Глава 30. Тень Предвестника

Мия стояла перед механизмом и чувствовала, как холод тянется из коры в воздух. Медлить было нельзя, иначе заражение уйдёт глубже. Внутри что-то щёлкнуло. Это была пробудившаяся память. Ирминсуль принял её не как гостя, а как свою часть. Девушка была записана в Древе, поэтому теперь могла не просто просить, но и отвечать.

Мия положила обе ладони на почерневший корень.

– Прекрати, – хрипло потребовал Дилюк.

Она даже не повернулась.

– Я должна.

– Мия, я сказал, не надо!

Но девушка уже закрыла глаза.

Жёсткий и яркий, невыносимый свет резко вспыхнул – совсем не похожий на то мягкое и тёплое свечение в руинах. Он рванулся из корня в руки, поднялся по плечам, проник в грудь и голову. Мия закричала, и её голос сорвался.

Тьма из коры устремилась навстречу. Жадное, бездонное желание разъесть всё живое и превратить в себя двигало этой мерзкой субстанцией. Этот чистый голод хлынул в девушку, пытаясь прогрызть путь дальше. Мия стиснула зубы. «Нет». Она действовала вслепую, без уверенности в правильности своих шагов. Девушка просто чувствовала, что Ирминсуль находится рядом, слышит её и тянется навстречу сквозь корни и свет.

Она удерживала чужеродную силу в себе ровно столько, сколько могла, а затем толкнула её обратно. Потоки устремились не в лес, не в воздух и не в её собственное тело, а в то самое место, откуда пришли – в разбитый кристалл, ржавые трубки и металлическое сердце конструкции.

Механизм завизжал.

– Уничтожьте её! – впервые сорвался Дотторе.

Но время было упущено. Золотые корни вокруг Мии собрались вместе, взвились, и ударили по конструкции снизу подобно копьям. Металл треснул, кристалл лопнул, а иглы вырвало из коры с брызгами чёрной жидкости.

Последовал взрыв. Ударная волна отбросила Мию назад. Перед глазами мелькнул золотой и зелёный свет, после чего каменный пол ударил в спину. Воздух выбило из лёгких. Мир качнулся. Сквозь звон в ушах доносились крики Тигнари и Коллеи, чей-то приказ на языке Снежной и шорох падающего металла. Затем раздались быстрые, тяжёлые шаги.

Дилюк упал рядом с ней на колени и крепко схватил за плечи.

– Мия. Мия, смотри на меня.

Она открыла глаза, но мир вокруг казался размытым и зыбким. Золотые вспышки всё ещё плясали перед взором, уступая место багровому зареву пожара.

Каверна была затянута едким дымом. Конструкция Дотторе превратилась в груду искорёженного, дымящегося железа. Оставшиеся в живых Фатуи в панике отступали к пробитому своду, унося раненых. Сегмент Предвестника исчез – то ли уничтоженный взрывом, то ли просто отступивший, когда эксперимент провалился. Тигнари и Коллеи, тяжело дыша, спускались с уступа, настороженно держа оружие наготове.

Но всё это было где-то далеко. Прямо перед ней находилось лицо Дилюка. Он нависал над ней, и его руки, сжимавшие её плечи, сильно дрожали. На бледном, испачканном сажей, лице отчётливо выделялись глаза – испуганные, дикие и полные такой отчаянной боли, какой она никогда в них не видела. Из раны на плече снова сочилась кровь, но он, кажется, вообще этого не замечал.

– Мия... – его голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. – Зачем ты это сделала? Зачем? Ты ведь обещала мне.

Она попыталась улыбнуться, но губы едва слушались. Руки, которыми она только что держалась за Ирминсуль, онемели до самых локтей, а браслет Альбедо на запястье потемнел и треснул, не выдержав колоссального потока энергии.

– Я... я должна была, – тихо, из последних сил выдохнула она. – Древо... Древо чистое. Скверна ушла.

