Глава 8. Зов мертвых

Стайлз начал просыпаться где-то в середине собрания.

И это не было мирным, ленивым пробуждением человека, который просто слишком долго спал. Сначала он тихо захныкал, почти по-детски, отчего все оборотни разом замолчали. Несколько пар встревоженных глаз тут же обратились к парню.

— Может, его разбудить? — робко предложила Эллисон с тревогой смотря на друга.

Но никто не успел ничего сделать. Стайлз резко вскочил с кровати. Капли холодного пота выступили у него на лбу, кожа казалась неестественно бледной — почти серой, как у покойника. Он тяжело дышал, судорожно хватая воздух, а его бешеный, лихорадочный взгляд метался по комнате, словно он пытался понять, где находится.

Этот взгляд напугал даже Дерека.

— Стайлз... — осторожно позвал Скотт.

Парень словно не услышал. Он быстро поднялся на ноги, но тут же пошатнулся, едва не потеряв равновесие. Скотт инстинктивно шагнул к нему, однако Стайлз резко отшатнулся, будто испугался самого прикосновения.

— Стайлз, подожди!

Но Стилински уже не слушал. Не обращая внимания на крики, вопросы и попытки его остановить, он стремительно рванул к выходу и через несколько секунд выскочил из дома.

На несколько мгновений в комнате повисла мёртвая тишина. Никто не понимал, что именно произошло и что делать. Первым очнулся Питер. Он быстро побежал за парнем, который, как оказалось, ушел совсем недалеко. Стайлз замер в нескольких метрах от дома и теперь смотрел на приближающегося Питера огромными, до сих пор испуганными глазами.

Питер уже хотел подойти к Стайлзу, но его обогнал Скотт. Однако тот не успел сделать и двух шагов, когда вокруг Стилински начали вспыхивать фиолетовые всполохи. Глаза засияли. По его открытым рукам поползли странные рунические письмена. Они загорались одно за другим, словно маленькие огоньки, медленно поднимались к предплечьям, перебирались на шею и частично покрывали лицо.

Это произошло настолько неожиданно, что все инстинктивно остановились и напряглись, не понимая, что происходит. Стайлз же просто человек? Верно?

Фиолетовые всполохи танцевали вокруг него, словно живые языки пламени. Они обвивали его тело, скользили по телу, а затем внезапно исчезали, оставляя после себя едва заметное свечение. Взгляд Стайлза больше не был напуганным или расфокусированным. Нет. Теперь он был сосредоточенным и серьезным. Парень смотрел прямо перед собой и практически не обращал внимания на невольных свидетелей.

— Стайлз... — робко произнес Скотт, стараясь говорить спокойно, хотя голос его заметно дрожал. Подросток был напуган, пусть и изо всех сил старался сохранять спокойствие. Однако, его внутренний волк жалобно скулил, отчего глаза парня сами собой вспыхнули золотом. Неосознанно Скотт вцепился в руку стоящей рядом Эллисон. — Что ты делаешь?

Парень даже не повернул головы. Он словно вообще не слышал Скотта, и постепенно у всех появилось ощущение, будто Стайлз находится в каком-то своем мире, куда не имеет доступа никто из присутствующих. Вдруг, совершенно резко, он сунул руку в карман куртки и достал небольшой перочинный нож. Только после этого Стайлз наконец обратил внимание на стоящих перед ним шокированных оборотней. Он по-птичьи склонил голову набок, несколько секунд изучая их, а затем лениво махнул свободной рукой. Не сразу, но постепенно все с ужасом осознали, что больше не могут двигаться.

Никто.

Кроме Питера.

Вот только оборотень лишь нахмурился и даже не подумал что-либо предпринимать. Все происходящее казалось каким-то безумием, но Питер верил Стайлзу. И, несмотря на тревогу, хотел узнать, что именно тот собирается сделать.

Смазанное движение — и никто снова не успел среагировать. Всего мгновение, и Стайлз оказался рядом с растерявшимся Дереком, перехватил его за руку и сделал небольшой, но достаточно глубокий надрез на коже. Кровь выступила почти сразу, и несколько крупных капель упали на землю, прежде чем рана начала затягиваться.

— Какого черта?! — рявкнул Дерек.

Не обращая внимания на злое рычание и вспыхнувшие красным глаза альфы, Стайлз повернулся к Питеру. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, после чего Питер медленно протянул ему руку. И тогда Стайлз, уже намного осторожнее, чем с Дереком, сделал небольшой надрез на запястье мужчины. Дождавшись, когда несколько капель крови упадут на землю, он отступил от Хейла и встал напротив дома. Затем, не колеблясь, порезал собственную руку. Его кровь быстро закапала на землю, а рана не спешила затягиваться, как у оборотней. Но Стилински было совершенно все равно.

