Глава 13. Ритуал

***

Все на мгновение замерло. Даже ветер перестал колыхать листья деревьев, словно и он осознавал всю важность происходящего.

Оборотни рычали, их глаза сверкали, а в глубине зрачков ярко горели звериный голод и предвкушение. Охотники же, лишившись оружия, в одно мгновение превратились в загнанную дичь, со страхом глядящую в лицо хищникам.

Джерард не был исключением. А вот Кейт отличалась храбростью — или глупостью, тут уж с какой стороны посмотреть. Её кожа посинела, глаза засияли, а клыки стали длиннее и заметнее. Громко зарычав, она бросилась на того, кто оказался ближе всего, намереваясь забрать с собой хотя бы одного врага.

Стайлз даже не шелохнулся.

Вот только в прыжке женщину за горло перехватил явно недовольный таким поворотом Питер. Зло оскалившись в лицо ненавистной блондинке, дёргавшейся в его хватке словно пойманная рыба, он громко зарычал, подавляя её сопротивление приказом альфы. Кейт несколько раз отчаянно рванулась, пытаясь освободиться, но чужая сила оказалась слишком подавляющей. В конце концов она жалобно заскулила, как щенок, не способный сбросить с себя чужую власть.

— Не убивай её. Она станет неплохим дополнением к ритуалу, — лениво произнёс Стайлз, даже не взглянув на чужую борьбу. Всё его внимание по-прежнему было приковано к сжавшемуся от страха старику. Он уже забрал небольшой камень, покрытый рунами и источающий мерзкий демонический душок, который этот глупец взял с собой. Позже Стайлз планировал отдать его Неметону. Пусть древо само уничтожит его, а полученную силу направит на собственное восстановление. — Джерард тоже мне пригодится. Мне нужны только семеро, так что троих можете убить.

Этим с явным удовольствием занялись Девкалион и близнецы. Пусть альфа-альфа был недоволен тем, что его главные враги всё ещё дышали, но спорить с пацаном, от которого даже внутренний зверь предпочитал держаться подальше, было себе дороже. Да и что-то подсказывало Девкалиону, что сейчас лучше не проверять, насколько далеко простирается терпение Стайлза. Его силу он уже успел оценить, и она впечатляла в той же мере, в какой пугала. К тому же Хейлы хорошо защищали юного эмиссара, а наживать себе новых врагов Девкалион не собирался. В конце концов, он не только обошёлся малой кровью, но и получил гораздо больше, чем рассчитывал изначально.

Иным удовольствием для мужчины стало смотреть на съёжившегося Джерарда собственными глазами. Конечно, хотелось убить эту старую мразь, вырвать ему глаза, выпустить кишки и заставить захлебнуться собственной гнилой кровью. Но Девкалион сдерживался, ограничиваясь лишь тяжёлым взглядом. Судя по тому, как Арджент бледнел и отводил глаза, этого было более чем достаточно.

Когда-то этот человек казался практически непобедимым. Гордый, опасный, всегда уверенный в собственном превосходстве. Сейчас же от былой уверенности не осталось и следа. Жалкий, никчёмный, слабый старик. Вот кем на самом деле был Джерард Арджент. И эта правда доставляла Девкалиону особое удовольствие.

И вот всё почти было закончено. Быстро и без потерь.

Беты связали охотников, предварительно хорошенько их избив, чтобы у пленников было меньше возможностей для глупостей. По настоянию Криса каждого тщательно обыскали на предмет скрытого оружия и прочих сюрпризов. Больше всего подобных находок обнаружилось у Джерарда и Кейт.

Никто особо не удивился. Даже Стайлз, мельком взглянув на разложенный перед ним арсенал, лишь усмехнулся. Судя по количеству ножей, пистолетов и прочих приспособлений, охотники подготовились основательно, но им это совершенно не помогло.

После всего случившегося хотелось хотя бы ненадолго остановиться, перевести дух и просто банально расслабиться. Но Стайлз не мог. Он не хотел тянуть и откладывать ритуал. К тому же ему просто побыстрее хотелось закрыть все долги и наконец-то попробовать начать жить, а не выживать. И чем быстрее всё закончится, тем быстрее он сможет наконец отдохнуть.

