Пролог

***

Хаос пожирал этот мир.

Он распространялся подобно чуме, скачущей на свирепом коне. Окрашивал реки в красный, а землю превращал в безжизненную пустошь. С каждым днём солнце становилось всё бледнее, ночи — холоднее, а тьма — глубже и насыщеннее. Кажется, что скоро жизнь покинет этот мир... Но разве он уже не погиб?

Он дышит.

Вдох... выдох... вдох... выдох... вдох... выдох.

Дыши...

Дыши...

ДЫШИ!!!

Воздух царапает глотку, разрывает её до кровавого кашля, и он падает на колени, потом на спину - задыхаясь. Хватается из последних сил за ту жалкую жизнь, которую ненавидит. Почему? Потому что инстинкт самосохранения сильнее желания умереть.

Почему?

Этот вопрос не даёт ему покоя уже двадцать лет. Как и вопрос о смысле его существования. Хотя кого он обманывает? Разве отпустят его те цепи, что оплетают тело с ног до головы? Он пленник умирающего мира, ужасных воспоминаний с лицами призраков. Он хранитель осквернённого, кричащего в агонии дерева, которое, как и он, никогда не сможет обрести покой. Он жалкая игрушка в руках демонов, вырвавших в этот мир из-за злобы и жажды власти одного человека. Какая ирония во всем снова виноваты люди...

Надломленный смех вырывается из сухого горла и проносится над опушкой покорёженного леса. Он смеётся и не может остановиться. Слёзы катятся из давно потухших карих глаз, смешиваясь с кровью, которая уже давно окрасила землю в чёрный.

Он умирает?

Но ведь он уже давно ничем не отличаеться от трупа. Но ведь он все еще живой или всего лишь — живой труп? Один на один во тьме с демонами что пожирали его каждый день в надежде получить душу, которая давно уже разбилась на маленькие куски. Её нельзя было склеить, как нельзя было спасти этот проклятый мир.

Это конец...

Глаза наливаются свинцом и закрываются, но тьма не приносит покоя. Она лишь ждёт, когда он вновь угодит в её когтистые руки, чтобы истязать его снова и снова. И пусть пройдут века, тысячелетия — он знает, что больше никогда не увидит ни лунного света, ни света в голубых глазах.

Никогда.

Это слово давно стало для него приговором.

Он уже не помнил, вкуса еды. Касания весеннего ветерка. Не помнил, когда смеялся искренне, а не потому, что безумие окончательно добралось до рассудка. Не помнил, когда просыпался без боли и страха, не ожидая увидеть очередную смерть.

Двадцать лет.

Двадцать лет он наблюдал, как умирает мир. Хоронил всех, кто был рядом.

И теперь не осталось никого.

Ни отца.

Ни друзей.

Ни врагов.

Только он.

И Неметон, который продолжал медленно умирать вместе с ним. Разрывая его голову своими криками.

Он сделал последний рваный вдох.

А затем всё исчезло.

Тишина.

Покой.

А потом все озарил яркий свет...