Глава 8. Совещание одним чудесным утром

Альбедо прибыл на следующий день, в точности, как и обещал Дилюк, однако на этот раз он явился не в одиночестве. Мия стояла у окна своей комнаты и расчёсывала волосы гребнем, украшенным виноградными лозами, который теперь был дороже всех сокровищ Тейвата. В этот момент во двор въехала повозка – не привычная телега с продуктами и семенами одуванчика для вина, а настоящий крытый экипаж, запряжённый парой лошадей. Следом на своей кобыле ехал главный алхимик Ордо Фавониус, его сопровождал ещё один всадник на пегом жеребце.

Девушка прищурилась, разглядывая синий плащ и белый мех на воротнике.

«О нет».

Кэйя Альберих спешился с такой грацией, будто всю жизнь сходил с седла исключительно под светом софитов. Осмотревшись по сторонам, он приложил ладонь козырьком ко лбу, оценил взглядом бескрайние виноградники и широко улыбнулся.

– Чудесное утро! – объявил он всему миру. – Свежий воздух, пение птиц, запах навоза. Настоящая деревенская идиллия.

На крыльцо вышел Дилюк. Из своего окна Мия отчётливо заметила, как мгновенно окаменели его плечи.

– Что ты здесь делаешь?

– Приехал в гости к брату, на наше семейное имение. Разве для этого нужен особый повод?

– В твоём случае повод требуется всегда.

Капитан скрестил руки на груди и слегка склонил голову набок.

– Хорошо, признаю. Джинн поручила мне сопровождать Альбедо, так что это официальный приказ. Кроме того, действующий магистр хочет, чтобы я лично оценил обстановку и доложил о результатах, поскольку она всерьёз волнуется.

– Джинн волнуется абсолютно всегда.

– И на сей раз, её тревога вполне обоснованна. Мёртвые животные, двое пострадавших путников, а также подземная лаборатория в Вольфендоме. Если верить отчётам алхимика, она забита записями, которые тянут на суровое нарушение государственной тайны. – Кэйя на мгновение умолк, после чего добавил: – К тому же, здесь находится одна юная особа из другого мира, проживающая у тебя под видом обычной домработницы.

Дилюк одарил его недовольным, пронизывающим взглядом.

– Значит, Джинн в курсе?

– О гостье? Да, Альбедо передал ей все сведения. Он в первую очередь учёный, Дилюк, а не участник тайного заговора. Когда плоды его изысканий напрямую затрагивают безопасность целого региона, он просто обязан ставить магистра в известность.

Лёгкий порыв ветра шевельнул виноградные листья.

– И какова же её реакция?

– Магистр ответила, что полностью полагается на твое благоразумие, однако желает, чтобы я удостоверился во всём лично. – Улыбка Кэйи стала ещё шире и беззаботнее. – Так что я задержусь здесь на пару дней. Надеюсь, в твоих чертогах найдётся свободная комната для гостей?

Дилюк буравил его взглядом ещё несколько секунд, после чего молча развернулся и скрылся в глубине дома, так и не проронив ни единого слова.

Капитан кавалерии проводил брата долгим взглядом. Напускное веселье по-прежнему играло на его губах, но теперь в нём сквозила затаённая, едва уловимая, печаль.

В это время Мия, затаив дыхание у окна, грустно размышляла: «Два брата под одной крышей – яростное пламя и вечный лёд. Ближайшие дни станут либо невероятно весёлыми, либо совершенно кошмарными, а скорее всего – и то, и другое разом».

Она поспешно спрятала гребень под подушку и сбежала вниз по лестнице.

Буквально за час рабочий кабинет Дилюка превратился в настоящее подобие военного штаба.

Просторный дубовый стол, обычно погребённый под горами финансовых счетов и торговых контрактов, теперь был полностью расчищен и застелен подробной картой окрестностей. Поверх топографических линий Альбедо методично разложил аккуратные стопки бумаг, извлечённых из заброшенной лаборатории. Чуть поодаль расположились его алхимические колбы, загадочно мерцающие кристаллы и сложный прибор с тремя тонкими стрелками.

Кэйя вальяжно расположился в глубоком кресле у камина, закинув ногу на ногу и неспешно покачивая бокалом с вином. Мия понятия не имела, где он успел его раздобыть: вероятно, отыскал дорогу в погреб по старой памяти или благодаря особому чутью хищника, которое безошибочно ведёт к заветной добыче.

Сам хозяин винокурни застыл у противоположного окна со скрещенными на груди руками. Весь его напряжённый силуэт буквально кричал о том, что он терпит происходящее лишь из чувства долга, но его самообладание уже находится на грани срыва.