Ритуал должен был пройти возле Неметона. Стайлз мог привести туда всех членов стаи всего за несколько минут через скрытые тропы. Однако идти с ним должны были только члены стаи.

— Крис, займись телами. Будет нехорошо, если сюда заглянет кто-нибудь любопытный, — спокойно распорядился он, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном.

Спорить Арджент не стал. Он прекрасно понимал важность этих слов. Сейчас нужно было избавиться от тел, привести место в порядок и сделать всё так, чтобы никто не смог связать произошедшее с ними. Для этого у него были доверенные люди, которых он собирался вызвать на зачистку.

Эллисон шла со стаей, так что Крис подошёл к дочери и крепко её обнял. Девушка заметила, насколько отец напряжён и как явно он старался не смотреть на отца и сестру. Она понимала его чувства и полностью их разделяла, поэтому позволила отцу побыть рядом ещё несколько секунд.

Сама Эллисон чувствовала себя скверно не только из-за Джерарда и Кейт, но и из-за Скотта, который так и не появился. И это говорило само за себя. У неё мелькала слабая надежда, что, возможно, он, как рыцарь в сияющих доспехах, придёт им на помощь и спасёт. Наивно? Возможно. Но ей так хотелось верить, что её первая любовь будет всегда с ней. Будет на её стороне.

Вот только Скотт далеко не принц, а она не похожа на девушку в беде.

Так глупо.

Конечно, Эллисон понимала чужой страх перед миром сверхъестественного. В конце концов, её саму когда-то бросили в этот мир почти беспомощным котёнком, не дав ни времени, ни возможности привыкнуть. Она знала, насколько этот мир может быть страшным. Сколько в нём опасностей, лжи и существ, способных убить тебя лишь взмахом руки — просто потому, что ты оказался не в том месте и не в то время.

Но теперь, зная правду о своей семье, девушка больше не могла закрывать глаза на несправедливость. Не могла отвернуться от тех, кому нужна была помощь. Не после того, что натворили её дед и тётя. Теперь всё это стало частью её жизни. Жизни, в которой охота передавалась из поколения в поколение вместе с оружием, кодексом и застарелой ненавистью к тем, кого они считали чудовищами. Однако Эллисон больше не собиралась слепо следовать чужим ошибкам.

«Мы охотимся на тех, кто охотится на нас».

Когда-то эти слова были просто семейным девизом. Теперь же они стали чем-то большим. Её собственным выбором. А если Скотт не способен принять даже самого себя, то как он сможет принять её?

Девкалион и близнецы не стали задерживаться. Город начал казаться им не слишком гостеприимным местом, поэтому разумнее всего было убраться из него как можно скорее. Теперь Бейкон-Хиллз был чужой территорией, и посягательство на неё могло закончиться только смертью. Троица скрылась среди деревьев, направляясь к окраине города. Возможно, когда-нибудь судьба вновь сведёт альфу-альфу со стаей Хейлов, но мужчина искренне надеялся, что это произойдёт ещё очень нескоро.

В конце концов, когда возле дома осталась лишь стая Хейлов и связанные охотники, Стайлз приказал всем следовать за ним. Он шёл впереди, уверенно прокладывая путь между деревьями. Следом двигалась стая, окружая пленников и не позволяя им даже думать о побеге.

Ночной лес был прекрасен. Чистый, свежий воздух, дурманящий запахом хвои, окутывал их со всех сторон. Стояла приятная ночная тишина, но даже в ней чувствовалась та самая чарующая сила природы, которая хранила множество тайн. Поначалу отовсюду доносились скрипы и шорохи — лес жил своей ночной жизнью. Хруст веток под ногами, шелест листвы, уханье сов и редкий ночной ветер нарушали безмолвие, но чем дальше они уходили, тем сильнее лес погружался в тишину.

Хрупкую. Почти священную.

Ожидающую.

Деревья становились всё гуще, воздух — прохладнее и тяжелее, а где-то впереди уже ощущалось присутствие чего-то древнего.

Неметон встретил их порывом ветра, заставившим зашуметь листву и качнуться молодое деревце. Когда-то оно было лишь ростком, но теперь уже успело заметно подрасти, превратившись в крепкое молодое дерево, чьи тонкие ветви уверенно покачивались под порывами ветра.

— Поставите их на колени вокруг Неметона, — уверенно приказал Стайлз.

