Ч II

Весь вечер Мия боролась со сном и клевала носом, не отходя от его постели. Отключилась она только после полуночи, а проснулась уже утром, которое наступило внезапно, ворвавшись в хижину вместе с пронзительными криками ярких птиц и влажным, тяжёлым жаром джунглей. Мия очнулась на табурете, полулёжа на краю постели Дилюка. Её шея сильно затекла, а спина отозвалась резкой ноющей болью при первой же попытке выпрямиться.

Она поспешно моргнула, стараясь сбросить остатки тягучего сна, и сразу же посмотрела на кровать. Дилюк уже не спал. Он неподвижно лежал на спине, уставившись в потолок из переплетённых листьев. Его лицо в пробивающемся утреннем свете казалось бледным, почти прозрачным, и лишь на скулах лихорадочно горел нездоровый румянец.

– Ты проснулся гораздо раньше, чем я ожидала, – шёпотом произнесла Мия, изо всех сил стараясь, чтобы голос не выдал её волнения. – Тигнари уверял, что его успокоительное свалит даже вьючного яка на несколько дней.

Дилюк медленно повернул к ней голову. Его взгляд оставался слегка затуманенным, но стоило ему сфокусироваться на девушке, как в глубине зрачков вспыхнула привычная осознанность.

– Его снадобья пахнут старой плесенью и действуют примерно так же, – его голос всё ещё напоминал тихий шорох сухих листьев. – Трудно отдыхать, когда в голове гудит так, словно там поселился рой мондштадтских пчёл. К тому же я совершенно не привык доверять собственную безопасность хрупким стенам из травы.

Мия осторожно коснулась его ладони, неподвижно лежащей на одеяле. Кожа оказалась горячей – пугающе, слишком горячей.

– Тебе необходимо лежать, – она попыталась придать тону ту твёрдость, которой ей сейчас отчаянно не хватало. – Тигнари говорит, что Скверна полностью ушла, но оставила после себя выжженные каналы. Твоему телу требуется время на восстановление. Если ты прямо сейчас попытаешься подняться, то просто рухнешь на пол, и мне придётся звать Коллеи, чтобы помочь тебе встать.

Дилюк попробовал усмехнуться, однако это движение вызвало на его лице лишь болезненную гримасу.

– Звучит, как довольно унизительная перспектива, – он на мгновение прикрыл глаза. – Мия, взгляни на свою руку. Ту самую, которой ты касалась артерий.

Она послушно подняла левую руку перед собой. Кожа на запястье выглядела идеально чистой: исчезли серые нити, пропала пугающая чернота. Но когда на ладонь под определённым углом упал луч солнца, под кожей обнаружилось едва уловимое золотистое мерцание, будто по венам струилась не только кровь, но и расплавленный свет.

– Она абсолютно чистая, Дилюк. Ирминсуль не просто забрал порчу, он словно заменил её чем-то своим. Я отчётливо чувствую это – как тихое, размеренное гудение где-то за рёбрами.

– Это резонанс, – раздался спокойный голос от порога, и в дверях показался лесничий.

Он нёс дымящуюся миску и пучок свежих трав. Его уши стояли торчком, а хвост раздражённо подёргивался, то и дело задевая деревянный косяк. Тигнари подошёл к кровати и бесцеремонно приложил тыльную сторону ладони ко лбу Дилюка:

– Температура всё ещё высокая, но подобное вполне ожидаемо. Твоя иммунная система сейчас активно борется с остатками токсинов. Выпей это, – он протянул раненому чашку с густой, почти чёрной жидкостью.

Дилюк брезгливо поморщился, глядя на тёмное варево:

– Если это опять то же самое средство, от которого немеет язык, я предпочту остаться с лихорадкой.

– Пей и не ворчи, – Тигнари остался неумолим. – Данная настойка приготовлена из грибов-звездочётов и корня лотоса. Она не только эффективно снимает жар, но и помогает восстановить элементальную проводимость. Если хочешь в будущем снова размахивать своим огромным мечом, а не использовать его вместо костыля, тебе необходимы эти лекарства.

Дилюк нехотя принял чашку и залпом осушил её. Сразу после этого он судорожно выдохнул, явно борясь с сильным позывом вернуть всё обратно.