Единственным, кого нисколько не трогала гнетущая атмосфера, оставался Альбедо – алхимик спокойно стоял над картой и сосредоточенно перебирал исписанные листы.

Мия пристроилась на стуле в самом дальнем углу, стараясь казаться как можно незаметнее и занимать минимум места. Присутствие капитана многократно усложняло и без того непростую ситуацию. Если рядом с Дилюком она кое-как научилась справляться с волнением, то теперь, оказавшись меж двух огней, девушка ощущала себя крошечной мышью, зажатой между двумя опасными хищниками.

– Итак, – Альбедо бережно приподнял один из пожелтевших листов. – Мне удалось полностью систематизировать обнаруженные в лаборатории записи. Львиную долю материалов составляют сложнейшие астрономические расчёты: траектории движения звёзд, лунные фазы и колебания активности Артерий Земли. Тот, кто трудился над этими бумагами, скрупулёзно планировал открытие пространственной трещины буквально с точностью до минуты.

– Дело рук Ордена Бездны? – уточнил Кэйя.

– Весьма вероятно, ведь энергетическая сигнатура совпадает почти идеально. Однако применённые методы выглядят крайне нетипично. Как правило, маги Бездны действуют грубо и прямолинейно, просто подавляя окружающие потоки своей тёмной силой. В данном же случае перед нами предстаёт филигранная, ювелирная работа – формулы, измерения, тончайшие вычисления. Для меня очевидно, что разлом создавал отнюдь не воин, а выдающийся учёный.

– Учёный на службе у Ордена Бездны, – Дилюк выговорил эти слова с той же брезгливостью, которую обычно приберегал исключительно для Фатуи, – какая поразительная мерзость.

– Либо же независимый исследователь, чьим трудом Орден коварно воспользовался, – мягко поправил его Альбедо. – Разница между этими суждениями принципиальна. Кто-то мог разработать саму технологию, а монстры Бездны лишь воплотили её в жизнь.

Алхимик аккуратно опустил на столешницу тот самый лист, который Мия уже успела мельком разглядеть ранее, – на нём красовалось схематичное изображение человеческого силуэта, затягиваемого в бездонную воронку.

– Пожалуйста, растолкуй это для тех, кто обделён алхимическим талантом, – попросил Кэйя, лениво покачивая бокалом.

Альбедо кивнул:

– Ирминсуль представляет собой великое древо нашего мира, чьи корни пронизывают саму ткань реальности Тейвата. Каждое живое создание, от могущественного человека до самого крошечного слайма, неизменно зафиксировано в его структуре. Это можно сравнить с колоссальной библиотекой, где хранится подробнейший справочник абсолютно на каждого из нас. Ваша судьба, жизненный путь и законное место под солнцем – всё это до мельчайших деталей предрешено и записано.

– Данная истина нам и без того прекрасно известна, – Кэйя снисходительно усмехнулся.

– Безусловно, однако позвольте мне развить мысль, – спокойно отозвался Альбедо. – Именно Ирминсуль служит незыблемым фундаментом мирового порядка. С его помощью Архонты ведают о судьбах своих подданных, Селестия бдительно следит за вселенским балансом, да и в целом весь наш мир функционирует исключительно благодаря этой системе.

Алхимик повернулся и указал рукой на притихшую в углу девушку:

– У неё же подобная запись напрочь отсутствует. Она прибыла из глубин чужой вселенной, и великое древо Тейвата попросту не ведает о её бытии. Для Ирминсуля её физически не существует.

Кэйя перестал покачивать бокалом.

– Та-ак, и что же сие открытие сулит нам на практике?

– На практике из этого вытекает сразу несколько ключевых моментов, – Альбедо выдержал короткую паузу. – Во-первых, Мия абсолютно невидима для высших сил. Селестия неспособна её выследить, а Архонты не ощущают её присутствия, пока не увидят собственными глазами. Наша гостья – подлинное слепое пятно на карте мироздания.

От этих слов Мия испуганно сглотнула застрявший в горле ком.

– Во-вторых, – невозмутимо продолжил алхимик. – Тейват реагирует на её появление точно так же, как живой организм отзывается на вонзившуюся занозу. Возникает локальное воспаление, то есть – та самая Скверна, которая сейчас расползается по окрестностям. Данное явление – вовсе не чужеродная энергия, принесённая девушкой из своего дома, а защитная реакция самой природы. Мир изо всех сил пытается исторгнуть инородное тело, неизбежно повреждая при этом сам себя.

– Словно аллергия, – прошептала Мия.

– Превосходное сравнение, – одобрительно кивнул Альбедо. – Ты выступаешь в роли сильнейшего аллергена, а Скверна является бурным аллергическим приступом.

