Глава 12: «Не расходимся»

Семьдесят четвёртый проверил фонарь в третий раз, и Роман, наблюдавший за ним из-за стойки, наконец не выдержал.
— Если ещё раз включишь, батарейки закончатся до выхода.
— Зато буду точно знать почему.
— Обожаю людей, которые способны подготовиться даже к собственной ошибке.
Семьдесят четвёртый убрал фонарь в карман и застегнул молнию.
— А я люблю людей, которые остаются дома и не мешают.
Роман на секунду замолчал.
— Это сейчас было про меня?
— Если хочешь.
— После возвращения поговорим.
— Запишу.
Семьдесят четвёртый открыл блокнот и с совершенно серьёзным лицом поднёс карандаш к странице. Роман показал ему средний палец, и только тогда парень позволил себе улыбнуться.
Алексей наблюдал за ними, затягивая ремень небольшой сумки. Разговор был бессмысленным, и именно поэтому нравился ему. За последние часы в кафе слишком много говорили о вещах, которые невозможно было объяснить: о Восемнадцатом, которого не существовало в журнале, о старых схемах, сохранивших его номер, о мимике, поздоровавшемся с пустым местом возле стены. Даже смерть Виктора всё ещё присутствовала среди них, хотя самого Виктора больше не было. Она находилась в инструментах под стойкой, в его вещах на подоконнике, в паузах после фраз, на которые он раньше обязательно что-нибудь ответил бы.
Сейчас Марина распределяла воду, Семьдесят вторая читала книгу, Игорь проверял повязку, а Роман спорил с человеком из-за фонарика. На несколько минут Между снова приходилось терпеть их обычную жизнь.
Марина протянула Андрею две бутылки.
— Одну сам, вторую отдашь кому-нибудь до того, как устанешь.
— Я умею носить воду.
— Ты умеешь забывать, что её несёшь.
— Когда такое было?
Марина посмотрела на него.
— Хочешь список?
Андрей убрал бутылки в сумку.
— Не хочу.
— Вот и хорошо.
Игорь уже стоял возле двери. После возвращения из других групп он заметно восстановился, хотя повязка на руке всё ещё оставалась. Марина проверила её ещё раз и велела не геройствовать.
Игорь посмотрел на остальных.
— Кто-нибудь вообще когда-нибудь получал от неё другое напутствие?
— Я получал, — сказал Роман. — Мне однажды сказали: «Не трогай».
— И?
— Я потрогал.
Марина даже не повернулась.
— Поэтому теперь и говорю длиннее.
Семьдесят четвёртый рассмеялся. Не привычно коротко, почти беззвучно, а по-настоящему, и Алексей неожиданно понял, что раньше почти не слышал его смеха. Обычно парень ограничивался лёгкой улыбкой или тем выражением лица, которым можно было заменить фразу «вы все идиоты, но спорить уже поздно». Сейчас на несколько секунд привычная сосредоточенность исчезла, и он стал выглядеть моложе.
Андрей дождался, пока разговор стихнет, и осмотрел группу. Выходили четверо: он сам, Семьдесят четвёртый, Алексей и Игорь. Роман после вчерашнего спал меньше остальных, поэтому его оставили в кафе, как бы он ни возмущался.
— Правила повторять не буду, — сказал Андрей.
— Спасибо, — отозвался Игорь.
— Но если кто-нибудь потеряется, вернусь и повторю.
— Тогда я точно не теряюсь.
Семьдесят четвёртый застегнул карман с блокнотом.
— Не переживай. Если потеряется он, я отмечу место.
Игорь повернулся к нему.
— Меня уже один раз потеряли.
— Нет. Ты сам потерялся.
— Это принципиальная разница.
— Конечно. В первом случае виноваты мы.
Алексей усмехнулся, а Игорь посмотрел на него с выражением человека, которого предали без всякой причины.
— Вот и дружи после этого с людьми.
Семьдесят вторая, не поднимая глаз от книги, сказала:
— Ты сам недавно вернулся после нескольких недель отсутствия. Немного поздно жаловаться на качество дружбы.
Игорь открыл рот, но ответа не нашёл.
— Ладно. Пошли отсюда.
Роман поднял кружку.
— Принесите что-нибудь хорошее.
Семьдесят четвёртый уже взялся за дверную ручку.
— Из библиотеки?
— Например, инструкцию.
— К чему?
Роман обвёл рукой кафе.
— Ко всему этому.
Семьдесят четвёртый немного подумал.
— Если найду, тебе не дам.
— Почему?
— Начнёшь читать вслух.
Он открыл дверь, и на этот раз засмеялся даже Андрей.
Знакомый серый коридор встретил их ровным гулом вентиляции. Автомат с тёмным экраном стоял там же, где и раньше, а дальше вдоль стены появилась красная полоса, по которой они называли этот участок «Красным».
Первые ориентиры совпадали настолько хорошо, что Семьдесят четвёртый несколько раз сверился со схемой, но ничего не записал.
Алексей заметил это.
— Всё правильно?
— Пока да.
— И тебе это не нравится?
— Почему?
— Выглядишь так, будто уже нашёл ошибку.
Семьдесят четвёртый сложил схему.
