Глава 12. Свет, рожденный во тьме

POV: Элиан

После того дня я словно перестала существовать.

Мне не хотелось разговаривать.

Не хотелось никого видеть.

Не хотелось даже вставать с кровати.

Я просто лежала, уткнувшись лицом в подушку, и тихо плакала.

Когда слез уже не оставалось, я бездумно смотрела в потолок.

Иногда брала первую попавшуюся книгу и читала страницу за страницей, совершенно не понимая смысла написанного.

Иногда включала сериал лишь затем, чтобы в комнате звучали чьи-то голоса.

Лишь бы не слушать собственные мысли.

Самое страшное в отчаянии даже не слезы.

Самое страшное — равнодушие.

То чувство, когда тебе становится безразлично абсолютно все.

Даже то, ради чего ты жил.

Я больше не могла смотреть на ткани.

Когда-то один лишь шелест шелка заставлял мое сердце биться быстрее. Я могла часами перебирать кружева, подбирать оттенки нитей, представлять, каким будет следующее платье.

Теперь же...

Стоило мне лишь прикоснуться к ткани, как перед глазами возникало мое небесное платье.

То самое.

Украденное.

И я тут же убирала руку.

Будто ткань могла причинить боль.

Камилла звонила каждый день.

Потом начала писать сообщения.

"Эли, пожалуйста, ответь."

"Мы волнуемся."

"Если не хочешь разговаривать, просто напиши точку."

Потом писала София.

"Мы придем к тебе?"

"Ты хотя бы ешь?"

"Элиан..."

Я читала их сообщения.

Но ответить не находила сил.

Так прошла неделя.

Целая неделя.

Мама каждый день тихонько открывала дверь.

Ставила на стол тарелку с горячим обедом.

Иногда осторожно гладила меня по голове.

И уходила.

Она ничего не говорила.

Наверное, понимала...

Иногда человеку нужно просто побыть одному.

Но я почти ничего не ела.

И почти не спала.

Я просто существовала.

На восьмой день я открыла глаза раньше обычного.

За окном уже светило солнце.

Я долго смотрела в потолок.

Потом вдруг вспомнила...

Показ мод.

Первое место.

Ванесса.

Она выиграет.

Эта мысль ударила сильнее пощечины.

Нет.

Нет!

Я резко села на кровати.

— Я не могу...

Не могу позволить ей победить.

Вскочив на ноги, я тут же схватилась за край кровати.

Перед глазами потемнело.

Голова закружилась так сильно, что пришлось снова присесть.

— Неудивительно...

Целую неделю лежать без сил — сомнительный способ восстановиться.

Немного придя в себя, я подошла к зеркалу.

И невольно отшатнулась.

Из отражения на меня смотрела совсем не та девушка, которую я привыкла видеть.

Темно-каштановые волосы спутались и потеряли свой блеск.

Под глазами пролегли глубокие темные круги.

Обветренные губы побледнели.

Но больше всего меня испугали собственные глаза.

Темно-карие.

Когда-то в них всегда горел огонь.

Любовь к моде.

К творчеству.

К мечте.

Теперь же...

Они были пустыми.

Безжизненными.

Я долго смотрела на себя.

Потом глубоко вдохнула.

И тихо произнесла:

— Ну что, Элиан Дюпон...

Пора брать себя в руки.

Горячий душ словно смыл с меня остатки той тяжелой недели.

Я расчесала волосы.

Переоделась в чистую одежду.

Даже нанесла немного бальзама на губы.

И, взглянув в зеркало еще раз, улыбнулась.

— Ну вот...

Теперь хотя бы снова похожа на человека.

Я подошла к рабочему столу.

Взяла карандаш.

— Так...

Пора творить!

Произнесла я с куда меньшим энтузиазмом, чем хотелось бы.

Чистый лист.

Первая линия.

Вторая.

Еще одна.

Я рисовала.

Стирала.

Снова рисовала.

И снова стирала.

Через два часа весь стол оказался завален неудачными набросками.

Я бессильно уронила карандаш.

— Нет...

Все не то...

Ничего...

Совсем ничего...

Устало повернув голову к окну, я заметила, что солнце уже почти скрылось за крышами домов.

Париж готовился ко сну.

И почему-то именно сейчас мне захотелось выйти на улицу.

Без цели.

Просто пройтись.

Я надела любимые голубые джинсы, черный лонгслив, легкие кеды и, накинув тонкую куртку, вышла из дома.

Париж на закате был особенно прекрасен.

Последние солнечные лучи золотили старинные фасады домов, превращая их в настоящие произведения искусства.

Фонари один за другим загорались вдоль мощеных улиц, заливая город мягким теплым светом.

В открытых кафе люди неспешно пили кофе и смеялись.

Из булочных доносился аромат свежего хлеба и ванили.

Легкий ветерок играл листвой платанов, а где-то вдали уличный музыкант выводил на скрипке нежную мелодию.

Я медленно шла вперед, поднимая взгляд к небу.

Закат постепенно уступал место сумеркам.

На темно-синем небосводе одна за другой начали появляться первые звезды.

Они едва заметно мерцали, словно кто-то рассыпал по бархату крошечные бриллианты.

Я невольно улыбнулась.

— Как красиво...

Они сияют...

Совсем как...

Подол роскошного платья...

Украшенный россыпью кристаллов...

И длинные полупрозрачные перчатки...

Расшитые серебряными нитями...

Я резко остановилась.

Сердце пропустило удар.

— Подожди...

Подол...

Звезды...

Серебро...

Мои глаза широко распахнулись.

— Я придумала!