Девушка растерянно опустила взгляд на свои ладони. Левая рука была покрыта бледными линиями, едва проступавшими сквозь слой лечебной мази, в то время как правая оставалась безупречно чистой.

– Получается, пока я остаюсь здесь, Скверна продолжит разрастаться?

– К сожалению, да. Процесс будет идти медленно, но неумолимо. Твоя мазь лишь притупляет разрушительное воздействие внутри твоего тела, однако она бессильна остановить сопротивление Тейвата.

– А если я просто исчезну? Сумею вернуться обратно?

– Теоретически, в таком случае, воспаление утихнет. Однако пространственный разлом уже нанёс ощутимый ущерб, и шрамы на теле земли останутся навсегда. К тому же, мы до сих пор понятия не имеем, как переправить тебя в родные края.

– Что насчёт третьего пункта? – подал голос Дилюк, чей хмурый силуэт по-прежнему выделялся у окна. – Ты упомянул несколько вещей. Первое, второе... Что же третье?

Альбедо на мгновение замолчал и аккуратно опустил графитовый карандаш на край стола.

– Третий аспект – это как раз то, ради чего Орден Бездны устроил за ней столь яростную охоту. Раз уж Мия является слепым пятном, то при её приближении к любому объекту или существу Селестия мгновенно теряет фокус. Энергетическое поле вокруг неё буквально размывает божественное наблюдение, выступая в роли густого тумана для всевидящего ока.

– Выходит, монстры жаждут превратить её в живой щит или маскировочную ширму, – медленно произнёс Дилюк.

– Именно так, – подтвердил исследователь. – Находясь подле неё, чудовища получат возможность творить то, что в обычных условиях обречено на провал. Они смогут беспрепятственно проводить тёмные ритуалы, открывать порталы и призывать порождений Бездны, а небесный престол ничего не заметит. Для наших врагов она – вовсе не разрушительное оружие, а идеальный плащ-невидимка.

Мия судорожно обхватила себя руками за плечи. Её забила крупная дрожь, вызванная вовсе не сквозняком в кабинете, а осознанием собственного положения. Впрочем, одновременно с ужасом накатила странная волна истерического смеха. Ей не суждено было стать великой, избранной спасительницей этого мира или легендарной героиней. Судьба уготовила ей роль обычного инструмента – безликого пустого места, которое чудовища вознамерились натянуть на себя подобно камуфляжной сетке. Какая злая ирония: даже угодив в фантастический мир, она умудрилась остаться абсолютной невидимкой.

– Они говорили «дар», – сказала Мия, нарушив возникшее молчание. – Тот самый маг Бездны, который напал на кухне. Он утверждал, что Скверна – это великий дар.

– С их точки зрения так оно и есть, – кивнул Альбедо. – Чем глубже чужеродный недуг проникает в твою плоть, тем обширнее становится радиус окутывающего тебя поля невидимости. Если позволить этому разрушительному процессу завершиться, ты превратишься в ходячую мёртвую зону, абсолютно недосягаемую для любого божественного взора.

– Всё вечно идёт наперекосяк, – Мия горько хмыкнула, – даже в сказочных мирах.

Кэйя вопросительно приподнял бровь.

– Не обращайте внимания, это всего лишь мысли вслух, – отмахнулась девушка и вновь повернулась к алхимику. – А что в итоге случится со мной? Ну, когда этот процесс окончательно завершится?

Альбедо внимательно посмотрел на неё, и впервые за всё время бурной дискуссии в его беспристрастном испытующем взгляде промелькнуло нечто, искренне похожее на сочувствие.

– Ты попросту перестанешь существовать, как личность. Видишь ли, Скверна не является обычной болезнью – это процесс тотального отторжения. Тейват будет неумолимо избавляться от твоего присутствия, пока не сотрёт его без остатка. Речь идёт вовсе не о физической смерти, нет. Всё гораздо страшнее. Ты просто... растворишься в небытии, словно случайное слово, навсегда вычеркнутое со страниц раскрытой книги.

В помещении воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным, уютным потрескиванием поленьев в камине. За окном послышался далёкий голос Аделинды, зовущей одного из работников по какому-то пустяковому делу. Эти будничные, привычные звуки мирного дня разительно контрастировали с жестоким приговором, который только что прозвучал из уст учёного – спокойно, научно и без малейшего пафоса.

Мия обречённо опустила голову, разглядывая мыски своих туфель.

В этот момент Кэйя аккуратно опустил свой бокал на деревянный подлокотник кресла.

– Что ж, – нарушил гнетущее молчание капитан кавалерии. – В таком случае нам необходимо отыскать способ официально занести её имя в хроники Ирминсуля.

Все в кабинете одновременно повернулись и с искренним удивлением уставились на него.

