Глава 3: «Здесь тоже живут?»

Коридоры не заканчивались.

Через какое-то время Алексей перестал воспринимать их как отдельные места. Поначалу каждый новый поворот ещё что-то обещал. За ним мог оказаться выход, лестница, окно, человек - хотя бы одна деталь, способная объяснить устройство этого здания.

Потом надежда стала короче.Теперь мужчина доходил до очередного угла, выглядывал из-за него и почти заранее знал, что увидит.

Ещё один проход. Ещё несколько дверей. Ещё ряд ламп под потолком. И снова ни одного окна. Стены меняли оттенок без какой-либо видимой причины. Молочно-белая краска переходила в серую, затем - в тускло-зелёную. Иногда поверхность казалась почти новой, а спустя несколько десятков метров начинала шелушиться, обнажая старый тёмный слой.

Пол тоже словно не мог решить, каким ему быть. Холодная плитка уступала линолеуму, тот неожиданно переходил в гостиничный ковролин, а за следующим поворотом под ногами вновь появлялись квадратные керамические плиты.

Ни порогов. Ни нормальных стыков. Будто кто-то вырезал куски совершенно разных зданий и соединил их между собой.

В какой-то момент Алексей остановился на границе двух покрытий и посмотрел вниз.

Перед носками мокрых кроссовок проходила идеально ровная линия. С одной стороны лежал тёмный ковролин с выцветшим геометрическим рисунком. С другой блестела белая плитка, похожая на ту, что совсем недавно была под ногами в бассейне. Он переступил через линию. Ничего не произошло. Конечно, в этом месте ничего не происходило именно тогда, когда он этого ждал. Зато случалось тогда, когда ждать уже переставал.

Мужчина двинулся дальше.

Одежда почти высохла. Футболка стала жёсткой от хлорированной воды, ткань неприятно тёрла кожу возле воротника. Волосы слиплись, а от ладоней по-прежнему пахло бассейном - этот запах начинал раздражать. Раньше Алексей почти не замечал хлорки. Теперь стоило вдохнуть чуть глубже, и перед глазами тут же возникали вода, открытое небо и солнечные блики.

И Ксения.
Её образ приходил короткими вспышками. Мокрые волосы, прилипшие к щеке. Улыбка. Рука, которой она закрывалась от брызг. Как она стояла всего в нескольких метрах от него.
А потом её не стало... Несколько раз мужчина пытался вспомнить последние слова жены перед тем, как нырнул. Не получалось. Наверняка она сказала что-то совершенно обычное. Может, попросила перестать брызгаться. Может, пошутила. Может, просто позвала его. Тогда эта фраза казалась настолько незначительной, что память даже не потрудилась её сохранить.

Теперь Алексей отдал бы многое, чтобы услышать её ещё раз.

- Ксения... - Имя само сорвалось с губ. Коридор подхватил его, растянул и вернул слабым эхом.

«...ения... ения...» - Звучало так, словно имя произнёс кто-то другой. Больше он не повторял.

Ноги ныли.
Мокрый носок натёр правую пятку, и каждый шаг отзывался неприятным жжением. Можно было остановиться, снять обувь, немного посидеть, но без движения тишина становилась слишком заметной. Здесь никогда не было абсолютно тихо:

Где-то гудели лампы.
В стенах время от времени проходила едва уловимая вибрация.
В трубах журчала вода.

Однажды Алексей услышал телефонный звонок за закрытой дверью. Самый обычный, знакомый звук. Он стоял перед ней почти минуту, слушая одну и ту же мелодию, а затем всё-таки решился открыть - комната оказалась пустой.

Ни телефона. Ни мебели. Только голая лампа под потолком. После этого дверь он закрыл очень осторожно.

Первое время хотелось исследовать каждое помещение. Теперь - нет. За одной дверью стояли четыре деревянных стула, поставленные лицом к пустой стене. За другой находилась небольшая кухня. Холодильник работал, лампочка внутри горела, но все полки были пустыми. В ещё одной комнате посреди пола стоял настоящий дорожный светофор - горел зелёный. Алексей несколько секунд смотрел на него, потом вышел.

Пытаться объяснять подобные вещи становилось утомительно. Телефон тоже перестал помогать. Мужчина машинально достал аппарат из кармана и нажал кнопку включения.

Чёрный экран. Ещё раз. Ничего...

Утром заряд был почти полным. Теперь гладкое стекло отражало только усталое лицо. Алексей убрал телефон обратно.

Должно быть объяснение. Эту мысль приходилось повторять всё чаще. Здание. Подземный комплекс. Потеря сознания. Галлюцинация. Несчастный случай. Что угодно.

Любая версия звучала лучше, чем то, что произошло на самом деле. Он нырнул в одном месте. Вынырнул в другом. Нет. Так не бывает.

Мир не работает подобным образом. Именно поэтому Алексей продолжал идти. Пока существовало движение, существовала и задача:

Найти Ксению. Найти людей. Найти выход. А уже потом разбираться, как всё это возможно.