— Когда всё долго совпадает, начинаешь верить, что именно так оно и должно быть. Потом дверь становится стеной, и приходится объяснять себе, почему ты опять удивился.
Игорь, шедший впереди, усмехнулся.
— Вот за это он и любит свои бумажки.
— Благодаря моим бумажкам ты знаешь, куда сейчас идти.
— Благодаря моим воспоминаниям ты знаешь, что на них рисовать.
— Твои воспоминания однажды привели нас к двум дверям вместо одной.
— Но привели же.
— Аргумент уровня «не умер — значит, маршрут хороший».
Игорь пожал плечами.
— Рабочий.
Андрей оглянулся.
— Вы закончили?
Оба одновременно ответили:
— Нет.
Алексей рассмеялся.
За «Красным» начался узкий плиточный проход, а ещё через несколько поворотов появилась знакомая лестница. На стене сохранилась чёрная стрелка с номером 49.
Все четверо её заметили, но никто не остановился.
Семьдесят четвёртый лишь на секунду замедлил шаг и провёл пальцами по краю кармана, в котором лежал блокнот.
Алексей посмотрел на цифры. Когда-то они были просто отметкой Виктора — подписью человека, который прошёл здесь и хотел сообщить об этом другим. Теперь за двумя знаками стояли голос, привычки и место за столом, которое осталось пустым.
Он отвернулся и пошёл дальше.
Ниже по лестнице сохранились три длинные царапины. Края уже не выглядели такими свежими, как раньше, но борозды по-прежнему проходили через слой серой краски.
Андрей остановился первым.
— Дальше не идём.
Семьдесят четвёртый не спорил.
— Через жёлтый?
— Если он сегодня есть.
Неприметная дверь возле лестницы оказалась на месте. За ней действительно начинался низкий коридор с тёплыми жёлтыми лампами.
Игорь заглянул внутрь.
— Сегодня даже симпатично.
Алексей посмотрел на него.
— Не надо.
— Что?
— Хвалить коридоры.
Семьдесят четвёртый достал карандаш.
— Записать?
— Очень смешно.
— Я серьёзно. «Коридоры не хвалить».
— Хорошее правило, — поддержал Игорь.
Андрей первым вошёл внутрь.
— Два идиота.
— Четыре, — поправил Алексей.
Семьдесят четвёртый посмотрел на него с одобрением.
— Вот. Человек учится считать.
Библиотека встретила их светом.
После прошлого посещения это само по себе воспринималось как хороший знак. Лампы горели во всех видимых проходах, между стеллажами не было тёмных участков, а из глубины не доносилось ни шелеста переворачивающихся страниц, ни звука падающих книг.
Андрей всё равно задержался у входа.
— Держимся рядом. Если свет начнёт пропадать, уходим сразу.
— Никто не спорит, — сказал Игорь.
Семьдесят четвёртый тем временем рассматривал стеллажи с таким вниманием, будто ему одновременно хотелось запомнить каждую деталь и не задерживаться возле неё дольше необходимого. Он потянулся к одной из одинаковых серых книг, но Андрей заметил движение.
— Нет.
Парень посмотрел на него.
— Я только хотел посмотреть.
— Мы пришли за журналом.
— Ненавижу, когда ты прав.
— Переживу.
— Вот это и раздражает.
Они продолжили путь.
В прошлый раз Алексей почти не замечал библиотеку. Тогда всё вокруг существовало только как расстояние между ним и журналом, в котором могло оказаться имя Ксении. Теперь он видел десятки обычных корешков рядом с совершенно пустыми, книги без названий, одинаковые тома, выстроенные по размеру, и полки, где соседствовали издания на разных языках.
От этого помещение не становилось понятнее. Наоборот, выглядело так, словно кто-то очень старательно воспроизвёл идею библиотеки, но не до конца понял, зачем она нужна людям.
До круглого зала они добрались без происшествий.
Большой журнал лежал на прежнем столе.
Семьдесят четвёртый подошёл первым, однако не стал сразу открывать его и посмотрел на Андрея.
— Что?
— Ничего. Проверяю, не собираешься ли ты сказать «не трогай».
— Я тебе не библиотекарь.
— Судя по тону, хуже.
Он отодвинул кресло и открыл тяжёлую обложку.
— Семнадцатый, — сказал Андрей. — Начинай оттуда.
Страницы тихо зашуршали. Семьдесят четвёртый довольно быстро нашёл нужный участок, и Алексей встал рядом.
После №16 шёл №17.
Следующей была запись №19.
Алексей заранее знал, что увидит, но всё равно почувствовал разочарование. Ничего не изменилось. Между семнадцатым и девятнадцатым не существовало пустой строки, затёртого имени или дополнительного промежутка. Почерк просто перескакивал через номер, будто Восемнадцатого никогда не предусматривали.
Семьдесят четвёртый несколько секунд молча изучал страницу.
— Вы смотрели хорошо.
Андрей поднял бровь.
— Спасибо.
— Я надеялся, что нет.
Игорь заглянул через плечо.
— То есть вообще ничего?
— В основной записи — ничего, — ответил Семьдесят четвёртый.
Алексей уже хотел спросить, почему тот уточнил именно так, но парень наклонился ближе к странице.