– Раз уж корень всех бед кроется в банальном отсутствии её личной записи, – Кэйя небрежно пожал плечами, – то самое разумное и последовательное решение заключается в том, чтобы создать эту запись искусственно. Нам нужно буквально вписать её имя в ткань нашего мироздания. Сделать так, чтобы Тейват раз и навсегда перестал воспринимать её как болезненную занозу и, в конце концов, принял в свои объятия, как родную.

– Всё далеко не так просто, – Альбедо скептически покачал головой. – Моё сравнение было лишь метафорой. Ирминсуль вовсе не похож на реальное книгохранилище, куда можно незаметно подбросить лишний фолиант. Это древо представляет собой сложнейшую живую систему, и я даже теоретически не представляю, возможно ли в принципе вписать в неё совершенно постороннее существо.

– Ты этого не знаешь? – Кэйя лукаво приподнял бровь. – Сам главный алхимик Мондштадта расписывается в собственном бессилии?

– Мне чётко известны границы моих познаний, что само по себе тоже является важным знанием.

– Истинный философ.

– Скорее, прагматичный учёный.

– Довольно, – Дилюк, наконец-таки, оторвался от созерцания пейзажа за окном и решительно приблизился к столу. Его массивная фигура заслонила собой свет, и упавшая тень накрыла топографическую карту, словно грозовая туча. – Ближе к делу. Что конкретно требуется предпринять, дабы остановить распространение Скверны и обезопасить Мию?

Альбедо завёл руки за спину и глубоко задумался. Взгляд его сделался отрешённым, будто алхимик созерцал не убранство кабинета, а невидимые для остальных хитросплетения формул.

– Существует три пути решения, – произнёс он. – Первый из них: вернуть гостью в её родной мир. Скверна подобна нарыву, который тут же заживёт, как только исчезнет раздражитель. Однако мы совершенно не представляем, как осуществить подобный переход, к тому же пространственная аномалия сейчас крайне нестабильна.

– Этот вариант не подходит, – отрезал Дилюк.

Мия удивлённо посмотрела на хозяина винокурни, но тот упорно избегал её взгляда. Впрочем, его короткая реплика прозвучала столь стремительно и безапелляционно, что у девушки на мгновение перехватило дыхание.

– Второй путь, – бесстрастно продолжил Альбедо, – отыскать способ зафиксировать её существование в Ирминсуле. Тогда великое древо примет новую душу, Скверна утихнет, а Орден Бездны навсегда потеряет к ней всякий интерес. Вот только ради этого придётся раздобыть прямой, физический доступ к глубинным корням мироздания. Насколько мне известно, ближайшая точка слияния с ними находится в Сумеру. Путь туда невероятно далёк и полон скрытых угроз.

– Сумеру... – задумчиво протянул Кэйя, припоминая карту материка. – Придётся пересечь Ли Юэ, преодолеть скалы, пройти лес... Да, задачка не из лёгких.

– Каков же третий вариант? – осведомился Дилюк.

– Третий, – алхимик на секунду помедлил, подбирая слова, – заключается в уничтожении первоисточника заразы. Речь идёт не об исцелении самой Мии, а об устранении первопричины – разлома на Утёсе Звездолова. Аномалию необходимо полностью запечатать.

– Но ты ведь сам утверждал, будто Скверна является естественным отторжением чужака, – возразил винодел. – Даже если запереть эти врата, Тейват всё равно продолжит воспринимать её, как инородное тело.

– Всё верно. Однако после уничтожения трещины реакция замедлится в сотни раз, и Скверна попросту прекратит разрастаться. Разрушительные линии на её коже зафиксируются на нынешнем уровне и больше не причинят вреда. Девушка сможет вести вполне полноценную жизнь – возможно, не бесконечно долгую, но в её распоряжении окажутся годы, а то и целые десятилетия. Этого запаса времени вполне хватит для определения со следующим шагом.

– Что требуется для закрытия разлома? – осведомился Дилюк.

– Мне необходим определённый срок – неделя, две. Предстоит досконально изучить структуру этой трещины и с точностью рассчитать объём необходимой для ритуала энергии. Кроме того, мне потребуется доступ к секретным архивам Лизы, ведь в её распоряжении имеются редкие труды по запретной алхимии, способные дать ключ к разгадке.

– В твоём распоряжении ровно одна неделя. Не больше.

– Не стоит торопить науку, Дилюк. Точные расчёты не терпят спешки.

– Скверна тоже ждать не станет.

Альбедо внимательно посмотрел на хмурого собеседника, затем плавно перевёл испытующий взор на замершую в углу Мию и вновь вернулся к хозяину дома.

– Хорошо. Пусть будет неделя.