Впереди появился очередной перекрёсток.

Слева уходил широкий коридор с бледно-серыми стенами. Справа начинался более узкий проход, освещённый всего двумя лампами. Прямо пространство расширялось, образуя что-то вроде небольшого холла.

Алексей собирался повернуть налево, когда заметил человека.

Он замер.

Вдалеке, возле маленького круглого столика, стоял мужчина. Несколько секунд сознание отказывалось верить увиденному. Потом сердце резко забилось быстрее.

Человек!

Не силуэт. Не тень. Настоящий человек. И самое главное - он не уходил, не пытался спрятаться или сбежать.  До этого Алексей несколько раз замечал чьи-то фигуры. Одну - возле лестницы, другую - в дальнем конце коридора. Каждый раз они исчезали раньше, чем удавалось приблизиться. Он уже начал сомневаться, видел ли вообще кого-нибудь.

Этот мужчина оставался на месте.

- Эй! - Голос прозвучал неожиданно громко. Но никакой реакции не последовало .

Алексей сделал несколько быстрых шагов.

- Простите! Подождите!

Человек не повернулся. Но и не ушёл. Одного этого оказалось достаточно. Усталость будто на мгновение исчезла. В груди поднялось почти болезненное облегчение.

Наконец-то! Кто-то живой! Кто-то, кто может ответить!? Кто-то, кто не растворится за очередным поворотом.

Он почти побежал. Только метров с десяти стало понятно, чем занимается незнакомец. На столике стояла белая чашка. Мужчина держал её за маленькую ручку.

Поднял. Медленно поднёс ко рту. Остановил в нескольких сантиметрах от губ. Опустил. Поставил на прежнее место. Указательным пальцем провёл по краю. Снова взял. Поднял. Поднёс. Остановил. Поставил. Провёл пальцем.

Алексей сбавил шаг. Незнакомец повторил движение. Совершенно так же.

- Вы меня слышите?

Чашка поднялась. Остановилась. Вернулась на стол. Палец скользнул по краю.

- Мне нужна помощь. - Никакой реакции.

Теперь между ними оставалось несколько метров. Мужчина выглядел совершенно обычно:

Лет сорока пяти, может, немного старше. Толстоватый, чуть сутулый. Светло-серая рубашка с короткими рукавами, тёмные брюки, чёрные туфли. На левом запястье поблёскивали металлические часы. Редкие тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад. Небольшой шрам пересекал кожу возле виска. Такого человека можно было встретить утром в автобусе и забыть через пять минут. И именно эта обыкновенность делала повторяющееся действие особенно неприятным.

Алексей присмотрелся.

Дело было даже не в том, что мужчина снова и снова делал одно и то же. Движения были одинаковыми до мелочей. Локоть каждый раз поднимался на одну высоту. Чашка останавливалась в одном месте. Пауза длилась ровно столько же. Палец проходил по одному и тому же участку фарфора.

Не человек, повторяющий действие. Скорее короткая запись, запущенная по кругу.

- Послушайте, - заговорил тише. - Меня зовут Алексей. Я оказался здесь совсем недавно. Я не знаю, где нахожусь. Со мной была жена. Если вы что-то знаете...

Незнакомец продолжал:
Чашка. Губы. Стол. Палец.

- Здесь есть выход?

Ничего.

- Вам плохо?

Рука остановилась. Не замедлилась. Просто застыла. Алексей тоже перестал двигаться.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга.

Затем человек медленно повернул голову. Поначалу движение казалось нормальным. Потом продолжилось чуть дальше.

Ещё немного.

Так, как человеческая шея обычно не поворачивается без дискомфорта. Но на лице мужчины не появилось ни боли, ни напряжения. Голова просто остановилась под неправильным углом.

Алексей почувствовал холод под рёбрами. Лицо незнакомца уже смотрело в его сторону. Глаза - ещё нет. Они по-прежнему были направлены на чашку.

Прошла доля секунды. Сначала переместился правый глаз. Затем левый. Теперь оба смотрели на него.

Он невольно отступил. Мужчина приоткрыл рот. Нижняя челюсть дёрнулась. Раз. Пауза. Ещё раз. Левый уголок губ медленно пополз вверх. Получилась половина улыбки. Правая сторона лица оставалась совершенно неподвижной. Через секунду улыбка исчезла...
Потом появилась снова.

Кожа на руках нашего героя покрылась мурашками. Внутреннее чувство требовало уйти. Отойти. Не приближаться. Но разум продолжал искать привычное объяснение.

Инсульт? Судороги? Психическое расстройство? Шок?

Перед ним всё ещё стоял человек. Возможно, больной. Возможно, напуганный не меньше самого Алексея.

- Спокойно, - произнёс он, хотя слово скорее предназначалось ему самому. - Я просто хочу понять, всё ли с вами нормально.

Мужчина быстро заморгал. Слишком быстро. Пять или шесть одинаковых движений - потом веки остановились.