Справа от имени и даты находилась знакомая узкая графа без заголовка. Возле некоторых записей в ней стояли маленькие чернильные отметки: точки, короткие штрихи, иногда по два знака рядом. При первом посещении Алексей видел их, но тогда у него не было ни времени, ни желания разбираться в ещё одной неизвестности.
Семьдесят четвёртый включил фонарь и направил свет почти вдоль бумаги.
— У Семнадцатого точка. У Девятнадцатого штрих.
— Это что-то значит? — спросил Игорь.
— Если узнаешь, расскажи, — сказал Андрей. — Никто из наших не знает.
Парень не ответил. Он изменил угол света и замер.
— Подождите.
Алексей наклонился.
Между двумя строками, немного правее основной записи, виднелся ещё один крошечный след чернил. Он был настолько мал, что при обычном освещении почти сливался с неровностью бумаги. Короткий вертикальный штрих не находился на уровне №17 и не относился к №19.
Он стоял между ними.
— Это было раньше? — спросил Алексей.
Андрей долго смотрел на след.
— Не помню.
— Клякса? — предположил Игорь.
— Может быть, — ответил Семьдесят четвёртый.
Он перелистнул страницу назад, затем ещё одну и начал смотреть правые графы. Потом проверил несколько страниц после нужного места.
— Что? — спросил Алексей.
— Пока все отметки стоят на уровне строк.
Андрей тут же уточнил:
— Ты просмотрел несколько страниц.
— Да.
— Не весь журнал.
— Я знаю.
— Тогда не говори, что таких больше нет.
Семьдесят четвёртый повернул к нему голову.
— Я сказал «пока».
Андрей выдержал паузу.
— Хорошо.
— Спасибо за разрешение пользоваться словами.
Игорь тихо усмехнулся.
Алексей снова посмотрел на чернильный след.
— Он как раз там, где должна была быть строка Восемнадцатого.
— Да, — сказал Семьдесят четвёртый. — Но пока это всё, что мы можем сказать.
Он достал блокнот и записал наблюдение подробно: строки №18 нет, между №17 и №19 в безымянной графе находится отдельный чернильный след, а на нескольких соседних проверенных страницах подобных отметок между строками не найдено.
В конце поставил вопросительный знак.
Алексей заметил.
— Конечно.
— Что?
— Вопросительный знак.
Семьдесят четвёртый посмотрел на запись.
— А что ты предлагаешь поставить?
— Ничего.
— Вот поэтому я и занимаюсь записями.
Игорь покачал головой.
— Вы с Андреем слишком долго общаетесь.
Парень задумался.
— Есть такое.
Андрей посмотрел на него.
— Извини.
— Уже поздно.
Алексей не удержался и рассмеялся. Звук ушёл между стеллажами немного дальше, чем хотелось бы, и веселье сразу исчезло.
Все четверо прислушались.
Тишина.
Андрей первым вернул взгляд к журналу.
— Ещё немного и уходим.
Семьдесят четвёртый кивнул.
— Ты в прошлый раз говорил про другие странности.
— Говорил.
— Какие?
Андрей указал на Алексея.
— Восемьдесят седьмой.
Алексей понял ещё до того, как страницы начали переворачивать.
Они нашли его запись. Полное имя и отчество были на месте, день и месяц рождения тоже совпадали, но там, где у остальных стоял год, по-прежнему оставалось пустое место.
Семьдесят четвёртый нахмурился.
— Не изменилось?
— Нет.
— И год так и не появился?
— Как видишь.
Он некоторое время молчал, затем записал что-то в блокнот.
— У одного человека журнал знает почти всё, но не указывает часть даты. У другого вообще нет строки.
— Если обе странности имеют одну причину, — сказал Андрей.
— Я этого не говорил.
— Пока.
Семьдесят четвёртый повернулся к нему.
— Вот теперь ты специально.
Уголок рта Андрея едва заметно дёрнулся.
— Возможно.
Игорь посмотрел с одного на другого.
— Мне начинает казаться, что Роман заразный.
Алексей снова перевёл взгляд на свою строку. Когда он увидел её впервые, отсутствие года казалось отдельной странностью, связанной только с ним. Теперь журнал выглядел менее цельным. Он по-прежнему знал вещи, которые знать не должен был, безошибочно записывал чужие полные имена и даты рождения, но рядом с этим существовали неполная запись №87 и номер, которому вообще не досталось строки.
— Значит, мы хотя бы знаем, что Восемнадцатый не единственная странность журнала, — сказал Алексей.
Андрей кивнул.
— Вот это можно утверждать.
Семьдесят четвёртый посмотрел на маленькую межстрочную отметку.
— Но пока самая странная.
На этот раз Андрей не поправил.
Где-то в глубине библиотеки что-то прошелестело.
Все замолчали.
Через несколько секунд одна из дальних ламп погасла. Не мигнула и не затрещала — свет просто исчез.
Андрей сразу закрыл журнал.
— Уходим.
Никто не попросил дополнительную минуту.
Они быстро двинулись обратно между стеллажами. Алексей уже почти вышел из круглого зала, когда машинально оглянулся на стол.
На секунду снова появилось желание вернуться.
Проверить Ксению.
Ещё раз.