Он поднял окровавленные пальцы. Руны на его коже вспыхнули вновь, только ярче, и оборотням даже показалось, что на земле под ногами парня начала проступать огромная магическая пентаграмма. Стайлз начал что-то говорить. Слова были настолько тихими, что поначалу никто не мог разобрать ни единого звука, но уже через несколько секунд его голос стал отчетливее. Громче. Сильнее.

Это был не просто набор случайных слов, а древняя, тяжелая речь заклинания, от которой у присутствующих неприятно заломило в ушах. Фиолетовое свечение вокруг Стайлза усилилось, а кровь на его пальцах вдруг начала мерцать, словно внутри нее зажглись крошечные огоньки. Кровь Дерека и Питера, упавшая на землю ранее, тоже начала вытворять что-то странное. Она словно ожила и поднялась с земли, закручиваясь подобно тонким шелковым лентам вокруг ног Стайлза.

Поднялся сильный ветер. Сначала он едва заметно шевелил края одежды, но уже через несколько секунд резко усилился, закручиваясь вокруг стаи и поднимая с земли листья, пыль и мелкие ветки. Температура вокруг стремительно падала. Еще несколько секунд назад воздух был просто прохладным, но теперь холод пробирал до костей, а изо рта каждого при дыхании вырывался белый пар. Стайлз продолжал читать заклинание, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг.

— Стайлз! — первым не выдержал Дерек. — Прекрати!

Парень снова его проигнорировал. Фиолетовые вспышки становились все ярче, вокруг него начали проступать странные символы, будто кто-то невидимый выжигал их прямо в воздухе. Воздух задрожал, и на мгновение всем показалось, что пространство вокруг дома начало искажаться.

Оцепенение наконец спало с оборотней, но никто не решался двинуться. Только Скотт хотел броситься к другу, однако Питер вовремя выставил руку, останавливая его.

— Не лезь, — коротко предупредил он.

Питер, как никто другой, прекрасно понимал, что вмешиваться в такую мощную магию опасно. Он не знал, какое именно заклинание читает Стайлз, но чувствовал исходящую от него силу. И самое странное заключалось в том, что она совершенно не казалась хаотичной. Наоборот — магия была удивительно структурированной, словно каждая вспышка, каждый символ и каждая капля крови находились именно там, где должны были находиться. Похоже, Стайлз действительно прекрасно знал, что делает.

Когда непонятный гул начал нарастать, Лидия резко побледнела. Она схватилась за голову и пошатнулась, словно ее ударила невидимая волна. Айзек, стоявший рядом, успел подхватить девушку за плечи, прежде чем она окончательно потеряла равновесие.

— Лидия? Что с тобой?

Девушка тяжело дышала, пытаясь удержаться в сознании, но ее глаза были широко раскрыты от ужаса. Она смотрела не на Стайлза. Медленно, словно с огромным трудом, Лидия подняла взгляд на дом.

— Я... чувствую... их, — с трудом выговорила она, а затем зажмурилась, когда новая волна боли прошла через нее. Из носа тонкой струйкой потекла кровь.

Айзек крепче обхватил ее, не позволяя упасть.

— Что? О чем ты говоришь? — испуганно спросил кудрявый парень.

Лидия открыла глаза и посмотрела на него совершенно белым от страха лицом.

— Мертвых... — прошептала она. — Мертвые идут.

После этих слов ее тело обмякло. Айзек едва успел удержать ее на руках. Эллисон сделала шаг в их сторону, но в ту же секунду раздался странный треск — словно рвалась плотная ткань. Следом за ним послышалось едва слышное, глухое рычание, от которого по спине у каждого прошел холод.

Все одновременно подняли взгляд, забыв на несколько секунд даже о Лидии. В темноте вокруг дома начали появляться тени. Они двигались медленно, словно собирались из самого воздуха, постепенно становясь все плотнее и отчетливее. Сначала невозможно было понять, что именно появляется перед ними, но вскоре очертания стали различимы: четыре лапы, вытянутые морды, длинные хвосты и светящиеся глаза. Один за другим из темноты начали выходить огромные призрачные волки. Их тела казались сотканными из дыма и бледного серебристого света, а сквозь полупрозрачную шерсть можно было увидеть сгоревший особняк позади них. Они не издавали ни звука при движении, но от одного их присутствия становилось трудно дышать.

— Это невозможно... — прошептал кто-то.

Питер побелел, когда понимание начало накрывать его. Он узнал этих волков. Дерек рядом с ним вздрогнул.