Тигнари же перевёл строгий взгляд на Мию:

– А ты пойдёшь со мной, поскольку нам нужно подробно обсудить произошедшее в пещере. И нет, мастер Рагнвиндр, вы остаётесь здесь. Скоро Коллеи принесёт вам завтрак, и если до меня дойдут слухи, что вы пытались хотя бы сесть без посторонней поддержки, я добавлю в ваш чай особый сонный порошок, который надёжно вырубит вас на пару суток.

Дилюк посмотрел на лесного стража с плохо скрываемой яростью, однако промолчал, прекрасно понимая, что сейчас находится в заведомо проигрышной позиции.

Оказавшись на улице, Мия невольно зажмурилась от слишком яркого солнца. Дуру, сидевший на ветке дерева прямо над хижиной, радостно пискнул и мгновенно спикировал ей на плечо, уютно устроившись у самой шеи.

Тигнари подошёл к рабочему столу, который был полностью завален картами и обломками той самой конструкции, что Фатуи использовали в руинах:

– Смотри сюда, – он указал на один из скрученных металлических фрагментов. – Я внимательно изучил эти детали, пока вы отдыхали. Механизмы представляют собой не просто буры, а сложнейшие резонаторы. Дотторе планировал перенастроить Ирминсуль.

Мия осторожно коснулась холодного металла, на котором всё ещё отчётливо виднелись следы копоти от пламени Дилюка:

– Хмм, мы думали, он будет использовать Древо для своих определённых целей. Но разве можно как-то изменить память целого мира?

– Очень просто, если под рукой имеется подходящий инструмент, – Тигнари посмотрел ей прямо в глаза. – И им являешься именно ты, Мия. Твой выход к Древу, твой отчаянный крик... ты ведь тогда не просто защищалась. Ты невольно открыла доступ к самым глубоким слоям Ирминсуля, и Дотторе сумел засечь точную частоту, на которой Древо общается с твоим сознанием.

– Значит, он получил желаемое? Вопреки тому, что мы полностью уничтожили его машину?

– Он сумел собрать ценные данные, а главное – воочию увидел, на что ты способна. Для него ты теперь не просто чужестранка из другого мира, а идеальный инструмент для прямого взаимодействия с Ирминсулем. Понимаешь, к чему всё ведёт?

– К тому, что он ни за что не остановится.

– Хуже, – Тигнари нахмурился. – Предвестник сменит тактику. Теперь он прекрасно понимает, что тебя невозможно забрать силой, пока рядом находится Рагнвиндр. Ему придётся заманить тебя туда, где условия игры будет диктовать он сам.

Мия поёжилась и невольно обхватила себя руками, несмотря на удушливую жару. Перед глазами сразу возникла безликая маска Дотторе, послышался его пустой, леденящий душу смех, и вспомнилось, с какой пугающей лёгкостью он удерживал её за запястье.

– Нам необходимо срочно покинуть Сумеру? – с тревогой спросила она.

– Напротив, – лесничий покачал головой. – Спасаться бегством сейчас – значит добровольно подставить спину под удар. К тому же Дилюк просто не перенесёт долгой дороги в его нынешнем состоянии. Вам придётся остаться в лагере как минимум на трое суток. А затем ваш путь лежит в город Сумеру, прямиком в Академию.

– Но зачем нам туда?

– Там всё ещё остались те, кто глубоко возмущён экспериментами Дотторе, ведь далеко не все учёные продались Фатуи. У меня сохранились надёжные связи среди лесных дозорных и некоторых честных исследователей. Мы обязаны передать им сведения о случившемся, поскольку это обеспечит вам хотя бы подобие официальной защиты.

В этот самый момент из хижины донёсся оглушительный грохот.

Мия и Тигнари одновременно вздрогнули и бросились к дверям. Внутри домика Дилюк сидел на самом краю постели и тяжело, прерывисто дышал. На полу валялись осколки разбитой чашки, а сам он упрямо пытался натянуть сапог, однако его руки дрожали настолько сильно, что он едва попадал в голенище.

– Мастер Рагнвиндр, вы определённо самый невозможный пациент за всю мою практику! – Тигнари буквально подлетел к постели и решительным движением заставил раненого лечь обратно. – На каком языке мне повторить, что вам предписан строгий покой?