Я буквально сорвалась с места.

Пробегая мимо удивленных прохожих, я неслась домой так быстро, будто от этого зависела вся моя жизнь.

Потому что...

Так оно и было.

Я буквально влетела домой, едва не споткнувшись о порог.

— Мам, я дома!

Из кухни тут же выглянула мама. На ее лице читалось удивление.

— Малышка? Когда ты успела выйти? Я даже не заметила...

Она внимательно посмотрела на меня.

— Неужели настроение стало лучше?

Я широко улыбнулась.

— Можно сказать и так.

— Или...

Она хитро прищурилась.

— Ты придумала новое платье?

Я не смогла сдержать смех.

— В точку, мам.

Она удивленно подняла брови.

— Правда?

— Мне... звезды подсказали идею.

— Звезды? — недоуменно переспросила мама.

Я лишь загадочно улыбнулась.

— Потом расскажу.

Сейчас каждая секунда на счету.

Я уже почти поднялась по лестнице, как услышала вслед:

— Элиан! Хотя бы поужинай!

— Обязательно!

— Ты ведь опять врешь!

Я виновато улыбнулась.

— Совсем чуть-чуть!

Не дожидаясь очередной лекции о правильном питании, я юркнула в комнату и закрыла дверь.

Щелк.

Передо мной вновь лежал чистый лист бумаги.

На этот раз рука не дрожала.

Она будто сама знала, что делать.

Карандаш легко скользил по бумаге.

Линия за линией.

Штрих за штрихом.

Теперь я больше не пыталась повторить прошлое.

Я создавала совершенно новое платье.

Платье, вдохновленное мерцанием звезд.

Я полностью растворилась в работе.

Когда последняя линия наконец оказалась на своем месте, за окном уже занимался рассвет.

Я устало потерла глаза и взглянула на часы.

Половина пятого утра.

Невольно улыбнувшись, я еще раз посмотрела на эскиз.

— Получилось...

Именно таким я его и представляла.

Впервые за долгое время сердце перестало болеть.

Аккуратно убрав рисунок в папку, я легла на кровать, даже не переодевшись.

Уже через несколько секунд усталость окончательно взяла верх.

Следующие три дня превратились в настоящую гонку со временем.

Каждое утро я уходила из дома с одной целью — найти идеальные материалы.

Я обошла, наверное, половину Парижа.

Заглядывала в маленькие семейные магазинчики.

В роскошные бутики тканей.

В старинные лавки, где ткани хранились десятилетиями.

Но каждый раз что-то было не так.

То оттенок казался слишком тусклым.

То ткань была слишком тяжелой.

То качество меня совершенно не устраивало.

Время беспощадно уходило.

А нужного материала все не находилось.

К вечеру третьего дня, когда надежда почти исчезла, я случайно наткнулась на небольшой магазинчик в тихом переулке.

Его хозяйка внимательно выслушала меня, а затем, ничего не говоря, ушла в подсобное помещение.

Через несколько минут она вернулась с несколькими аккуратно свернутыми рулонами ткани.

Стоило мне прикоснуться к ним, как я сразу поняла.

Это именно то, что я искала.

Я даже не пыталась скрыть счастливую улыбку.

— Я беру.

Домой я возвращалась, едва удерживая в руках бесчисленные пакеты.

Ткани.

Нити.

Фурнитуру.

Украшения.

Коробочки с различными материалами.

Плечи уже болели от тяжести.

Когда я наконец открыла дверь квартиры, мама, выглянув из кухни, невольно рассмеялась.

— Элиан!

Ты решила открыть собственный магазин тканей?

Я улыбнулась.

— Почти.

Кажется, сегодня удача наконец оказалась на моей стороне.

Не теряя ни минуты, я поднялась к себе.

Заперла дверь.

И снова начала творить.

Дни сменяли друг друга так быстро, что я перестала замечать их.

Утро.

День.

Вечер.

Ночь.

Рассвет.

Для меня существовала лишь работа.

Я почти не выходила из комнаты.

Порой засыпала прямо за швейной машинкой.

Просыпалась спустя полчаса.

И снова продолжала.

Я не замечала усталости.

Не замечала времени.

Не замечала ничего.

Передо мной была только одна цель.

Закончить платье.

Во что бы то ни стало.

На седьмой день телефон неожиданно завибрировал.

На экране высветилось имя Камиллы.

— Привет.

— Элиан! Наконец-то!

Как ты? Мы с Софией уже начали думать, что ты решила навсегда поселиться в своей мастерской.

Я тихо усмехнулась.

— Почти так и есть.

Камилла облегченно выдохнула.

— Главное... скажи, что завтра ты придешь.

Я нахмурилась.

— Завтра?

— Ну да.

На показ мод.

Я замерла.

— Подожди...

Что значит завтра?

— В смысле? Завтра конкурс.

Ты что, забыла?

Я медленно перевела взгляд на календарь.

Затем дрожащими руками открыла календарь в телефоне.

...

Мир будто остановился.

Завтра.

Показ действительно был завтра.

А платье...

Я резко посмотрела в сторону манекена.

Оно еще не было закончено.

— Господи...

— Эли? Ты меня слышишь?

— Камиллочка, прости! У меня срочные дела! И... завтра я обязательно приду! Со своим платьем!

— Элиан, подожди...

Но я уже сбросила вызов.

Телефон упал на стол.

Я глубоко вдохнула.

Затем посмотрела на незаконченную работу.

— Нет, Ванесса Мишель...

Я не позволю тебе победить.

Даже если сегодня мне снова придется встретить рассвет за швейной машинкой.