлый праздник. Звонкая музыка Венти громогласно разносилась над бескрайними полями, повсюду звучал искренний смех, а изысканное вино лилось рекой.

Мия и Дилюк стояли у самого края виноградника, вдали от шумной и ликующей толпы.

– У нас всё получилось, – сказала она, нежно прижимаясь к его плечу.

– Лишь на какое-то время, – ответил он, крепче обнимая её. – Дотторе ни за что не примет поражение. Впереди нас ждут новые коварные попытки и новые политические интриги.

– Пускай. Теперь я твёрдо знаю, что обрела здесь настоящий дом. И у меня есть ты.

Дилюк опустил взгляд на свой серый, безжизненный Глаз Бога, а после вновь посмотрел на Мию.

– Знаешь, – произнёс он. – Я всерьёз опасался, что без стихийного огня окончательно потеряю себя. Но когда я увидел, как по твоему слову расцветают эти Сесилии... я вдруг осознал, что моё пламя никуда не исчезло. Оно просто перестало быть обычной магией и превратилось в нечто гораздо более важное.

Он наклонился и нежно поцеловал её.