А затем призрачные тела дрогнули и начали вытягиваться, постепенно приобретая человеческие очертания. Лапы превращались в ноги, морды исчезали, тела становились выше и стройнее. Еще несколько секунд — и перед испуганной стаей стояли уже не волки, а люди. Призрачные, полупрозрачные, почти невесомые, но до боли знакомые.

Хейлы.

Те, кого Питер и Дерек потеряли в огне. Те, кого они не смогли похоронить, потому что от многих не осталось ничего, кроме воспоминаний и обугленных фотографий. Дерек застыл, словно его пригвоздили к месту. Глаза намокли, а губы задрожали, когда он едва слышно прошептал:

— Мама?..

Питер тоже не двигался. На его лице впервые за долгое время не было ни насмешки, ни холодной уверенности, ни привычного высокомерия. Страх? Растерянность? Боль? Слишком много чувств разом разрывали его изнутри, когда он смотрел на знакомые лица, которые считал навсегда потерянными. Родные черты, которые он видел в собственном отрожении и на лице племянника.

Впереди остальных стояли две женщины. Они были очень похожи между собой — высокие, подтянутые брюнетки с привлекательными, немного хищными чертами лица.

Лора и Талия Хейл.

Они выглядели почти такими же, какими их помнили Дерек и Питер. Талия стояла немного впереди, спокойно глядя на собравшихся, а рядом с ней находилась ее старшая дочь. Они не выглядели злыми или агрессивными. Наоборот, их лица были удивительно спокойными, почти умиротворенными. Словно они просто вернулись домой после долгого отсутствия.

Неужели после всего - они обрели покой?

Хотелось подойти к ним, обнять, прижаться, убедиться, что они действительно стоят перед ними, а возможно, даже упасть на колени и просить прощения. Но последние живые Хейлы заставили себя остаться на месте и просто смотреть на тех, в чьей смерти они оба были виновны.

Питер убил Лору.

А Дерек... Дерек винил себя в смерти всех.

Как только призраки окончательно материализовались, Стайлз медленно подошел чуть ближе. Растерянные волчата остались за его спиной. Фиолетовое свечение вокруг его тела постепенно угасало, ветер становился слабее, а странные символы в воздухе медленно исчезали. Он смотрел на Талию, потом перевел взгляд на Лору, чей труп — точнее, то, что от него осталось, — когда-то нашел в лесу. Именно эта находка запустила цепь событий, которая в конечном итоге привела его к далеко не самому радостному финалу. Теперь же перед ним стояла сама Лора. Живая в каком-то невозможном, призрачном смысле. Стайлз перевел взгляд на остальных членов семьи и почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Маленькие дети с невинными улыбками, подростки, которым еще предстояло прожить целую жизнь, их родители, которым казалось, что впереди у них еще десятки счастливых лет, обычные старики, мечтавшие лишь о спокойной жизни рядом с семьей. Все они были здесь. Все те люди, чьи жизни оборвал один страшный пожар.

Стайлз не знал, почему призвал их. Не помнил, что именно ему снилось и что заставило его проснуться посреди собрания. Он не понимал, почему ноги сами привели его сюда, почему руки начали творить магию, которую он не собирался использовать, и почему именно кровь Питера и Дерека стала частью этого ритуала. Но где-то глубоко внутри он знал одно: он должен был это сделать. Хотя подобная магия сжирала огромное количество сил, а сам Стайлз еще далеко не полностью восстановился для таких сложных чар, он все равно не остановился.

Потому что, когда мертвые зовут — их нельзя игнорировать.

Талия первой сделала шаг вперед, и Стайлз не отступил. Сейчас ему почему-то совсем не было страшно. Более того, появилось странное, почти забытое ощущение, будто он оказался в кругу давно потерянной семьи. И ведь это было не так уж далеко от истины, особенно если учитывать его отношения с Питером. Стайлз не смог сдержать улыбки, и Талия тоже едва заметно улыбнулась, словно каким-то образом поняла, о чем он думает. На заднем плане раздался тихий всхлип Дерека. Мальчишка в теле взрослого мужчины, который слишком рано узнал столь страшную боль потери. Сейчас он просто не смог больше оставаться сильным и несгибаемым альфой, когда увидел лицо матери — лицо, которое почти успел забыть.

— Мы рады видеть тебя вновь, дитя Неметона.

Голос Талии был легким, почти невесомым, как шелест ветра, но ее слова поразили Стайлза подобно удару грома. Парень замер, а затем медленно нахмурился.

Дитя Неметона.

Он уже слышал это раньше. Когда умирал от когтей демона. Кажется, он начал догадываться, как мог вернуться на двадцать лет назад.

Но ведь это было невозможно. Как призраки смогли сделать это?

Как...? А главное почему?