Ч II

Мие далеко не всегда удавалось вовремя усмирять разбушевавшуюся флору. Несколько раз плети лозы с хлёстким свистом били её по рукам и ногам, оставляя после себя жгучие малиновые следы. В такие моменты Дилюк мгновенно вскакивал со своего бревна, яростно хватаясь за двуручник, однако Тигнари всякий раз останавливал его резким, категоричным, жестом.

– Если ты бросишься спасать её от каждой пустяковой царапины, она никогда в жизни не научится защищать себя самостоятельно! – громогласно рявкнул лесничий после очередного стремительного выпада лианы, который Мия лишь чудом успела заблокировать предплечьем.

– Моя главная задача – чтобы она оставалась жива и невредима, – сквозь зубы процедил Дилюк, и его глаза опасно блеснули.

– Твоя первоочередная задача – не сделать её уязвимой и полностью зависимой от твоего оружия! – уверенно парировал Тигнари. – Что произойдёт, если Фатуи в разгаре боя умудрятся разделить вас? Что если ты снова окажешься без сознания, как это было всего два дня назад? Девушка обязана уметь твёрдо стоять на собственных ногах.

Дилюк перестал спорить и остался на месте. Мия прекрасно видела, каких колоссальных усилий ему стоит это вынужденное бездействие, и именно это осознание придало ей новые силы. Она упрямо вытерла капли пота со лба, мысленно настраиваясь на нужный лад.

«Он искренне верит в меня. Значит, и я просто обязана поверить в собственные силы».

Она вновь плотно прикрыла глаза. Глубокий, размеренный вдох, а затем плавный выдох.

«Золотой свет. Абсолютное спокойствие. Полная принадлежность этому миру».

На сей раз она даже не пыталась судорожно направлять отдельный импульс к каждой беснующейся лозе по очереди. Вместо этого Мия представила, как её внутренний свет мягкой волной заполняет всю поляну, и как вековые корни под её ногами послушно передают этот мирный сигнал абсолютно всем растениям вокруг.

Мы дома.

Когда она открыла глаза, все десять лиан уже мирно свернулись в своих горшках. Окружающий воздух наполнился мягким, успокаивающим ароматом свежей зелени.

Тигнари подошёл ближе, внимательно и придирчиво осматривая затихшие растения:

– Резонанс по площади, – задумчиво пробормотал он, делая быструю пометку в своей походной тетради. – Очень высокий уровень контроля для новичка. Ты задействовала сеть корней, пролегающую прямо под поляной?

– Кажется, да, – Мия без сил опустилась на сочную траву, чувствуя, как мелко дрожат колени.

– Отлично. На сегодня уроков вполне достаточно.

Лесничий захлопнул тетрадь. Дилюк в то же мгновение оказался рядом. Он заботливо протянул ей прохладную флягу с чистой водой и помог подняться.

– Сильно болит? – он с тревогой посмотрел на багровые полосы, оставшиеся на её предплечьях.

– Вполне терпимо, – Мия жадно сделала большой глоток. – Это в любом случае гораздо лучше, чем оказаться проткнутой острым копьём Фатуи.

Дилюк бережно коснулся одного из воспалённых следов. Его пальцы были приятно прохладными, и это мимолётное прикосновение принесло мгновенное облегчение.

– Завтра я обязательно научу тебя блокировать подобные удары обычным кинжалом, – тихо, но твёрдо пообещал он. – Способность договариваться с дикой флорой – весьма полезный навык. Однако Фатуи вовсе не растения, и с ними никакие мирные переговоры не работают.

Мия тепло улыбнулась, заглядывая в его серьёзные глаза:

– Договорились. Завтра займёмся кинжалами, а сегодня я хочу просто немного посидеть в тишине и абсолютно ничего не делать.

Поздним вечером, сразу после ужина, Мия и Дилюк устроились на краю деревянного настила перед своей хижиной. Тигнари вместе с Коллеи ушли в самую глубь ночного леса, чтобы проверить состояние дальних ловушек и собрать редкие ингредиенты для новых целебных зелий. В опустевшем лагере воцарился абсолютный покой, и лишь бдительный Дуру забавно посапывал, свернувшись на рабочем столе.

Бархатное ночное небо Сумеру было щедро усыпано крупными, ослепительно яркими звёздами. Мия сидела, уютно поджав колени к самой груди, и заворожённо смотрела на далёкие созвездия. Дилюк расположился рядом. Он находился, как и всегда, на расстоянии вытянутой руки, но теперь эта привычная дистанция больше не ощущалась непреодолимой стеной. Она казалась скорее свободным пространством, которое они просто пока ещё не успели до конца заполнить.

– О чём ты сейчас думаешь? – спросил он, нарушая тишину.

– О том, что вся эта реальность кажется мне удивительно сюрреалистичной, – она плотнее обняла свои колени. – Я сижу посреди диких джунглей совершенно чужого мира, увлечённо изучаю магию древних деревьев, прячусь от безумного учёного в маске... и при этом чувствую себя гораздо более живой, чем когда-либо в своей прежней жизни.