Семьдесят четвёртый заметил его взгляд.
— Даже не думай.
— Я быстро.
— Ты уже смотрел.
— Тогда ещё раз.
Парень остановился рядом.
— И если её снова там не будет, что изменится?
Алексей ничего не ответил.
— Она не станет от этого ни ближе, ни дальше, — продолжил Семьдесят четвёртый. — А мы задержимся там, где только что начал гаснуть свет.
Алексей посмотрел на него.
— Ты сейчас говоришь как Андрей.
Лицо парня сразу изменилось.
— Забери слова обратно.
— Поздно.
— Тогда пошли быстрее, пока я не начал говорить «мы не знаем».
Алексей всё-таки улыбнулся.
Они ушли.
Первые участки обратного пути совпали настолько хорошо, что напряжение начало понемногу отпускать. Жёлтый коридор был на месте, три царапины оставались на лестнице, а чёрная стрелка с номером 49 всё так же указывала в прежнем направлении.
Семьдесят четвёртый продолжал сверяться с блокнотом, но записывать пока было нечего.
— Знаешь, что самое обидное? — сказал он, когда они снова дошли до «Красного».
Алексей посмотрел на него.
— Что?
— До Между я вообще ничего не записывал. Списки покупок забывал дома, напоминания в телефоне закрывал, не читая. Однажды сорок минут искал машину на парковке торгового центра.
Игорь обернулся.
— Ты?
— Я.
— Человек, который сейчас помнит, где на лестнице третья царапина?
— Поэтому и помню. Здесь сорок минут искать машину менее неприятно, чем сорок минут искать кафе.
— Сильная мотивация, — признал Алексей.
Семьдесят четвёртый поднял блокнот.
— Если выберусь отсюда, стану самым организованным человеком на земле.
— Сначала выберись.
— Хороший план.
Игорь кивнул на блокнот.
— Запиши.
— Что именно?
— «Выбраться».
Алексей добавил:
— И вопросительный знак рядом.
Семьдесят четвёртый рассмеялся.
— Всё, испортили человека.
Несколько минут они шли почти спокойно, и Алексей поймал себя на том, что впервые рассматривает Семьдесят четвёртого не как часть устройства кафе. Раньше тот словно всегда существовал рядом со схемами: сидел за столом, сравнивал маршруты, записывал чужие наблюдения и задавал вопросы, которые остальные не успевали сформулировать. Сейчас Алексей начал замечать совершенно бесполезные вещи — например, что во время размышлений парень немного щурится, а карандаш постоянно засовывает за правое ухо, после чего начинает искать его по карманам.
Через пару минут это произошло снова.
Семьдесят четвёртый проверил один карман, второй и нахмурился.
Алексей посмотрел на его ухо.
— Карандаш.
— Что?
— За ухом.
Парень замер.
Игорь начал смеяться раньше, чем Семьдесят четвёртый успел достать карандаш.
— Никто ничего не видел, — сказал тот.
— Я видел, — ответил Алексей.
— Тогда придётся тебя оставить.
Андрей, шедший впереди, даже не обернулся.
— Никого не оставляем.
Семьдесят четвёртый тяжело вздохнул.
— С вами даже пошутить невозможно.
За следующим поворотом шутки закончились.
Жёлтого коридора, по которому они только что проходили, больше не было. Знакомая дверь открывалась в широкий проход с серым ковролином и стеклянными стенами. За прозрачными перегородками располагались пустые офисные комнаты со столами, выключенными мониторами, шкафами и креслами на колёсиках.
Андрей не переступил порог.
Семьдесят четвёртый сразу раскрыл схему.
— Этого не было.
— Знаю.
Игорь посмотрел назад.
— Может, не та дверь?
Они вернулись к лестнице.
Стрелка 49 оставалась на месте, как и три длинные царапины, однако дверь в жёлтый коридор теперь вела в небольшую комнату с двумя пустыми металлическими стеллажами.
Семьдесят четвёртый несколько секунд смотрел внутрь.
— Вот теперь мне совсем не нравится.
— А раньше нравилось? — спросил Игорь.
— Раньше хотя бы притворялось нормальным.
Андрей закрыл дверь.
— Ищем другой выход с этого участка и не растягиваемся. Каждый постоянно видит остальных.
Никто не стал напоминать ему, что это уже обсуждали в кафе.
Они проверили ближайшие двери. Первая была заперта, вторая снова вывела в широкий офисный коридор со стеклянными перегородками.
Семьдесят четвёртый посмотрел на схему, затем на Андрея.
— Похоже, доступных вариантов осталось немного.
— Именно так и говори.
— Что?
— «Вариантов осталось немного». Не «нас сюда загоняют».
Парень усмехнулся.
— Я ещё не успел сказать.
— Я тебя знаю.
Игорь покачал головой.
— Вы оба невыносимые.
Они вошли.
Офисный коридор оказался длиннее, чем выглядел от входа. За стеклом стояли совершенно обычные столы, выключенные компьютеры, кресла, белые шкафы. В одной комнате возле клавиатуры остался пластиковый стаканчик, в другой на полу лежала перевёрнутая кружка. Всё выглядело так, будто люди просто вышли на несколько минут, хотя слой неподвижной тишины делал эту мысль нелепой.