Не обращая внимания на потрясённый вздох Джерарда, он спокойно прошёл к дереву, осторожно забрался на большой пень и встал рядом с молодым деревцем, которое словно в приветствии склонило к нему свою крону. Стайлз нежно провёл пальцами по листьям, едва заметно улыбнувшись, а затем окинул поляну внимательным взглядом.

Оборотни же поставили связанных охотников кольцом и встали за их спинами, возвышаясь над пленниками словно нерушимая стена. Сложно сказать, чего именно ожидали присутствующие от ритуала: свечей, пугающих завываний или кровавого обряда, как в самых жутких хоррорах. Хотя последнее было не так уж далеко от правды. Вот только Стайлз знал одну простую истину: настоящая магия не требовала громких слов, сложных жестов и клишированных обрядов. Настоящая магия просто ждала, когда её позовут.

— Смотри, Джерард. Ты так жаждал уничтожить это древо. Ради этого даже посягнул на его хранителей. Неметон не забыл. Он никогда не забывает обид. И сегодня тот самый день, когда ты и твоя дочь вернёте все долги. Своей кровью, своим телом и, разумеется, своей жизнью.

— Что ты задумал, мальчишка?! — взревел перепуганный старик.

Рядом с ним тут же зарычала Кейт, но крепкая хватка Питера не оставила женщине ни единого шанса вырваться. Старика же приструнил Дерек. Остальные охотники тоже предприняли жалкую попытку освободиться, однако волчата были готовы. Айзек, оскалившись, безжалостно рванулся вперёд, заставляя пленника отступить обратно на колени, а Эллисон без колебаний направила пистолет прямо в лицо особо ретивому охотнику.

— Сидеть, — холодно проговорила она, держа оружие твёрдой, не дрогнувшей рукой.

— Это называется справедливостью, — властно пропел Стайлз.

В тот же миг его глаза вспыхнули потусторонним, ярко-фиолетовым светом. На коже одна за другой начали проступать руны, словно кто-то невидимый выжигал их прямо на теле. Они медленно разгорались, переливаясь тем же фиолетовым сиянием, и с каждым мгновением воздух вокруг Неметона становился всё тяжелее. Молодое дерево тихо зашелестело листвой, словно предчувствуя то, что должно было произойти.

Лидия с трудом удержала себя от крика.

Стайлз улыбнулся и поднял руки, вокруг которых заплясал огонь. Слова, сорвавшиеся с его губ, не были похожи ни на один известный язык. Они звучали древне и неправильно, словно сами звуки существовали задолго до людей. Иногда голос Стайлза становился почти шёпотом, а затем внезапно усиливался, отражаясь от деревьев и уходя куда-то далеко за пределы поляны.

— Ael'ra neth... Halei ar'eth... ven tor anima...

Сначала ничего не происходило. Но затем резко и неожиданно воздух над поляной дрогнул. Неметон ответил тихим звоном и странным потусторонним гулом, громким набатом, будто сотни человек били одновременно в сотни барабанов. Музыка разнеслась по поляне, вводя многих чуть ли не в транс.

Лидия зажала себе рот рукой, крик уже горел на её губах.

— Sangre et anima. Flesh shall remember. Blood shall call. Come back... — на последней строчке Стайлз посмотрел на друзей, кивнул и прошептал одними губами: — Сейчас.

Следующие события произошли слишком быстро. С губ банши всё же сорвался громкий крик предвестницы смерти, и в тот же момент чужие когти вспороли горла охотников, и на землю хлынула кровь. Джерард даже не успел закричать. Кейт захлебнулась собственным хрипом, падая на землю, остальные один за другим последовали за ней, издавая жуткие булькающие звуки. Но самое страшное было то, что они всё ещё были живы, и от этого ужас сковывал их. Всё, что они могли, — жалко барахтаться, как черви, и смотреть на своего палача.

Не обращая внимания на жалких охотников, стая замерла, поражённая тем, что чужая кровь не растекалась по земле. Она остановилась, а затем начала двигаться. Тонкие багровые ручейки, словно обретшие собственную волю, потянулись к Неметону. Они ползли по траве, огибали корни и собирались вокруг дерева, поднимаясь всё выше и выше в каком-то причудливом танце.