Он медленно повернул к ней голову:

– Твоё прошлое было настолько плохим?

– Вовсе нет, оно было самым обычным и даже скучным. Я прилежно ходила в школу, послушно делала уроки, подолгу играла в компьютерные игры и терпеливо ждала маму с работы, чтобы вместе приготовить ужин. У меня не водилось близких друзей, с которыми можно было бы пойти на шумную вечеринку, да и грандиозных планов я никогда не строила. Я просто плыла по течению, словно сорванный лист по спокойной реке.

Она внимательно посмотрела на Дилюка. В тёплых отсветах затухающего костра его точёное лицо казалось отлитым из благородной тёмной бронзы.

– А здесь мне приходится грести изо всех сил, чтобы не утонуть. Но удивительный парадокс заключается в том, что бороться с течением мне нравится гораздо больше, чем просто безвольно плыть.

Дилюк молчал несколько секунд, бережно обдумывая её признание.

– Это и есть настоящая жизнь, – сказал он, наконец. – В Мондштадте очень многие сознательно выбирают путь наименьшего сопротивления. Эти люди беззаботно пьют вино, распевают весёлые песни и искренне верят, что Барбатос самолично решит абсолютно все их проблемы. Я никогда не разделял подобного отношения. Подлинное существование – это непрекращающаяся борьба за то, что тебе по-настоящему дорого.

– За твой дом? – тихо уточнила она.

– И за него тоже.

– А за что ещё?

Мия смотрела прямо на него, больше не пытаясь робко прятать взгляда, и внутри всё замерло в томительном ожидании. Дилюк поглядел на неё в ответ: его глаза заметно потемнели, а в самой глубине зрачков вновь разгорелся тот самый пламенный огонь, который одновременно пугал и неодолимо притягивал её. Он медленно поднял руку и нежно коснулся её щеки, мягко поглаживая чувствительную кожу большим пальцем и бережно очерчивая контур скулы.

– За тех, кто делает эту жизнь по-настоящему осмысленной, – его голос упал до низкого, проникающего в самую душу шёпота.

Мия доверчиво прикрыла глаза, полностью отдаваясь этому трепетному прикосновению. Её сердце заколотилось настолько громко и неистово, что она всерьёз испугалась, будто Дилюк может услышать этот оглушительный стук.

В следующее мгновение он плавно подался вперёд, и его губы накрыли её собственные. Поцелуй вышел мягким и предельно осторожным. Мия не отстранилась, а ответила с готовностью, всем телом подаваясь навстречу, и тогда его ласка уверенной и властной. Его свободная ладонь переместилась на её затылок, и длинные пальцы мгновенно запутались в волосах, настойчиво притягивая девушку ещё ближе к себе. Мия крепко обхватила его за широкие плечи, чувствуя под ладонями плотную ткань походной рубашки и перекатывающиеся твёрдые мышцы.

В этом поцелуе больше не оставалось места безысходному отчаянию или паническому страху, которые терзали их в ту далёкую ночь в винном погребе. Сейчас в их близости царила абсолютная уверенность, полное взаимное признание и безмолвное обещание, которое совершенно не нуждалось в словесном подтверждении.

Они одновременно поднялись на ноги, словно ведомые единым импульсом. Расстояние между ними исчезло, и новый поцелуй вспыхнул с утроенной силой – более глубокий, голодный, пропитанный месяцами сдерживаемого притяжения. Дилюк бережно, но крепко обхватил её за талию, прижимая к себе, а Мия доверчиво потянулась навстречу, полностью растворяясь в его руках.

Когда он на секунду отстранился, его дыхание было обжигающе горячим, а в потемневших глаах металось пламя, смешанное с отчаянной попыткой сохранить контроль.

– Боюсь, что в этот раз я не смогу остановиться, – хрипло предупредил он, всматриваясь в её лицо.

Вместо ответа Мия, преодолевая смущение, скользнула ладонями вниз и, крепко сжав пальцы, притянула его бёдра к своим, открыто давая понять, что её желание столь же велико. Этот жест окончательно лишил Дилюка последних крупиц самообладания. В его мыслях, обычно таких чётких и дисциплинированных, воцарился сладостный хаос. Он понял, что готов отдать всё, лишь бы защитить эту девушку, ставшую его личным рассветом.

Дилюк легко подхватил её на руки. Мия тихо охнула, инстинктивно обвивая его шею, пока он нёс её вглубь хижины. Опустив её на кровать, он последовал за ней, бережно укрывая своим телом от всего мира.