– Я прекрасно слышал ваш разговор через стену, – прохрипел Дилюк, не оставляя попыток сопротивляться. – Вы рассуждаете об Академии и планах Дотторе. Я ни за что не позволю Мие явиться в город, пока Фатуи контролируют там половину улиц.

– Мы не собираемся идти туда прямо завтра, – Мия поспешно подошла к нему и мягко, но настойчиво, перехватила его дрожащие ладони. – Дилюк, умоляю, посмотри на себя. Ты сейчас не в силах даже обуться, так как же ты планируешь защищать меня в огромном городе?

Он устремил на неё тяжёлый взгляд, в котором читалась такая горькая смесь физической боли и яростного бессилия, что у неё болезненно сжалось сердце. Молодой человек отчаянно ненавидел собственную слабость и саму мысль о том, что сейчас он вынужден быть тем, о ком заботятся другие.

– Я не могу безучастно лежать, когда над тобой нависла подобная угроза, – произнёс он гораздо тише. – Каждый час, который мы бессмысленно теряем в этой глуши, враг непременно обернёт против нас.

– Значит, мы потратим эти часы исключительно на то, чтобы ты поскорее набрался сил, – она присела на край кровати, продолжая крепко держать его за руки. – Тигнари абсолютно прав, нам жизненно необходима помощь. Мы не сумеем противостоять Предвестнику и его обученной армии вдвоём, и с этой задачей сейчас не справишься даже ты.

Дилюк ничего не ответил, лишь обречённо закрыл глаза и тяжело откинулся назад на мягкую подушку.

– Ты стала слишком рассудительной, Мия, и это изрядно раздражает, – отозвался он.

– Это пугает, – мягко поправила она своего спутника. – Но я всего лишь учусь у лучших.

Тигнари коротко хмыкнул, аккуратно собирая разлетевшиеся осколки глиняной чашки с дощатого пола:

– Скоро Коллеи принесёт новую порцию отвара. И на сей раз я лично прослежу, чтобы вы осушили чашу до самой последней капли, даже если ради этого мне придётся воспользоваться воронкой. А ты, Мия, ступай и помоги ей. Нам важно подготовить надёжный запас провизии на тот случай, если придётся спешно уходить через дикие джунгли.

Мия послушно кивнула. Она ещё раз бережно сжала горячую ладонь Дилюка, ощутив, как его пальцы слабо и благодарно ответили на это движение, после чего вышла из хижины.

На кухне, обустроенной прямо под открытым небом, Коллеи увлечённо и старательно нарезала сочные овощи для сытного рагу. Она выглядела необычайно задумчивой и периодически бросала короткие взгляды на собственные руки, где отчётливо виднелись старые, едва заметные шрамы – болезненные следы её личного тёмного прошлого, накрепко связанного с жестокими экспериментами Фатуи.

– Ты ведь тоже панически боишься Дотторе, правда? – спросила Мия, устраиваясь рядом и принимаясь за чистку спелых фруктов.

Коллеи испуганно вздрогнула от неожиданности и едва не выронила остро заточенный нож:

– Его до смерти боятся абсолютно все, кто хоть раз о нём слышал, – тихо ответила она, упорно не поднимая глаз на собеседницу. – Этот монстр – не человек, и в нём давно не осталось ничего, что можно было бы назвать человеческим. Он видит во всех живых существах исключительно бездушные детали для своих громоздких механизмов.

– Он причинил тебе много боли?

Коллеи на мгновение замолчала, и её нож замер над деревянной доской. Она медленно потянула рукав вверх, обнажая кожу, покрытую странными серыми отметинами, которые уже практически затянулись благодаря заботливому лечению Тигнари:

– Он якобы лечил меня от Элеазара, по крайней мере именно так он это преподносил. На самом же деле вводил в моё тело концентрированные останки древних богов, желая выяснить, сколько именно сможет выдержать обычный человек до своего полного разрушения.

Мия ощутила, как к горлу подступила сильная тошнота. Она прекрасно знала об этой трагедии из сюжета игры, но слышать леденящие душу подробности от живой девушки, стоящей буквально в метре от неё, оказалось невыносимо тяжело.