Семьдесят четвёртый заглянул через стекло в очередной кабинет.
— Очень похоже на место, где я мог бы работать и ненавидеть жизнь.
— А кем ты работал? — спросил Алексей.
Парень повернулся к нему.
— Тебе обязательно всё знать?
— Нет. Просто стало интересно.
— Тогда пусть так и остаётся.
— Почему?
— Потому что как только начинаешь рассказывать здесь про нормальную жизнь, сразу звучишь как дед на лавке.
Игорь усмехнулся.
— Тебе до деда ещё лет сорок.
— Я планировал дожить.
Сказано это было настолько буднично, что никто не придал фразе значения.
Впереди коридор разделял широкий квадратный столб. Слева оставался открытый обзор вдоль стекла, справа проход был уже и частично скрывался за бетонным выступом.
Андрей выбрал левую сторону.
— Здесь вижу дальше.
Они выстроились почти вплотную: Андрей первым, Семьдесят четвёртый за ним, затем Алексей и Игорь. Между людьми оставалось не больше шага.
Когда Андрей миновал столб, Алексей всё ещё видел его плечо. Семьдесят четвёртый исчез из поля зрения буквально на мгновение, пока обходил бетонный выступ.
Алексей сделал следующий шаг.
И остановился.
Андрей находился впереди один.
— Стой.
Тот мгновенно обернулся.
Игорь едва не врезался Алексею в спину.
— Что случилось?
Ответ не понадобился.
Семьдесят четвёртый стоял за стеклом в параллельном коридоре, всего в нескольких метрах от них.
Он тоже остановился и теперь смотрел по сторонам с таким же непониманием. В руке оставался блокнот, за ухом — карандаш. Никакой двери между коридорами не было.
Несколько секунд все просто смотрели друг на друга.
Затем парень подошёл к стеклу.
— Какого хрена?
Голос донёсся приглушённо, словно между ними находилось не несколько метров, а две закрытые комнаты.
Андрей вернулся к столбу и заглянул за него с обеих сторон.
— Ты куда свернул?
Семьдесят четвёртый даже не сразу ответил.
— Никуда.
— Ты шёл перед Алексеем.
— Я знаю, где я шёл.
Игорь обошёл бетонный выступ с другой стороны и упёрся в сплошную стеклянную перегородку.
— Прохода нет.
Алексей подошёл ближе.
— Ты почувствовал что-нибудь?
— Нет. Обошёл столб, Андрей был впереди. Следующий шаг — вы уже там.
Андрей быстро оглядел обе стороны коридора. Метрах в десяти впереди находилась стеклянная дверь.
— Двигаемся вместе. Ты с той стороны, мы с этой.
Семьдесят четвёртый кивнул.
Они пошли параллельно друг другу, сохраняя его в поле зрения. Андрей первым добрался до двери и дёрнул ручку, но за ней оказался небольшой кабинет без второго выхода.
— Дальше, — сказал он.
Семьдесят четвёртый продолжил идти вместе с ними. Следующая дверь находилась уже на его стороне. Он открыл её и увидел тёмную комнату.
— Не заходи, — сразу сказал Андрей.
— Я и не собирался.
Он закрыл дверь.
Алексей провёл ладонью по стеклу.
— Где-то должно соединиться.
Семьдесят четвёртый приложил ладонь с другой стороны. Между пальцами оставалось всего несколько сантиметров прозрачной преграды.
— После всего, что мы видели, слово «должно» звучит смело.
— Тогда скажем иначе. Найдём соединение.
— Так лучше.
Алексей посмотрел на него.
— Семьдесят четвёртый, только не отходи от стекла.
Парень нахмурился.
— Ден.
— Что?
На его лице появилась короткая, немного нервная улыбка.
— Ден. Меня зовут Ден.
Алексей не сразу нашёлся с ответом.
До этого все подобные разговоры в кафе почему-то обходили Семьдесят четвёртого стороной. Он никогда не предлагал настоящего имени и не реагировал, когда другие называли друг друга своими. Сейчас между ними стояла прозрачная стена, и именно здесь он вдруг решил отдать номеру человеческое имя.
— Ден, — повторил Алексей.
— Да.
— Почему сейчас?
Ден посмотрел на стекло между ними.
— Если собираешься орать мне через стену, так короче.
На секунду Алексей всё-таки усмехнулся.
— Хорошо. Не отходи, Ден.
— Уже лучше.
За его спиной раздался тихий скрежет.
Улыбка исчезла.
Ден обернулся.
Противоположная серая стена находилась примерно в двух метрах от стекла. Внизу тянулся ряд электрических розеток.
Алексей несколько секунд не понимал, что изменилось, пока не заметил, что расстояние между розетками и Деном стало меньше.
— Андрей.
Тот уже увидел.
Стена сдвинулась снова — совсем немного, на несколько сантиметров, но теперь сомнений не осталось.
— Ден, к стеклу, — сказал Андрей.
— Я и так возле него.
Игорь выругался.
Андрей рванул к следующей двери.
— Ищем проход. Ден, двигайся с нами.