Их близость была соткана из контрастов. Из-за долгой, изнуряющей жажды друг друга объятия становились такими сильными и собственническими, что от них кружилась голова. Его руки медленно избавляли Мию от одежды, лаская обнажённую кожу, заставляя её то замирать от блаженства, то судорожно вдыхать воздух. Когда они, наконец, слились воедино, Мия тихо, протяжно застонала, крепко обнимая его за плечи. Дилюк подался вперёд, и его первое глубокое проникновение было медленным, как будто он изучал её тело. Но сдерживаться становилось всё труднее: длительное взаимное желание ломало любые барьеры. Его движения стали более частыми, мощными и напористыми.

Эта нарастающая, безумная близость отзывалась в них острой, невыносимой истомой. Дилюк вцепился в её тело, как голодный зверь в добычу. Он крепко переплёл свои пальцы с её ладонями, прижимая их к скомканным простыням, а влажными губами впился в шею. В его сознании билась единственная мысль о том, насколько она ему дорога и как сильно он нуждается в ней. Мия полностью отдавалась этому бешеному ритму, сгорая в огне его страсти и подаваясь навстречу каждому новому импульсу, пока накатывающая волна полного, оглушительного упоения не накрыла их, оставляя лишь тихий шёпот и стук двух сердец в ночной тишине.

Дилюк лёг на спину и обнял Мию, прижав к своей груди. Оба тяжело и прерывисто дышали.

– Я никогда прежде не думал, что окажусь способен почувствовать подобное, – прошептал он, спустя несколько минут.

В его голосе проскользнула такая искренность, что Мия лишь трепетно выдохнула и вместо ответа нежно коснулась своими губами его губ.

– Почувствовать что именно?

– Жгучее желание защищать кого-то не из обычного чувства долга, а из чистой любви.

Это слово прозвучало в застывшей тишине ночных джунглей громче любого грозового раската.

«Любовь».

Он произнёс это вслух – без обиняков, метафор и туманных намёков. Мия заворожённо смотрела в его тёмные глаза и видела в них чёткое отражение собственного лица. Она счастливо улыбнулась сквозь подступающие жгучие слёзы и тихо ответила:

– Это самое прекрасное, что мне когда-либо доводилось слышать. И одновременно с этим – самое страшное.

– Почему же страшное? – удивился он.

– Потому что отныне у меня появилось то, что я боюсь потерять гораздо сильнее, чем свою собственную жизнь.

Дилюк крепче прижал её к себе:

– Ты ничего не потеряешь, я торжественно клянусь тебе в этом, Мия. До тех пор, пока в моей груди сохраняется дыхание, я неизменно буду рядом с тобой.

***

На следующее утро их хрупкая идиллия внезапно завершилась. В лагерь ворвался запыхавшийся лесной дозорный, которого Тигнари незадолго до этого отправлял на разведку к самым границам города. Мужчина был с ног до головы покрыт дорожной пылью, а его лук оказался сломан. Он обессиленно рухнул на колени перед командиром, жадно и хрипло глотая влажный воздух джунглей.

– Мастер Тигнари... стряслась огромная беда... – едва выдохнул прибывший.

– Дыши глубже, Амир. Расскажи нормально, что именно случилось? – лесничий протянул ему прохладную флягу.

Дозорный сделал торопливый глоток и поднял испуганные, покрасневшие глаза:

– Фатуи. Они открыто вошли в город Сумеру в составе многочисленной официальной делегации. Дипломаты настойчиво требуют от учёных полного доступа к закрытым архивным хранилищам Академии и...

– И что дальше? – резко поторопил его подошедший вплотную Дилюк.

– Они публично объявили о колоссальной награде, – Амир судорожно сглотнул. – Огромные деньги обещаны за поимку опасной преступницы, якобы похитившей важные государственные секреты Снежной. Снежнийцы подробно описали внешность девушки: каштановые волнистые волосы, чужестранка. И они доподлинно знают, что в данный момент она направляется прямиком в город.

Мия ощутила, как земля неумолимо уходит из-под её ног от внезапного нахлынувшего ужаса. Дотторе не пожелал больше играть с ними в прятки посреди непроходимых лесных зарослей. Предвестник предпочёл задействовать грязную политику и банальную человеческую жадность, фактически натравив на неё весь регион.

Тигнари мгновенно помрачнел, и его уши плотно прижались к голове:

– Высокопоставленные мудрецы Академии насквозь продажны. Раз Фатуи щедро предложили им уникальные знания или ценные ресурсы в обмен на твою немедленную поимку, те согласятся на сделку без малейших колебаний. Отныне весь обитаемый Сумеру превратился для вас в одну огромную и смертоносную ловушку.

Дилюк скрестил руки на груди, и его лицо вмиг обратилось в непроницаемую каменную маску:

– В таком случае мы отправимся туда, где эта ловушка нас совершенно не ждёт.

– Но куда именно? – растерянно спросила Мия.

Дилюк внимательно посмотрел на развёрнутую походную карту, по-прежнему лежащую на рабочем столе, и уверенно ткнул указательным пальцем в огромную, пустую жёлтую зону, раскинувшуюся далеко на западе от бескрайних лесов:

– В пустыню.