Алексей осторожно протянул ладонь к его плечу.

Двадцать сантиметров... Никакой реакции. Пятнадцать... Челюсть снова дёрнулась. Десять... Левая рука незнакомца едва заметно согнулась. Пять... Пальцы почти коснулись серой ткани.

Удар пришёл сбоку. Мир резко накренился. Плечо болезненно встретилось с плиткой, ладонь проскользнула по полу, локоть обожгло.
Кто-то упал рядом.

- Не трогай его! - Голос. Настоящий человеческий голос. Злой, запыхавшийся и живой.

Алексей резко повернулся.

Рядом уже поднимался другой мужчина. Высокий, худощавый, примерно тридцати семи - сорока лет. Короткие русые волосы, густая щетина, тёмная толстовка с потёртыми манжетами. Серые джинсы были испачканы на коленях. Через плечо висела небольшая спортивная сумка.

Незнакомец тяжело дышал, но на Алексея почти не смотрел. Всё внимание оставалось на человеке у столика.

- Вставай.

- Ты что творишь?..

- Медленно. И назад. - Он протянул руку.

Несмотря на раздражение, Алексей ухватился за неё и поднялся.

Новый мужчина тут же шагнул вперёд, словно закрывая его собой. Человек возле чашки продолжал смотреть. Голова всё ещё оставалась повёрнутой под странным углом.

Ни один из троих не двигался. Прошла секунда... Вторая... Третья... Потом мужчина у столика повернул голову обратно. Совершенно спокойно. Опустил глаза. Взял чашку. Поднял. Поднёс ко рту. Остановил. Поставил. Провёл пальцем.
И начал всё заново.

Алексей смотрел на него, не отрываясь. Теперь повторяющееся движение казалось намного страшнее.

- Что с ним?

Незнакомец сделал шаг назад и ответил:

- Не знаю.

- Что значит «не знаю»?

Тот не ответил.

- Ты только что сбил меня с ног, потому что я хотел до него дотронуться.

- Именно.

- Тогда почему?

Мужчина наконец посмотрел на него. В лице не было желания напугать или произвести впечатление. Только усталость. Такая глубокая, будто он не спал несколько суток.

- Потому что таких не трогают.

- Каких «таких»?

Короткий взгляд в сторону столика.

- Вот таких.

- Очень содержательно.

- Другого ответа у меня нет.

Раздражение внутри становилось сильнее. После бесконечных часов одиночества Алексей наконец встретил человека, который способен разговаривать, но тот отвечал почти такими же загадками, как само пространство.

- Послушай. Я оказался неизвестно где. Жена пропала. Телефон сдох. Я несколько часов хожу по этим коридорам и не понимаю, что вообще происходит. Наконец вижу человека, пытаюсь ему помочь, а ты кидаешь меня на пол и говоришь: «Не трогай». Я хочу знать почему.

Незнакомец некоторое время молчал.

- Потому что я видел одного, который потрогал.

- И что?

- После этого никто из нас больше не проверяет.

- Что с ним произошло?

Взгляд скользнул по коридору.

- Не здесь.

- Почему?

- Потому что рядом с этим лучше не стоять без причины.

Он поправил ремень сумки.

- Хочешь поговорить - пошли. Здесь неподалёку есть место поспокойнее.

Алексей не двинулся.

- Сначала скажи, кто ты.

Мужчина посмотрел прямо ему в глаза.

- Шестьдесят первый.

Несколько секунд Алексей ждал продолжения.

- Что?

- Шестьдесят первый.

- Я спросил имя.

- А я ответил.

- Это шутка?

Незнакомец даже не улыбнулся.

- Нет.

- У тебя нормальное имя есть?

Что-то едва заметно изменилось во взгляде. Совсем коротко.

- Было.

- И какое?

- Здесь это неважно.

Алексей нахмурился.

- А число, значит, важно?

- Намного больше, чем кажется. - Шестьдесят первый повернулся и пошёл прочь. Сделав несколько шагов, остановился.

- Если решишь остаться, только не трогай его. Что бы он ни делал.

Алексей посмотрел на мужчину с чашкой.

Поднять. Поднести. Поставить. Палец.

Оставаться рядом внезапно расхотелось.

- Подожди.

Шестьдесят первый оглянулся.

- Почему именно шестьдесят первый?

- Потому что появился здесь шестьдесят первым. - Он сказал это настолько буднично, словно объяснял номер своей квартиры. И снова двинулся вперёд.

На этот раз Алексей последовал за ним.

\---

Шестьдесят первый шёл быстро, но не торопился. В его движениях чувствовалась привычка. Он почти не рассматривал стены, не заглядывал в каждую дверь, а на развилках лишь ненадолго замедлялся. Иногда мужчина прислушивался.

Один раз остановился возле двух одинаковых проходов, несколько секунд смотрел в правый, затем выбрал левый.

- Что там? - спросил Алексей.

- Ничего.

- Тогда почему пошли сюда?