Она перевела взгляд на центральный корень. Фиолетовые жилы исчезли. Живая золотая кора снова мерно пульсировала первозданным, чистым светом. Ирминсуль выстоял.

Дилюк проследил за её взглядом, а затем снова посмотрел на неё. Злость в его глазах угасла, уступив место бесконечной усталости. Он медленно опустил голову и прижался своим лбом к её лбу. Его дыхание было горячим, прерывистым, смешанным с запахом гари.

– Глупая... – прошептал он, и в этом тихом слове крылось столько нежности и облегчения, что у Мии перехватило дыхание. – Какая же ты глупая. Если бы ты погибла...

– Но я здесь, – Мия нашла в себе силы шевельнуть пальцами и коснулась его щеки. – Мы здесь.

Подбежавший Тигнари резко опустился рядом с ними на одно колено. Его длинные уши были плотно прижаты, а чуткий нос подёргивался от запаха испарений Скверны. Он взялся за запястье Мии, проверяя пульс, и его брови удивлённо поползли вверх.

– Невероятно... – пробормотал лесной страж, бросив быстрый взгляд на очищенный корень Ирминсуля. – Её каналы... они не сгорели. Древо не просто использовало её, как проводник, оно защитило её изнутри. И... есть у меня ещё кое-какое подозрение.

Потянувшись к Дилюку, он бесцеремонно сдёрнул окровавленный бинт с его плеча. Мия затаила дыхание, боясь увидеть фиолетовую паутину яда.

– Так и думал, – лесничий довольно повёл ушами. – Скверна исчезла. Чёрные капилляры почти побледнели. Твоя вспышка у центрального корня, Мия, очистила его кровь. Но сама рана всё ещё глубокая. Ему нужно лечение и покой.

– Покой подождёт, – недовольно отозвался Дилюк. – Нам нужно уходить дальше на запад, пока Фатуи не перегруппировались.

– Мастер Рагнвиндр, при всём моём уважении к вашей железной воле, сейчас вы не дойдёте даже до Пардис Дхяй, – отрезал Тигнари. – Вы теряете много крови, и держитесь только на зелье, которое пока что придаёт вам сил, но его действие не долговечно. Моя хижина в лагере Гандхарва совсем близко. Там есть все необходимые травы, чистая вода и, главное, маскировка. Мои дозорные знают этот лес как свои пять пальцев. Фатуи не найдут лагерь так просто.

– Я дойду куда угодно, – Дилюк медленно выпрямился. Он аккуратно, словно величайшую ценность, поднял Мию на руки. Несмотря на потерю крови, его лицо снова превратилось в каменную маску абсолютной решимости. – Веди, Тигнари. Уходим.

Мия устало закрыла глаза, уткнувшись носом ему в грудь. Слыша тяжёлое, но ровное биение сердца Дилюка под своей щекой, она знала одно: они выстояли. И они справятся.

***

Выбираться из каверны пришлось быстро.

Путники след в след двигались по узкому тоннелю. Земля над головами время от времени осыпалась: раненые корни Ирминсуля стягивали свои узлы, намертво запечатывая проходы для чужаков. Мия чувствовала, как с каждым шагом уходящая магия Древа оставляет после себя лишь холодную пустоту. Силы таяли. Пальцы с содранной кожей саднили, рёбра болели, а плечо Дилюка, к которому она то и дело прижималась в узких местах, казалось горячим, как печь.

Когда впереди, наконец, забрезжил слабый, зеленоватый дневной свет, пробивающийся сквозь густые переплетения лиан, Коллеи облегчённо выдохнула.

– Выход, – сказала она, ускоряя шаг. – Почти пришли.

Они выбрались на замаскированную скальную террасу, скрытую в корнях одного из раскидистых деревьев Леса Авидья. После душного полумрака пещер чистый, пропитанный ароматом влажной хвои и сумерских цветов воздух показался Мие настоящим спасением. Она попросила Дилюка опустить её на землю и зажмурилась, подставляя лицо под редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь исполинские кроны.