Они побежали вдоль перегородки. Ден бежал параллельно, проверяя двери со своей стороны. Одна оказалась запертой, другая открывалась в тёмное помещение без видимого выхода. С их стороны первый кабинет снова оказался тупиком, следующий проходил в ещё один стеклянный коридор, но соединения между двумя пространствами не было.
Стена продолжала двигаться.
Медленно, без рывков, словно механизм работал с заранее установленной скоростью.
Ден остановился.
— Андрей.
В его голосе впервые появился страх.
Андрей вернулся к стеклу.
— Слышу.
— Она не останавливается.
— Вижу.
— Тогда делай что-нибудь!
Последние слова он уже крикнул.
Игорь увидел на стене пожарный шкаф, дёрнул дверцу и вытащил небольшой огнетушитель.
— Отойди!
Ден прижался к противоположному краю настолько, насколько позволял сужающийся проход.
Игорь размахнулся.
Металлический баллон с грохотом ударил по стеклу.
Ничего.
Он ударил второй раз, затем третий. Алексей подхватил огнетушитель, целясь ближе к нижнему краю перегородки. Отдача прошла через запястья до локтей, но на поверхности не появилось даже нормальной трещины.
Андрей тем временем снова проверял двери.
— По стыкам! — крикнул он. — Попробуйте возле рамы!
Игорь изменил угол удара. Металл помялся, стекло вздрогнуло, однако осталось целым.
За ним Ден уже почти не пытался выглядеть спокойным.
— Быстрее!
Стена приблизилась ещё на несколько сантиметров.
Алексей ударил снова.
— Да ломайся же!
Никакой реакции.
Игорь схватил офисный стул и ударил ножкой. Пластик треснул, металлическая трубка согнулась, а прозрачная перегородка осталась целой.
Ден прижал ладони к стеклу, будто мог помочь с другой стороны.
Теперь между ним и движущейся стеной оставалось меньше метра.
— Ден, смотри на меня, — сказал Алексей.
Тот посмотрел.
— Мы тебя вытащим.
— Тогда давайте быстрее.
Стена снова сдвинулась.
Ден вздрогнул и отступил к стеклу.
Андрей бросил бесполезные двери и вернулся к ним. Он взял огнетушитель у Алексея и ударил по стыку так сильно, что металлический край баллона деформировался.
Ещё один удар.
Потом ещё.
— Внизу! — крикнул Ден. — Попробуйте внизу!
Алексей опустился на колено и ударил по стеклу возле самого пола. На поверхности появилась тонкая белая линия.
— Есть!
Игорь увидел её и сразу опустился рядом.
Они ударили ещё раз. Линия вытянулась в сторону.
Надежда вспыхнула почти мгновенно.
— Ден, пошло!
Ден посмотрел вниз.
— Давайте!
Игорь ударил, затем Алексей. Белая полоса стала длиннее, но стекло не покрылось сетью трещин и не начало осыпаться.
Алексей провёл пальцем по линии.
Она ощущалась только с их стороны.
Царапина.
Ден понял по его лицу раньше, чем тот успел сказать.
Стена снова пришла в движение.
— Нет.
Он отступил, хотя отступать уже было почти некуда.
— Нет, нет...
Ден развернулся и упёрся ладонями в серую стену, пытаясь толкнуть её обратно. На мгновение в его движении было столько отчаянной силы, будто человеческого тела действительно могло оказаться достаточно.
Стена не замедлилась.
— Стой! — закричал он. — Стой, сука!
Андрей ударил по стеклу.
— Не трать силы! К стеклу!
Ден резко обернулся.
— А что мне делать?!
— Сюда!
Теперь между двумя поверхностями оставалось меньше полуметра.
Ден повернулся лицом к остальным. Грудь быстро поднималась, на лбу выступил пот. Алексей никогда раньше не видел его таким. Даже когда Игорь считался погибшим, Семьдесят четвёртый говорил тихо и почти без выражения; когда умер Виктор, он просто перестал делать записи.
Сейчас никакого Семьдесят четвёртого уже не было.
За стеклом стоял Ден, которому было страшно и который очень хотел жить.
— Быстрее, — сказал он.
Через перегородку слово прозвучало почти неслышно.
Алексей приложил ладонь к стеклу.
Ден сразу сделал то же самое, совместив пальцы с его пальцами по другую сторону.
Андрей нашёл металлическую стойку от офисного указателя и начал бить ею в верхний стык перегородки. Игорь помогал ему, не обращая внимания на кровь, выступившую на разбитых костяшках.
Стена коснулась спины Дена.
Он резко дёрнулся вперёд и грудью ударился о стекло.
— Отойди от стены! — заорал Андрей.
Ден повернул к нему голову. На лице на секунду появилось почти недоверие.
— Куда?!
Андрей замолчал.
Всего на мгновение.
Потом снова поднял металлическую стойку.
— Ден, держись!
Стена продолжала двигаться и вскоре прижала ткань куртки к спине. Ден попытался повернуться боком, выиграть хотя бы несколько сантиметров, но пространство уже не позволяло этого сделать.
— Нет... нет...
Он дышал коротко, почти не успевая выдохнуть.
— Ребят!
Алексей ударил ладонями по стеклу.
— Мы здесь!
— Вытащите меня!
Игорь с яростью бил по перегородке помятым огнетушителем.