- Именно поэтому.

Алексей посмотрел на его спину.

- Ты всегда так отвечаешь?

- Первые дни я разговаривал ещё хуже.

Это было настолько неожиданно, что Алексей едва заметно усмехнулся. Улыбка исчезла быстро, но само ощущение человеческого разговора оказалось почти приятным.

- Так откуда ты знаешь номер?

- Есть библиотека.

- Здесь есть библиотека? - выкрикнул Алексей повышая интерес.

- Здесь много чего есть.

- И там раздают номера?

- Нет. - ответ был короткий, но убедительный.

Шестьдесят первый провёл пальцами по небольшим царапинам на стене и свернул.

- На первом этаже стоит большой стол. На нём лежит журнал. Внутри идут записи по порядку.

- Какие записи?

- Люди.

- Имена?

- Номера.

Алексей помолчал.

- Кто их пишет?

- Если узнаешь, расскажешь.

- Ты не знаешь?

- Никто не знает.

- Кто-то же должен заполнять журнал.

- Логично.

- Вы не пытались выяснить?

Мужчина оглянулся.

- Пытались.

- И?

- Пока ты здесь, привыкнешь к этому ответу.

Они прошли ещё несколько метров.

- Когда появился я, - продолжил Шестьдесят первый, - последняя запись была шестьдесят первой. До меня пришёл Шестидесятый. После - Шестьдесят второй. Так и осталось.

- И вы начали называть друг друга числами?

- Не сразу.

- Почему вообще отказались от имён?

Некоторое время собеседник молчал.

- Потому что номер здесь говорит больше.

- Что он может говорить?

- Когда человек появился.

Он посмотрел на Алексея через плечо.

- И примерно сколько ещё не исчез.

Последняя фраза неприятно кольнула.

- Что значит «не исчез»?

- То и значит.

- Люди пропадают?

- Бывает.

- Куда?

- Если бы знали, не называли бы это исчезновением. Шестьдесят первый продолжал идти.

Алексей догнал его.

- Сколько ты здесь?

- Примерно две недели.

- Примерно?

- Может, шестнадцать дней. Может, семнадцать. Я перестал считать точно.

- Почему?

- Потому что здесь нет утра и вечера.

Словно подтверждая его слова, они прошли мимо электронных часов на стене.

Красные цифры показывали 14:17.

Через двадцать метров висели ещё одни.

14:17.

Алексей остановился.

- Они сломаны?

- Наверное.

Шестьдесят первый закатал рукав. На запястье были электронные часы с пустым экраном.

- Эти были новые. Выключились через день.

- Мой телефон тоже.

- У большинства так.

- Почему?

- Не знаю.

- Ты очень часто это говоришь.

- Потому что здесь опасно делать вид, что знаешь больше, чем на самом деле. - Фраза прозвучала спокойно. Без попытки оправдаться.

Алексей неожиданно понял, что именно это и отличало нового знакомого от человека, которого ему хотелось встретить. Он надеялся найти кого-то, кто всё объяснит. А нашёл того, кто первым делом признал: объяснений нет.

- Какой сейчас последний номер?

Шестьдесят первый задумался.

- Вчера был Восемьдесят шестой.

Алексей остановился.

- Подожди.

Тот обернулся.

- Что?

- После тебя пришло двадцать пять человек.

- Да.

- Где они?

Впервые на лице Шестьдесят первого появилось что-то похожее на одобрение.

- Вот теперь правильный вопрос.

- И ответ?

- Некоторые здесь.

- Остальные?

- Кто-то ушёл искать выход.

- И не вернулся?

- Кто-то не вернулся.

- А другие?

Пауза.

- Некоторые номера появились в журнале, но самих людей никто так и не встретил.

Алексей нахмурился.

- Как это возможно?

- Вот ещё один правильный вопрос.

Ответа, конечно, не последовало. Они вышли к широкой бетонной лестнице. Металлические перила были покрыты холодной серой краской. На стене висели два зелёных указателя. Стрелка вверх. Стрелка вниз. Никаких надписей.

Шестьдесят первый начал спускаться. На следующей площадке находилась дверь с узким стеклянным окошком. За стеклом было темно.

Алексей невольно приблизился.

В глубине будто что-то мелькнуло. Ладонь тут же легла ему на плечо.

- Не надо.

- Я просто посмотрю.

- Ты сегодня уже пытался «просто посмотреть».

- Что там?

- Понятия не имею.

- Ты две недели здесь ходишь.

- Поэтому и не открываю.

Шестьдесят первый отпустил плечо.

- Первые дни я совал нос в каждую комнату. Потом понял одну простую вещь: не каждая закрытая дверь существует для того, чтобы я обязательно узнал, что за ней.

Алексей ещё секунду смотрел в темноту. Там больше ничего не двигалось. Или двигаться перестало.

Он догнал проводника.

- Расскажи про человека, который прикоснулся к тому... существу.

Шестьдесят первый не поправил слово.

