Глава 3. Старый друг

***

Стайлз ненавидел школу. Он почти прыгал от счастья и пил шампанское, когда это кирпичное здание наконец взлетело на воздух. А то, что вместе с ним там оказалось около сотни запертых демонов, которых Стайлз с удовольствием прикончил, — мелочи жизни. Но одним из главных минусов возвращения в свое чертово семнадцатилетнее тело, помимо бушующих гормонов и необходимости снова сидеть за школьной партой, было именно то, что эта самая школа возвращалась в его жизнь уже через неделю. И, судя по календарю, отменить это событие без подозрительного массового убийства было практически невозможно.

План Стайлза был сырым и ненадежным. Однако другого у него не было. Он знал, что ему нужно затаиться, восстановить силы и хотя бы немного влиться в общество, от которого он совершенно отвык. Громкие звуки и чужие люди его напрягали. Гребаный ПТСР мучил его кошмарами уже много лет, но в будущем не было психологов, а из кровожадных демонов так себе слушатели. Стайлз знает. Стайлз проверял. Однажды от скуки и бессонницы он поймал одного демона, обезвредил и выливал в уши твари свои проблемы на протяжении пяти дней. Надо ли говорить, что после этого демон предпочел самовоспламениться, чтобы больше не слушать словесного потока от мерзкого человека? Конечно, пару человек в окружении Стайлза тоже были, правда, мертвые, но они хотя бы слушали без возмущений, даже иногда отвечали. А вот местным шайкам каннибалов Стайлз не нравился. Возможно, потому что парень предпочитал использовать их как приманку для ловли демонов. В наше время все нынче такие обидчивые.

В любом случае Скотт, похоже, совершенно не собирался давать ему спокойно отдохнуть и подумать. Телефон уже в десятый раз надрывался от звонка, и игнорировать его дальше было бессмысленно. Скотт никогда не отличался особой способностью понимать намеки, а уж если Стайлз продолжит сбрасывать вызовы, тот вполне мог заявиться прямо к нему домой. А этого Стайлзу сейчас хотелось меньше всего. Пару раз звонил отец, и один раз Лидия, но если на звонок шерифа Стайлз ответил, то рыжеволосую банши проигнорировал.

Его уже начинала немного бесить вся эта настойчивость, и Стайлз с ужасом представлял, как вернется в школу и больше не будет иметь ни минуты свободного времени. А ему все-таки нужно планировать убийства — шум сильно отвлекает.

Наконец-то первый день его возвращения подошел к концу. Ноа вернулся с работы и, увидев, что сын выглядит намного лучше, успокоился и спокойно занялся своими делами. Стайлз хотел провести время с отцом, но пока не был уверен, что способен не выдать себя. А Ноа Стилински был отличным копом и глаз на странности и нестыковки у него был наметан. Поэтому после скромного ужина Стайлз быстро обнял отца и пошел в свою комнату. Уже позже, дождавшись, когда шериф крепко уснет, он тихо покинул дом, вылезши через свое окно. Ему нужно было проведать старого друга.

Лес встретил Стайлза чистым воздухом, ароматом хвои и влажной земли. Жизнь была везде — в скрипе деревьев, шорохе листвы, хрусте сломанных веток под чужими лапами. Остановившись на пару мгновений, Стайлз запрокинул голову, прикрыл глаза и просто дышал. Дышал и не мог остановить слезы, текущие из его глаз. Потому что он прекрасно помнил совсем другой лес — сухие, покореженные деревья, изувеченные взрывами и пожарами. Черная земля, пропитавшаяся кровью и скверной, кости людей и животных. Жизни больше не было, только смерть царствовала среди мертвого леса.

Единственный кусок леса, все еще хранивший часть природы, был окутан защитным барьером, установленным древним Неметоном и укрепленным магией самого Стайлза. Но и он постепенно слабел. Когда Стайлз умирал, то почувствовал, как рухнули барьеры. Все было кончено. Последний оплот жизни пал. Он проиграл. А сейчас лес снова был живым. Настоящим. И от этого становилось только больнее, потому что Стайлз слишком хорошо знал, насколько хрупкой была эта жизнь и как легко ее можно было уничтожить.

Стайлз шел все глубже в лес, почти не замечая дороги. Ноги сами несли его туда, куда он когда-то приходил за ответами, силой и, как ни странно, утешением. Деревья постепенно становились гуще, знакомая тропа с каждым шагом все сильнее отдавала воспоминаниями, пока наконец впереди не показался он — старый, изуродованный временем пень, который для кого-то был бы просто мертвым деревом, а для Стайлза оставался одним из самых старых друзей. Неметон.