***

До лагеря Гандхарва они добрались аккурат к тому моменту, когда солнце окончательно выкатилось из-за крон, превращая туман в душное золотистое марево. Домики лесных стражей, облепленные мхом и лианами, уютно жались к гигантским стволам деревьев. Мию шатало от усталости, Дилюк тоже шёл с трудом – действие обезболивающего снадобья Тигнари стремительно подходило к концу.

Мия же чувствовала себя так, словно вместо костей у неё были мокрые ветки. Дилюк, едва дойдя до поселения, опустился на край деревянного настила перед хижиной, замер и на несколько секунд прикрыл глаза.

Тигнари сразу отправил Коллеи за водой, бинтами и снадобьем, после чего повернулся к Мие:

– Мастер Рагнвиндр останется здесь минимум на сутки, а лучше на двое. Если попытается встать раньше, сразу скажешь мне.

– Он не станет слушать.

– Знаю, именно поэтому ты сообщишь мне, а я дам ему снотворное.

– Ты правда можешь так сделать?

– Конечно. Я лесной смотритель, у которого есть лекарства от всего. Впрочем, яд от всего у меня тоже найдётся, но это уже на случай, если кто-то особенно сильно надоест.

Мия посмотрела на него с искренним восхищением:

– Ты страшный человек.

– Спасибо, я стараюсь.

Коллеи вернулась с миской воды, бинтами и маленьким подносом, на котором стояло несколько флаконов разных цветов.

– Вот, – произнесла она, расставляя всё рядом. – И чай я уже поставила.

Тигнари благодарно кивнул:

– Отлично. Мия, помоги мне.

Вдвоём они отвели Дилюка в хижину. Он двигался самостоятельно, но Мия ощущала, что держится он исключительно на упрямом характере. У неё внутри всё сжималось при виде его побелевшего лица и медленных, осторожных, движений.

В домике пахло травами, деревом и солнцем, нагревшим крышу из листьев, а свет пробивался сквозь щели мягкими полосами. Обстановку составляли простая кровать у стены, стол и полки с банками и сушёными растениями.

Тигнари указал на постель:

– Ложись.

– Я не...

– Ложись, – повторил он безапеляционным тоном.

Дилюк подчинился. Он не просто лёг, а почти рухнул, словно держался до этого момента только из-за присутствия посторонних. Мия присела рядом на табурет. Тигнари тем временем проверил повязку, послушал пульс и налил из зелёного флакона десять капель в чашку.

– Выпей.

– Что это?

– Снотворное и обезболивающее.

– Мне не нужно...

– Мне плевать, что тебе нужно. Требуется, чтобы ты не умер от истощения и кровопотери в моём лагере, так что пей.

Дилюк упрямо сжал губы, но затем всё же взял чашку и осушил её до дна.

Тигнари удовлетворённо кивнул.

– Вот и всё. Минут через десять уснёшь. Мия, останешься с ним?

– Конечно.

Коллеи вышла вслед за лесничим, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Хижину накрыла глубокая тишина. Дилюк неподвижно лежал на спине, устремив открытые глаза в потолок. Его дыхание постепенно выравнивалось, поскольку целебная мазь и успокоительное зелье уже начинали действовать.

– Ты остаёшься? – спросил он.

– А куда мне идти?

– Отдыхать.

– Я и так отдыхаю. Сижу и наблюдаю, как ты, наконец-то, перестаёшь притворяться, будто с тобой всё в порядке.

Он медленно перевёл на неё потяжелевший взгляд:

– Со мной всё хорошо.

– Допустим. Тогда перестань делать вид, что не разваливаешься на части.

Он слегка усмехнулся:

– Ты стала слишком дерзкой.

– Это всё твоё дурное влияние.

Его ресницы дрогнули и опустились, а когда он снова приоткрыл глаза, то моргнул гораздо медленнее обычного.