- Пятьдесят четвёртый.

- Его номер? Тот что из книги?

- Да.

- Он был здесь раньше тебя?

- На несколько дней.

Они спустились ещё на один пролёт.

- Тогда мы про этих почти ничего не знали. Впрочем, сейчас знаем ненамного больше. Пятьдесят четвёртый решил, что мы сами себя накручиваем. Один из них несколько часов стоял в коридоре и водил ладонью по стене.

Шестьдесят первый показал рукой движение.

Туда. Обратно. Туда. Обратно.

- Пятьдесят четвёртый подошёл и положил ему руку на плечо.

- И?

- Сначала ничего. Тот занимался своим делом.

- Вообще?

- Вообще.

Они остановились на площадке. Лампа над головой тихо гудела.

- Даже посмеялись потом. Он говорил, что мы принимаем больных людей за каких-то чудовищ.

- А потом?

Взгляд Шестьдесят первого стал тяжелее.

- Через несколько часов он начал слышать дочь.

Алексей не сразу понял.

- Она была здесь?

- Нет. Или не совсем здесь...

- Откуда тогда...

- Сначала говорил, что она зовёт его из-за стены. Потом начал прислушиваться к вентиляции. Утверждал, что голос становится ближе.

- И что вы сделали?

- Пытались убедить его, что он ничего не слышит.

- Помогло?

Шестьдесят первый покачал головой.

- Ночью... если это можно назвать ночью... мы уснули. Когда проснулись, Пятьдесят четвёртого не было.

- Ушёл?

- Возможно.

- Вы его искали?

- Да.

- Нашли?

Мужчина провёл большим пальцем по костяшкам другой руки.

- Только обувь.

- Где?

Пауза...

- На потолке.

Алексей несколько секунд молчал - немного выпучив глаза от удивления.

- В смысле?

- В прямом. Два кроссовка стояли подошвами на потолке. Аккуратно рядом друг с другом.

Он невольно посмотрел вверх. Шестьдесят первый это заметил.

- После этого никто не захотел снова проверять, что будет, если их тронуть.

- Может, это вообще не связано.

- Может.

- Ты сам не уверен?

- Нет.

- Тогда почему... - не успел договорить.

- Потому что не всё нужно проверять дважды.

Ответ был сказан без нажима. Но спорить расхотелось. Они продолжили спуск.

\---

За лестницей начался более старый коридор. Зелёная краска облупилась, на плитке появились трещины, под потолком тянулись открытые трубы. Впервые Алексей увидел настоящий мусор.

Смятая пластиковая бутылка. Обёртка от шоколада. Кусок газеты.

Он машинально поднял пожелтевший лист. В верхнем углу сохранилась дата. 2012 год.

- Посмотри.

Шестьдесят первый мельком взглянул.

- Видел старше.

- Эта газета лежит здесь четырнадцать лет?

- Может быть.

- А может?

- Появилась вчера.

Алексей опустил бумагу.

- Ты иногда специально стараешься сделать всё ещё более ненормальным?

Уголок рта собеседника слегка поднялся.

- Нет. Это место прекрасно справляется само.

Газета вернулась на пол. Некоторое время они шли молча. Потом Алексей задал вопрос, который уже давно крутился в голове:

- А ты как сюда попал?

Шестьдесят первый замедлил шаг. Ответил не сразу.

- Ехал домой.

- На машине?

- Да.

- Что произошло?

Взгляд мужчины стал отсутствующим.

- Сильный дождь. Поздно было. Дворники работали на полной скорости, а стекло всё равно заливало водой. - Он говорил медленно, словно рассматривал воспоминание издалека. - Помню фары встречных машин. Радио начало хрипеть. Я потянулся его выключить.

Пальцы на ремне сумки сжались.

- Потом впереди стало очень светло.

- Молния?

- Возможно.

- Фары?

- Не знаю.

- А дальше?

- Дальше я открыл глаза здесь.

- В машине?

- Да.

- То есть машина просто лежала в коридоре?

- Да.

Алексей некоторое время шёл рядом молча.

- Может, авария?

Шестьдесят первый резко посмотрел на него.

- Я не помню удара.

- Но...

- Не помню.

В голосе впервые появилась жёсткость. Алексей не стал продолжать. Однако образ остался:

Дождь. Мокрая трасса. Яркий свет. И пустота после него.

\---

Голоса появились внезапно. Сначала Алексей решил, что ему опять кажется. После нескольких странных звуков в пустых комнатах он уже не доверял слуху. Но затем различил слова.

Кто-то говорил. Другой ответил. Где-то раздался короткий смех.

Он замер.

- Там люди?

- Да.

Одно простое слово принесло такое облегчение, что мужчина невольно выдохнул. Не один Шестьдесят первый. Не странный человек с чашкой. Люди.

- Много?

- Увидишь.

Впереди появилась широкая деревянная дверь. Шестьдесят первый положил руку на ручку, но открывать не спешил.

- Сразу предупреждаю.