– Прости меня, пожалуйста, за этот глупый вопрос.

– Нет-нет, всё в порядке, – Коллеи горько, но искренне улыбнулась. – Тигнари буквально вытащил меня с того света. Он сумел доказать мне, что я – это вовсе не мои уродливые шрамы. И вас он тоже непременно спасёт. Наш лесной страж невероятно умён, пускай порой и кажется излишне ворчливым.

– Он действительно замечательный.

Какое-то время они продолжали работать в полном молчании, прерываем только размеренным стуком ножа да далёкими пронзительными криками птиц в густой чаще леса.

– Мия, – Коллеи вдруг остановилась и внимательно посмотрела на неё. – Когда вы отправитесь в Академию... умоляю, будьте предельно осторожны с местными мудрецами. Эти люди ценят знания гораздо выше человеческих жизней. Если до них дойдут слухи, что ты связана с Ирминсулем, они могут оказаться ничуть не менее опасными, чем сам Дотторе.

– Я прекрасно это понимаю. Но Дилюк в любом случае будет рядом со мной.

– Он очень сильно любит тебя, – просто и без тени сомнения произнесла Коллеи.

От неожиданности Мия едва не порезала палец:

– Он... он никогда не говорил мне ничего подобного.

– Ему вовсе не обязательно облекать чувства в слова. Я отчётливо видела его лицо, когда он на руках бережно нёс тебя из пещеры. И точно так же заметила, как трепетно он смотрел на тебя сегодня утром. У нас в Сумеру издавна говорят: «Глаза – это истинное зеркало души, в котором всегда отражается то, что измученное сердце отчаянно пытается скрыть».

Мия закусила губу, чувствуя в груди прилив нахлынувших чувств, и невольно обернулась в сторону хижины, где сейчас спал Дилюк.

Против них выступил один из самых опасных и безжалостных людей во всём мире, у них не оставалось союзников, кроме благородного лесного стража и его юной ученицы, а сами они находились в чужой стране, за много километров от родного дома. Но почему-то, глядя на то, как золотистый солнечный свет ласково играет на сочных листьях, Мия отчётливо ощущала, что у них всё равно есть шанс на спасение. Это происходило потому, что она больше не была одинока, и потому, что её имя теперь оказалось навсегда вписано в саму память этого древнего мира.

– Мы справимся, Коллеи, – уверенно произнесла она. – Мы обязательно со всем справимся.

Вечером того же дня Дилюку, наконец, стало значительно лучше. Изнуряющий жар постепенно спал, и молодой человек даже смог самостоятельно выйти на крыльцо, аккуратно опираясь на плечо Мии.

Они сидели вдвоём на деревянном настиле, молча наблюдая за тем, как густые сумерки медленно окутывают лагерь. Тигнари и Коллеи незадолго до этого ушли проверять ловушки по дальнему периметру, оставив их под надёжной охраной бдительного Дуру и умиротворяющей тишины вечернего леса.

– Завтра мы непременно начнём тренировки, – нарушил молчание Дилюк. – Тигнари утверждает, что твой резонанс с великим Древом вполне поддаётся контролю. Ты обязана научиться осознанно вызывать эту скрытую силу не только в моменты смертельной опасности.

– Ты хочешь, чтобы я превратилась в боевого мага?

– Я лишь хочу, чтобы ты была способна защитить себя, когда меня по какой-то причине не окажется рядом. А судя по стремительно развивающимся событиям, такие моменты будут случаться гораздо чаще, чем мне бы того хотелось.

Он мягко накрыл её руку своей ладонью, которая на этот раз была свободна от лихорадочного жара, оставаясь просто приятно тёплой. Это было его привычное, успокаивающее тепло.

Мия положила голову ему на плечо:

– Мы обязательно дойдём до самого конца, Дилюк. Только вместе.

– Вместе, – эхом повторил он.

Над бескрайним лесом Авидья медленно взошла полная луна, а где-то в самой глуши непроходимых джунглей Дотторе увлечённо рассматривал свежие данные, даже не подозревая, что его новая «подопытная» больше не собирается оставаться слепым инструментом в чужих, жестоких руках.