– Зелье действует, – ласково заметила Мия.

– Угу.

– И это просто прекрасно.

– Ты как-то слишком откровенно радуешься чужой слабости.

– Вовсе нет, я лишь радуюсь возможности уложить тебя в постель без долгих споров.

– Коварная ты...

– Ещё какая.

Он промолчал, и его веки вновь тяжело сомкнулись. Мия сидела рядом, стараясь не шевелиться, и просто любовалась им. Ей приятно было видеть его лицо без привычного сурового напряжения, мягкие волосы, рассыпавшиеся по подушке, и расслабленную руку, лежащую поверх одеяла.

Спустя минуту его пальцы слабо дрогнули. Мия тут же вложила в них свою ладонь, и он мягко сжал её. Это движение было почти неосознанным, совершённым на уровне чистого инстинкта сквозь подступающий сон.

– Останься со мной, – едва слышно пробормотал он.

У Мии в груди растеклось приятное тепло от этих слов.

– Я рядом, – шёпотом отозвалась она. – Спи.

И он уснул по-настоящему глубоким, тяжёлым сном, словно утомлённое тело, в конце концов, позволило себе полностью расслабиться. Мия продолжала сидеть на табурете, бережно сжимая его ладонь и боясь совершить лишнее движение.

За стенами хижины доносились приглушённые голоса Тигнари и Коллеи. Окружающий лес жил своей привычной жизнью: в густых ветвях перекликались птицы, а где-то совсем близко монотонно журчала вода. Внутри же дома царил покой, в котором не оставалось места страху или пустоте.

Мия осторожно наклонилась чуть ближе и бережно убрала непослушную прядь волос с его лба:

– Я никуда не уйду, – тихо прошептала она, зная, что спутник её уже не слышит. – Никуда и никогда.

Дилюк действительно погрузился в забытье. Возможно, он улавливал её слова где-то там, в таинственной глубине сна, где изнуряющая боль, наконец, отступила, а измученное тело прекратило держать оборону.

Мия сидела возле спящего до тех пор, пока на пороге не показалась Коллеи с подносом в руках.

– Тигнари говорит, что тебе необходимо подкрепиться, – вкрадчиво произнесла она.

Мия встряхнула головой, словно возвращаясь из далёких мыслей в реальность:

– Спасибо огромное.

Коллеи аккуратно поставила поднос на стол, где исходил паром рассыпчатый рис, аппетитно выглядящие тушёные овощи, и ждал своего часа тёплый травяной чай. Девушка явно не спешила уходить и нерешительно замерла у двери:

– Ты в одиночку выступила против Дотторе, это было просто невероятно, – сказала она очень тихо, боясь потревожить сон Дилюка.

Мия устало выдохнула:

– Честно говоря, я до сих пор толком не осознаю, как всё произошло. Просто ноги сами двинулись вперёд прежде, чем разум успел поддаться панике.

Коллеи понимающе кивнула, заворожённо ловя каждое слово:

– Мне бы очень хотелось обладать подобной смелостью.

– Поверь, тебе бы этого не хотелось, – мягко возразила Мия. – Испытывать такое безумно страшно.

Коллеи робко улыбнулась:

– Страшно – вовсе не значит плохо.

С этими словами она тихо притворила за собой дверь.

Мия вновь осталась наедине с едой, остывающим чаем, умиротворяющей тишиной и погружённым в сон Дилюком. Она перевела взгляд с его бледного лица на их сцепленные пальцы, чувствуя, как реальность неумолимо заявляет о себе. Война всё ещё продолжалась, ведь Дотторе остался жив, узнал слишком много ценного и теперь непременно вернётся, чтобы закончить начатое.

Однако прямо сейчас судьба подарила ей один короткий день, а если повезёт – целых два. Время, в течение которого никто не станет стрелять, безжалостно вскрывать корни мироздания и ставить жестокие эксперименты на чужой крови.