- Что?

- Внутри есть такие же, как тот в коридоре.

Алексей напрягся.

- И ты называешь это спокойным местом?

- Я не говорил «безопасным».

- А разница?

- Здесь довольно быстро начинаешь её понимать.

Дверь открылась. За ней находилось кафе. Несколько секунд Алексей просто стоял на пороге. После бесконечных холодных коридоров помещение выглядело почти неправдоподобно нормальным:

Деревянные столики. Стулья. Длинная барная стойка. Старая кофемашина с потускневшим металлическим корпусом. Полки с кружками. Банки. Несколько бутылок. Под потолком висели круглые светильники, дававшие мягкий желтоватый свет.

Здесь было тепло. И пахло кофе. Алексей вдохнул.

Запах оказался почти болезненным. Перед глазами мгновенно возникло утро. Кухня. Стол. Ксения напротив. Кружка в её руках. Свет из окна. Всё то, что ещё недавно казалось настолько обычным, что не заслуживало внимания.
Теперь воспоминание было похоже на чужую жизнь.

- Эй.

Шестьдесят первый уже вошёл в зал. Алексей последовал за ним. Внутри находилось около десятка человек.

За одним столом двое мужчин играли в карты.
У стены молодая женщина читала книгу, поджав под себя одну ногу.
Возле стойки седой мужчина разговаривал с женщиной лет пятидесяти.
Кто-то ел сухое печенье.
Кто-то просто сидел с закрытыми глазами.

Они выглядели уставшими. Некоторые были небриты. Одежда у многих казалась заношенной. Но они двигались. Разговаривали. Смотрели друг на друга.
Жили...

Несколько человек заметили вошедшего. Разговоры на мгновение стали тише. Женщина возле стойки первой поднялась.

Короткие тёмные волосы пересекала широкая седая прядь. Под глазами лежали глубокие тени. На ней была синяя кофта и чёрные брюки.

Она внимательно посмотрела на нового человека. Принюхалась.

- Бассейн?

Алексей растерялся.

- Что?

- От тебя хлоркой пахнет.

Он машинально посмотрел на футболку.

- Да.

Женщина кивнула.

- Пятьдесят восьмая.

Несколько секунд Алексей молчал.

- Это ваш номер?

- А что ещё?

В её голосе не было ни насмешки, ни недовольства. Будничность ответа удивляла больше всего.

- Он уже объяснил? - Пятьдесят восьмая кивнула на сопровождавшего его мужчину.

- Частично.

- Значит, почти ничего.

Шестьдесят первый усмехнулся.

- Можешь продолжить за меня.

- Спасибо, я уже проходила этот этап.

Алексей впервые услышал здесь почти обычный разговор. И едва успел почувствовать облегчение, когда заметил мужчину в дальнем углу. Тот сидел за отдельным столом. Перед ним лежала белая салфетка:

Он складывал её пополам... Разглаживал ладонью... Разворачивал... Снова складывал... Разглаживал... Разворачивал...

Внутри всё похолодело. Взгляд быстро прошёл по залу. Возле другой стены сидела пожилая женщина. Перед ней стояла пустая тарелка. Она медленно водила вилкой по фарфору:

Круг... Ещё круг... Ещё...

Чуть дальше мужчина в коричневом пиджаке стоял лицом к стене. Не шевелился.

У окна - если прямоугольную раму с матовым стеклом вообще можно было так назвать - молодая девушка снова и снова опускала ложку в пустую чашку.

Четверо.

Остальные почти не обращали на них внимания.

- Они здесь.

Шестьдесят первый посмотрел туда же.

- Я предупреждал.

- Вы просто сидите рядом?

- Как видишь.

- Почему не выгоните?

Ответила Пятьдесят восьмая:

- Пробовали.

Алексей повернулся.

- И?

- Одного однажды увели далеко отсюда. Через несколько коридоров и лестницу. Закрыли за тремя дверями.

- И что?

Женщина посмотрела на мужчину с салфеткой.

- Через несколько минут он снова сидел в кафе.

- Может, вернулся другим путём.

- Возможно.

- И никто не проверял?

Пятьдесят восьмая слегка улыбнулась.

- Новенькие всегда очень любят слово «проверить».

Шестьдесят первый указал на свободный стол.

- Садись.

Только опустившись на стул, Алексей понял, насколько устал. Ноги сразу налились тяжестью. Плечо после падения ныло. Локоть саднил. Пятьдесят восьмая поставила перед ним кружку.

- Кофе.

Он посмотрел на тёмную жидкость.

- Здесь работает кофемашина?

- Сегодня - да.

- А завтра?

- Доживём - узнаем. - Ответ прозвучал настолько спокойно, что Алексей не понял, шутит она или нет.

Кружка была горячей. Тепло постепенно проникало в пальцы. Первый глоток оказался слабым, горьким и почти без аромата. И всё равно это был лучший кофе в его жизни. На несколько секунд он закрыл глаза. Потом вспомнил, зачем вообще продолжал идти.