— Ломайся! Ломайся, сука!
Андрей перестал что-либо говорить. Он просто продолжал бить по верхнему стыку, снова и снова, будто ещё один удар обязательно должен был оказаться правильным.
Первый хруст почти потерялся среди грохота.
Алексей услышал его и сразу понял, что стекло здесь ни при чём.
Ден закричал.
Крик оборвался посреди вдоха. Его ладонь судорожно скользнула по прозрачной поверхности, и Алексей прижал свою руку к тому месту, где секунду назад находились его пальцы.
— Ден!
Стена продвинулась ещё немного.
На губах Дена появилась тонкая тёмная полоска. Он попытался вдохнуть глубже, но грудная клетка уже почти не могла двигаться. Глаза метались между Алексеем, Игорем и Андреем, словно он всё ещё ждал, что кто-то из них наконец найдёт решение.
— Смотри на меня! — закричал Алексей. — Ден, смотри на меня!
Ден поднял взгляд.
Раздался ещё один короткий хруст.
Лицо исказилось от боли, а из горла вместо крика вырвался сорванный звук.
— Нет! — Андрей снова ударил по стеклу. — Ден!
Стена сдвинулась последний раз.
Тело Дена дёрнулось, после чего сопротивление словно исчезло из него разом. Голова медленно опустилась, руки перестали искать опору, а грудь больше не пыталась подняться.
Однако стена остановилась не сразу.
Она продолжила движение ещё несколько сантиметров и только потом замерла.
Андрей ударил стекло.
Потом снова.
— Андрей, — сказал Алексей.
Тот не услышал.
Ещё один удар.
— Андрей!
Он продолжал.
Алексей схватил его за плечо.
— Андрей, всё!
Тот резко повернулся, словно собирался оттолкнуть его, но рука так и осталась в воздухе.
За стеклом Ден не двигался. Одна ладонь оставалась прижатой к прозрачной поверхности, голова была опущена, а открытые глаза уже ни за кем не следили.
Игорь медленно опустил огнетушитель.
По его пальцам стекала кровь.
— Мы же были рядом.
Никто не ответил.
Через несколько секунд серая стена за телом издала тот же низкий скрежет и начала отходить.
Алексей почувствовал почти физическую ненависть к этому звуку.
Пространство освобождалось медленно, возвращая коридору прежнюю ширину. Когда между стеклом и противоположной стеной снова стало достаточно места для нескольких человек, движение прекратилось.
Игорь смотрел туда не моргая.
— Теперь?
Андрей внезапно бросился к двери, которая несколько минут назад открывалась в маленький кабинет. Он дёрнул ручку.
Кабинета больше не было.
За дверью находился коридор Дена.
Теперь до него можно было дойти.
Андрей первым оказался рядом с телом и опустился на колени. Он положил пальцы на шею Дена, хотя Алексей не понимал, зачем тот вообще проверяет пульс. Всё и без этого было видно.
Но Андрей продолжал держать пальцы на коже.
Несколько секунд.
Ещё несколько.
Наконец убрал руку.
Никто не спросил.
Игорь подошёл к стеклу с другой стороны и коснулся разбитыми костяшками того места, по которому недавно бил.
— Вот здесь.
Алексей посмотрел на него.
— Знаю.
— Я, блядь, вот здесь стоял.
— Я знаю.
Игорь сжал пальцы и тут же поморщился от боли.
Алексей присел возле Дена. Из кармана его куртки выпал блокнот, и Алексей машинально поднял его. Обложка погнулась, несколько страниц смялись, но записи уцелели. Между листами лежал карандаш — тот самый, который совсем недавно Ден искал по карманам, не замечая у себя за ухом.
Ещё недавно у них был Семьдесят четвёртый.
Теперь Алексей знал, что его звали Ден.
И узнал это слишком поздно.
Андрей поднялся.
— Забираем его.
Никто не спорил.
Обратная дорога почти не менялась, и именно это раздражало сильнее всего.
Жёлтый коридор вернулся на место. Дверь возле лестницы снова открывалась куда нужно. Три длинные царапины оставались на серой стене, стрелка 49 указывала в прежнюю сторону, а «Красный» встретил их знакомой полосой и тёмным экраном автомата.
Всё совпадало так хорошо, будто предыдущих минут вообще не существовало.
Из-за этого легко было представить, что произошедшее осталось где-то в чужом ответвлении Между и не имеет отношения к этим спокойным коридорам. Алексей понимал, что это неправда каждый раз, когда приходилось перехватывать тело Дена поудобнее.
Они несли его втроём, меняясь через несколько участков.
Мёртвый человек весил иначе. Алексей уже знал это после Виктора и не хотел узнавать снова. Живой помогал бы сам — переступал, напрягал руки, старался распределить собственный вес. Ден больше ничего не делал.
У лестницы Игорю пришлось сменить хват, и на несколько секунд они остановились возле старой стрелки.
На стене стояло 49.
На руках у них был человек, которого ещё совсем недавно все называли 74.
Алексей первым отвёл взгляд.
Дверь кафе открыла Марина.
На её лице появилось облегчение, но прожило меньше секунды.
Она увидела Андрея, потом Алексея и Игоря. После этого взгляд опустился на тело у них на руках.