Стайлз остановился перед ним и несколько секунд просто смотрел. Он помнил его другим. Помнил, как тот выглядел в последние годы, когда вокруг уже почти ничего не осталось, а древнее дерево продолжало держаться, словно упрямо отказываясь умирать вместе с остальным миром. Именно сюда он пришел сейчас не ради воспоминаний. Ему нужна была сила Ногицуне.

Стайлз медленно опустился на колени перед Неметоном и положил ладони на холодную, шероховатую поверхность дерева. Где-то глубоко внутри него все еще ощущалась знакомая энергия — древняя, тяжелая и невероятно чистая. Она была здесь. Живая. Ждущая.

— Ну привет, старый друг, — тихо произнес Стайлз, и голос предательски дрогнул. — Давно не виделись. Я пришел забрать свое и помочь тебе, чтобы никто не беспокоил твой покой.

Он прикрыл глаза и позволил крупицам собственной магии осторожно потянуться к Неметону. Сначала ничего не происходило, а потом словно Неметон узнал его, и очень медленно его корни начали раздвигаться, являя взору Стайлза скрытый подвал, где была нужная ему банка с древним темным духом. Стайлз довольно улыбнулся и, погладив пень, полез внутрь корней, где быстро отыскал нужное.

Чуть позже, сидя в центре Неметона, он крутил в руках грязную банку, где бледно сиял небольшой светлячок.

— Ну здравствуй, лисенок, — тихо проговорил Стайлз, внимательно и холодно смотря на насекомое, которое, будто чувствуя угрозу, начало неистово биться о стеклянные стенки. — Похоже, судьба та еще сука, и мы с тобой все же станем одним целым.

Сосредоточившись, Стайлз начал медленно вытягивать чужую магию — темную, порочную, пропитанную хаосом. Она была такой сладкой, что Стайлз почти застонал от удовольствия, когда его собственная сила начала откликаться и жадно поглощать силу Ногицуне, разрастаясь подобно живому пламени. Вокруг Стайлза начали плясать всполохи его собственной пробудившейся силы.

Конечно же, лис не желал сдаваться. Он упрямо цеплялся за крохи той жалкой жизни, которая у него была, но быстро проигрывал. Несмотря на слабость, Стайлз был сильнее. Спустя совсем немного времени светлячок наконец истлел, и тогда Стайлз открыл уже не карие глаза, а глаза одного из самых могущественных магов. Они сияли фиолетовым огнем невероятной мощи, пусть и не в полном своем объеме. Лишь маленькая крупица, но для многих и этого было невероятно много.

Теперь можно было заняться барьером.

Стайлз медленно поднялся и отошел на несколько шагов. Он знал, что одной силы Неметона будет недостаточно. Поэтому, достав из кармана небольшой нож, он провел лезвием по руке, пуская себе кровь, после чего начал плести защитное заклинание, вплетая собственную магию и кровь в древнюю силу дерева. С каждым движением пальцев вокруг Неметона становилось все плотнее энергетическое поле. Оно уходило дальше, между деревьями, растекаясь по земле и поднимаясь вверх, пока не образовало невидимый купол.

Стайлз вкладывал в него все, что мог, чтобы никто, кроме него, не имел доступа к древу. Он его Хранитель. Неметон принадлежит ему. Будто подтверждая эту мысль, древо мягко коснулось разума парня в благодарность за защиту от чужой жадности, злобы и ненависти. Он и так был достаточно осквернен и отравлен чужой тьмой.

Спустя минут двадцать, Стайлз закончил плетение и едва удержался на ногах. Он потратил много сил, но они быстро восстановятся после того, как он отдохнет. Так что потеря была небольшой.

— Вот теперь другое дело, — тихо сказал он. — Больше тебя никто не побеспокоит.

Неметон молчал, как и всегда, но Стайлз почему-то был уверен, что старый друг его понял. Он еще несколько секунд стоял рядом, положив ладонь на шершавую поверхность дерева, чувствуя под ней едва заметную пульсацию древней силы. Когда-то Неметон был одним из немногих существ, рядом с которым Стайлз мог просто молчать и не чувствовать себя одиноким. Возможно, именно поэтому сейчас он позволил себе мягко улыбнуться.

— Береги себя, старый друг. Я обязательно приду к тебе снова.

Он нехотя убрал руку, развернулся и пошел обратно, постепенно скрываясь среди деревьев. Стайлз был слишком уставшим и слишком погруженным в собственные мысли, чтобы заметить, как в самом центре старого пня едва заметно дрогнула земля. Между трещинами древесины пробился крошечный зеленый росток, которого еще несколько минут назад там не было.