- Мне нужно найти жену.

Шестьдесят первый поднял взгляд.

Пятьдесят восьмая тоже стала серьёзнее.

- Она была со мной в бассейне. Совсем рядом. Я нырнул буквально на несколько секунд. Вынырнул уже здесь.

Алексей описал Ксению подробно.

Цвет волос. Рост. Лицо. То, в чём она была. Говорил быстро, вглядываясь в собеседников и надеясь заметить хотя бы слабое узнавание.
Ничего...

Шестьдесят первый покачал головой.

Пятьдесят восьмая тоже.

- Я такую не видела. - Слова болезненно ударили, но женщина сразу добавила: - Это ничего не значит.

- Почему?

- Потому что здесь много мест, где люди собираются. И ещё больше мест, где никого нет.

- Насколько это пространство большое?

Шестьдесят первый усмехнулся без веселья.

- Я больше двух недель хожу и не видел края.

- Наружной стены?

- Ни наружной стены, ни двери на улицу.

- Окон?

- Были.

Алексей резко посмотрел на него.

- И что за ними?

- За одним кирпичная стена вплотную к стеклу.

- А за другими?

- Однажды ещё один коридор.

- Через окно?

- Да.

- Это невозможно.

Пятьдесят восьмая тихо произнесла:

- Это слово здесь долго не живёт.

- Какое?

- «Невозможно».

К их столу подошёл один из мужчин, игравших в карты.

Высокий, широкоплечий, с густой седой бородой. Он осмотрел новичка.

- Это он?

Шестьдесят первый кивнул.

- Похоже.

- Восемьдесят седьмой.

Алексей нахмурился.

- Что?

- Ты Восемьдесят седьмой.

Шестьдесят первый выпрямился.

- Был в библиотеке?

- Только вернулся.

- Утром последним был Восемьдесят шестой.

- Теперь есть ещё строка.

Алексей поставил кружку.

- Подождите. Откуда вы знаете, что этот номер мой?

Бородатый пожал плечами.

- Других новых сегодня не видели.

- А если появился кто-то ещё?

- Тогда один из вас Восемьдесят седьмой, другой Восемьдесят восьмой.

- И всё?

- А что ещё?

Спокойствие окружающих начинало действовать на нервы.

- У вас какой номер?

- Сорок девятый.

Алексей перевёл взгляд со старшего мужчины на Шестьдесят первого.

- Значит, вы здесь дольше.

- Да.

- Сколько?

Сорок девятый слегка задумался.

- Достаточно.

- Это не ответ.

- Другого у меня нет.

Он уже собирался вернуться к картам, когда Алексей остановил его:

- А если я не хочу быть Восемьдесят седьмым?

Сорок девятый пожал плечами.

- Не будь.

- В смысле?

Шестьдесят первый ответил вместо него:

- Можешь продолжать называть себя Алексеем.

Это был первый раз, когда кто-то из находившихся здесь произнёс его имя. Оно прозвучало неожиданно чуждо. Будто принадлежало человеку, который остался где-то возле открытого бассейна.

- Но через неделю, - продолжил Шестьдесят первый, - придёт кто-нибудь новый. Потом ещё один. Они спросят, кто ты. И им скажут: Восемьдесят седьмой.

- Почему не Алексей?

- Потому что Алексеев может быть трое, пятеро.

Он сделал небольшой глоток.

- А Восемьдесят седьмой один.

- И что этот номер обо мне говорит?

- Сейчас почти ничего.

Шестьдесят первый ненадолго замолчал.

- Через какое-то время начнёт говорить, сколько ты здесь продержался.

Алексей почувствовал раздражение.

- Я не собираюсь здесь задерживаться.

Взгляд напротив стал серьёзнее.

- Я тоже не собирался.

Никто не улыбнулся. Сорок девятый вернулся за карточный стол. Разговоры постепенно возобновились. Девушка у стены перевернула страницу книги. Кто-то тихо рассмеялся. Пожилая женщина продолжала водить вилкой по тарелке:

Круг... Круг... Круг...

Человек с салфеткой складывал Разглаживал... Разворачивал....

Молодая девушка опускала ложку в чашку.

Мужчина у стены не шевелился.

Через некоторое время Алексей поймал себя на том, что почти перестал на них смотреть. От этого стало страшнее.

- Вы привыкли к ним?

Пятьдесят восьмая поняла вопрос без уточнения.

- Приходится.

- К такому нельзя привыкнуть. - возразил Алексей.

Она грустно усмехнулась.

- Если выбора нет, человек способен привыкнуть почти ко всему.

Алексей посмотрел на Шестьдесят первого.

- Ты сказал, что здесь поспокойнее.

- Да.

- Почему?

Мужчина перевёл взгляд на входную дверь.

- Здесь редко происходит что-то плохое.

- Эти могут напасть?

- Я не видел, чтобы они нападали первыми.

- Первыми?