Стайлз продолжал читать, ни разу не сбившись. Сила кружила вокруг него, плотная и тяжёлая. Резко повеяло холодом. Могильным. Одна за другой возле Стайлза начали появляться полупрозрачные фигуры. Ровно семь. Они возникали тихо и беззвучно, словно их вытягивало из самого пространства.

Кора всхлипнула, увидев своего брата-близнеца Калеба. Питер сжал кулаки, увидев алый всполох волос малышки Терезы, а Дерек замер, смотря на малыша Девида, которого все всегда любя называли мини-Дереком, ибо тот так же хмурился, как старший брат.

Души мигали, как лампочки. То становясь плотнее, то почти исчезая. Словно сама реальность не могла определиться с тем, что делать — вернуть им то, что когда-то у них отняли, или всё же стереть их из этого мира.

Когда Стайлз опустил руки, всего на миг вся стая одновременно рухнула на колени. Растерянная и не понимающая, что происходит, никто из них не успел ничего спросить, даже вякнуть, как раздался протяжный звериный рёв. Тела оборотней выгнулись дугой. Кости с хрустом начали перестраиваться, мышцы рвались и вновь срастались уже иначе. Пальцы удлинялись, когти впивались в землю, позвоночники изгибались, принимая новую форму. Питер и Дерек стиснули зубы, подавляя рык. Волчата не смогли: Эрика выла на одной ноте, Айзек скулил, Бойд и Кора рычали.

Эллисон замерла, не зная, что делать. Она большими напуганными глазами смотрела на Стайлза, который не остановился. Рядом стояла Лидия. Она продолжала кричать, но уже более хрипло, почти беззвучно.

Тем временем кровь вокруг Неметона уже не просто текла — она двигалась в причудливом танце, поднимаясь вверх багровыми лентами. Они обвивали ствол, сплетаясь между собой и образуя коконы вокруг душ. А тела охотников постепенно начали высыхать. Кожа стремительно темнела и стягивалась с костей. Они всё ещё были живы, всё ещё пытались кричать, но перерезанные глотки позволяли лишь издавать слабые, булькающие хрипы. Их тела словно вытягивались изнутри, превращаясь в пустые оболочки.

Это было очень больно. Они молили о смерти, но сегодня она была безразлична к чужим мольбам.

А где-то далеко от леса Скотт МакКолл упал на колени в своей комнате, громко крича. Его тело выгнулось, будто невидимая сила пронзила его в поисках чего-то невидимого. Она копошилась в нём, отдавая чем-то зловещим, тёмным и опасным. И вот она наконец нашла то, что искала, и безжалостно вырвала из него что-то живое и тёплое.

Скотт не видел, как на мгновение за его спиной возник призрачный силуэт потрёпанного, исхудавшего волка. Казалось, что тот словно болел очень долгое время. Взгляд его был забитым и жалким. Но это увидела вбежавшая в комнату Мелисса.

Стайлз ощущал чужую боль как свою — чувства отверженности и непринятия собственным человеком. Он ласково позвал одинокого волчонка к себе. Сущность оборотня рванулась наружу, даже не предпринимая попыток удержаться за тело хозяина.

— Ты никогда не был волком, Скотт, — тихо прошептал Стайлз.

Вот только Скотт услышал его, будто друг стоял рядом, и дёрнулся в неверии. Всё его тело горело от боли.

— Ты был всего лишь трусливой псиной, отвернувшейся от собственной стаи. И в этой жизни за всё нужно платить, в том числе за свой собственный выбор. Ты так хотел быть обычным, Скотти. Хотел вести нормальный образ жизни. Что ж, я дам тебе такую возможность. Ты больше никогда не станешь оборотнем. Теперь ты станешь тем, кем хотел быть всегда, и будешь жить с этим выбором до конца своих дней.

Призрачный волк исчез, ожидая более достойного. Скотт же рухнул на пол своей комнаты, задыхаясь. Его астма вернулась, а тело вмиг утратило былую силу. Рядом крутилась напуганная Мелисса, но парень не мог ей ответить. Внутри было до ужаса пусто и холодно. Он попытался выпустить когти, но ногти оставались обычными. Ничего внутри не отзывалось.

Всего лишь человек.

И почему-то от этого хотелось плакать и выть волком, которым он уже не был.