Марина молча отступила.
Роман поднялся из-за стойки.
— Что...
Он не закончил.
Семьдесят вторая медленно закрыла книгу.
Никто не спросил, где Семьдесят четвёртый. Ответ уже находился перед ними.
— Сюда, — сказала Марина.
Голос звучал ровно, хотя лицо изменилось.
В небольшом помещении за стойкой всё ещё лежал Виктор, накрытый тканью. Для Дена освободили место рядом. Марина принесла второе покрывало и помогла расправить его.
Роман стоял в дверях.
Несколько раз казалось, что он собирается что-то сказать, но слова не выходили.
Наконец он спросил:
— Как?
Андрей отвернулся.
Игорь сел возле стены и опустил руки на колени.
Алексей ответил:
— Стены сдавили его.
Роман нахмурился.
— Что значит «стены»?
— Именно это и значит. Его отделило от нас стеклом, а потом коридор начал сжиматься.
Роман несколько секунд смотрел на него, будто ждал продолжения, которое сделает услышанное понятнее.
Продолжения не было.
Алексей перевёл взгляд на накрытое тело.
— Его звали Ден.
Роман посмотрел на него.
— Что?
— Ден. Он сказал нам там.
Роман долго молчал. Потом перевёл глаза обратно на покрывало.
— Мог бы раньше сказать.
Никто не улыбнулся.
В этой фразе не было шутки, хотя в другое время она вполне могла ею стать.
Марина первой вышла из комнаты.
Увидев руки Игоря, она указала на стул.
— Садись.
— Потом.
— Сейчас.
Он не стал спорить.
Марина принесла воду и начала осторожно промывать разбитые костяшки. Игорь всё это время смотрел куда-то мимо неё.
— Я почти рядом стоял.
— Я поняла.
— Стекло даже не треснуло.
Марина продолжала обрабатывать руки.
— Вижу.
— Мы его видели. Всё время видели. Он был буквально в нескольких метрах.
На этот раз Марина остановилась.
— Игорь.
Он поднял глаза.
— Что?
— Я понимаю.
Игорь закрыл рот и больше ничего не сказал.
Андрей всё ещё стоял возле входа в кафе. Он не снял сумку и даже не сел, хотя остальные давно разошлись по своим местам.
Алексей подошёл к нему.
— Не начинай.
Андрей посмотрел непонимающе.
— Что?
— Искать момент, где ты сделал что-то не так.
Молчание длилось несколько секунд.
— Я выбрал тот проход.
— Другого нормального пути не осталось.
— Я поставил его вторым.
— Это ничего не меняет.
— Я сказал всем держаться вместе.
— Мы держались.
Андрей сжал челюсть.
— Не помогло.
— Нет.
Алексей не стал спорить с очевидным.
Андрей посмотрел в сторону комнаты за стойкой.
— Значит, правило было бесполезным.
— Ты сам меня учил так не говорить.
— Сейчас не лучший момент цитировать меня.
— Именно сейчас лучший.
Андрей устало провёл ладонью по лицу.
Алексей продолжил:
— Ден не отстал. Не свернул. Не пошёл на голос, не полез проверять что-то один. Мы шли почти плечом к плечу. Если бы разошлись сами, мог погибнуть ещё кто-нибудь. Правило не спасло его, но это не значит, что оно было неправильным.
— Он всё сделал правильно и всё равно умер.
— Да.
Слово прозвучало тяжело, но Алексей не видел смысла смягчать его.
Андрей наконец снял сумку и сел.
— Ненавижу, когда правильные слова возвращаются обратно.
Алексей посмотрел на закрытую дверь маленькой комнаты.
— Теперь понимаешь Виктора ещё лучше.
Андрей не ответил сразу.
Потом тихо сказал:
— Да.
Через некоторое время Алексей сел за большой стол и положил перед собой блокнот Дена.
Открывать его было странно. Ещё совсем недавно хозяин блокнота сидел здесь сам и раздражался, когда кто-нибудь строил из наблюдения готовую теорию.
Первые страницы были заполнены маршрутами, стрелками и короткими замечаниями. «Дверь стала уже». «Слева шум воды». «Не проверяли». «Игорь уверен. Проверить ещё раз». Иногда рядом стоял вопросительный знак, иногда короткая дата по их приблизительному счёту времени, иногда только номер человека, который подтвердил наблюдение.
Последние записи относились к библиотеке.
«№18 — строки нет. Между №17 и №19 в правой графе отдельный чернильный штрих».
Ниже:
«На соседних проверенных страницах межстрочных отметок нет».
Рядом стоял вопросительный знак.
Даже последнюю найденную странность Ден не успел превратить в ответ.
Алексей перелистнул назад несколько страниц и увидел запись, сделанную ещё в кафе во время разговора перед выходом.
«Не расходиться».
Он долго смотрел на два слова.
Они выполнили это правило.
Никто не отстал, не свернул один за угол, не побежал на голос и не решил проверить незнакомую дверь без остальных. Ден шёл перед Алексеем на расстоянии одного шага, а исчез из их коридора за то короткое мгновение, когда между ними оказался бетонный столб.
Они не разошлись сами.
И всё равно вернулись втроём.