Шестьдесят первый слегка нахмурился, словно пожалел о слове.

- Не цепляйся.

- Поздно.

Алексей наклонился вперёд.

- Что ещё здесь есть?

Пятьдесят восьмая перестала протирать кружку. На несколько мгновений за столом стало тихо.

- Тебе сегодня хватит, - сказал Шестьдесят первый.

- Мне решать.

- Нет. - Ответ прозвучал негромко.

Но впервые в голосе появилась настоящая жёсткость.

- Здесь очень быстро понимаешь, что не всё решаешь ты.

Алексей хотел возразить. Передумал.

Шестьдесят первый чуть смягчился.

- Я не пытаюсь тебя напугать. За несколько часов ты уже чуть не потрогал одного из них и собирался открыть дверь, про которую ничего не знаешь. Если я сейчас расскажу всё, что видел за эти две недели, ответов у тебя больше не станет. Только спать перестанешь.

- Есть что-то хуже этих?

Алексей кивнул на странных существ.

Никто не ответил сразу. В кафе продолжалась обычная жизнь. Шуршали карты. Звякнула ложка. Где-то тихо щёлкнула кофемашина.

Шестьдесят первый посмотрел в сторону двери.

- Обычно сюда они не приходят.

Алексей перевёл взгляд на существ в зале.

- Так они уже здесь.

Мужчина повернулся обратно.

- Я не про них.

По спине медленно прошёл холод.

- Тогда про кого?

Ответа не последовало. Шестьдесят первый взял кружку, но пить не стал.

- Сегодня тебе лучше думать о жене.

Очевидный уход от разговора. И всё же на этот раз Алексей не стал давить. Не потому, что перестал хотеть знать. Наоборот. Впервые возникло ощущение, что он действительно может не захотеть услышать ответ.

Он откинулся на спинку стула. Закрыл глаза. Вокруг звучали человеческие голоса. Сорок девятый спорил с кем-то из-за карт. Пятьдесят восьмая переставляла чашки. Шестьдесят первый сидел напротив.

Здесь были люди - настоящие. Не один случайный прохожий. Не тени, исчезающие за поворотом. Они ели, пили, спали, разговаривали, искали выход.

Значит, выход можно искать вместе. Можно расспрашивать других о Ксении. Можно хотя бы перестать бродить вслепую.

Мысль немного успокоила. Алексей открыл глаза. Первым делом взгляд снова нашёл дальний угол. Мужчина продолжал складывать салфетку:

Пополам. Ладонь по сгибу. Развернуть. Снова.

Алексей некоторое время наблюдал.

Теперь он знал главное:

Не трогать.
Не подходить.
Не пытаться помочь.

Пусть занимается своим бессмысленным делом. Он сделал ещё один глоток кофе и отвернулся.

Шестьдесят первый тихо разговаривал с Пятьдесят восьмой. Сорок девятый раздавал карты. На какое-то мгновение помещение стало почти уютным. Само слово казалось здесь нелепым. Но тёплый свет, запах кофе и человеческие голоса делали своё дело. Можно было представить, что всё происходящее - странный сон. Что сейчас откроется дверь - Ксения войдёт внутрь. Увидит его. Сначала удивится. Потом рассердится, что он куда-то пропал.
И всё снова станет нормальным.

Алексей закрыл глаза всего на несколько секунд. Перед внутренним взглядом возникла вода. Солнце. Лицо жены. Он снова попытался вспомнить последние слова перед нырком.

Почти получилось. Что-то простое. Что-то совершенно обычное. Он открыл глаза.

В кафе ничего не изменилось. Почти... Сначала мужчина даже не понял, почему снова посмотрел в дальний угол.

Потом заметил. Исчез звук.

Тихое шуршание салфетки, которое всё это время существовало где-то на границе восприятия. Белая ткань лежала на столе полностью развёрнутой. Руки странного мужчины покоились на коленях. Он больше ничего не складывал. Не разглаживал. Не двигался.

Алексей замер. До этого существо не прекращало повторяющееся движение ни на секунду. Теперь голова была повёрнута в его сторону. Лицо оставалось совершенно обычным. Слишком обычным. Оба глаза смотрели прямо на него.Одновременно.

Алексей медленно поставил кружку. Хотел позвать Шестьдесят первого - не успел.

Губы мужчины в дальнем углу слегка раздвинулись. Сначала едва заметно. Потом ещё немного, на лице появилась улыбка: ровная, медленная - совершенно не затронувшая глаз.

Шестьдесят первый рядом продолжал что-то говорить Пятьдесят восьмой. Никто больше не смотрел в ту сторону.

Только Алексей.

И тот, кто несколько минут назад ещё казался просто странным человеком. Восемьдесят седьмой пока не привык к своему новому номеру. Но впервые с момента, когда вынырнул из бассейна, он совершенно отчётливо почувствовал:

до сих пор ему казалось, что он исследует это место. Теперь возникло другое ощущение. Возможно, всё это время место
**исследовало его.**