И вот наконец превращение подходило к концу. Один за другим оборотни завершали неожиданную трансформацию. И теперь перед Стайлзом, Эллисон и Лидией стояли не гибриды зверя и человека, а гордые создания. Крупнее обычных зверей, с вытянутыми мордами, длинными конечностями и хищными глазами, они напоминали древних ночных хищников. В их облике не осталось ничего человеческого.

Истинные волки.

Густая шерсть и сильные лапы, глаза стали ещё ярче. Дерек, Кора и Бойд стали чёрными — хотя и отличающимися друг от друга оттенками — волками, разве что альфа был чуть крупнее. Эрика стала белой волчицей, Айзек — цвета тёмной пшеницы. Питер же был красивого, благородного шоколадного оттенка с лёгкой рыжиной.

Как один волки задрали свои массивные морды к небу — к луне, — и лес огласил единый вой.

Как только это случилось, коконы запульсировали. Тела охотников к тому моменту полностью истлели. И вот, после долгого мига ожидания, коконы начали лопаться, как мыльные пузыри. Брызги разлетелись в разные стороны и впитались в землю, а на месте коконов теперь лежали маленькие дети, которые сонно хлопали глазками.

Но всего мгновение — и лес огласил громкий, испуганный плач.

Первым к ним подлетел Стайлз, хватая самого маленького. На вид ему было около шести месяцев. Следом подскочили Питер и Дерек, которые первыми поняли, как вернуться в человеческий облик. За ними была Кора, схватившая своего шестилетнего близнеца. На помощь также поспешили Эллисон и измученная, но не утратившая своего стержня Лидия. Остальные, всё ещё находившиеся в облике волков, робко подошли и стали тыкаться мокрыми носами в детские животики. Несмотря на грозный вид, это помогло успокоить детей.

Постепенно плач начал стихать. Сначала замолчал один ребёнок, за ним второй, третий. Последний всхлип растворился среди шелеста листвы, и поляна вновь погрузилась в тишину. Только теперь эта тишина была совершенно иной.

Тишина, полная надежды.

Стайлз прижал к себе маленькое тельце, осторожно покачивая ребёнка на руках. Малыш сонно моргал такими же голубыми глазками, как у Питера. Он цеплялся крохотными пальцами за ткань его одежды, словно уже знал, что рядом с этим человеком ему ничего не угрожает. Стайлз не смог сдержать нежной улыбки.

— Привет, малыш, — тихо прошептал он, осторожно проводя пальцем по маленькой пухлой щеке.

Рядом Питер застыл, прижимая к груди Терезу. Его лицо было непривычно спокойным, но в глазах стояло столько эмоций, что никаких слов не хватило бы описать эту бурю. Альфа смотрел на ребёнка так, словно боялся моргнуть и снова потерять его.

Кора плакала. Впервые за очень долгое время она не хотела быть сильной. Не пыталась скрыть слёзы — просто плакала, прижимая к себе своего брата, часть которого всегда видела в своём отражении, из-за чего ненавидела зеркала. Она тихо, как мантру повторяя его имя.

— Калеб... Калеб... Господи, ты настоящий... Ты...ты живой...

Ребёнок был немного дезориентирован, но, чувствуя знакомый запах, не боялся. Только невинно и немного непонимающе улыбался. Стоящий рядом Дерек тоже не отрывал широко распахнутых в неверии глаз от своего младшего братишки. Он осторожно протянул руку и коснулся темной макушки, будто проверяя, настоящий ли он. Ребёнок такое отношение к себе не оценил и тут же недовольно заворочался, нахмурил тёмные, гутсые бровки, заставив мужчину нервно усмехнуться.

— Всё ещё такой же вредный, — тихо произнёс он.

Питер рассмеялся.

Тихо. Неверяще. А затем посмотрел на Стайлза. И в этом взгляде можно было увидеть звёзды.

— Ты это сделал, — произнёс он.

Стайлз поднял на него глаза.

— Всё для нашей семьи, любовь моя.

И тогда Питер понял, что если в мире существует любовь, то она выглядит именно так.

— Я люблю тебя, — сказал он, твёрдо и уверенно смотря в прекрасные карие глаза и крепко обнимая девочку, чью жизнь он когда-то оборвал из-за милосердия и любви.

Стайлз только мягко улыбнулся, и в этой улыбке был весь мир.