Глава 7. Небо, сотканное из шелка

POV: Элиан

Несколько дней я никак не могла определиться с темой.

Современная мода?

Нет.

Она слишком быстро меняется.

Сегодня тренд один, завтра — совершенно другой.

Я хотела создать нечто, что не потеряет своей красоты даже спустя сотни лет.

Что-то вечное.

Я закрыла книгу по истории костюма и задумчиво посмотрела в окно.

Вечерний Париж медленно окрашивался в золотистые оттенки заката.

И вдруг меня осенило.

Историческая мода.

Историческая мода Парижа.

Я невольно улыбнулась.

Конечно.

Как я сразу не догадалась?

Меня всегда восхищала эпоха французских дворцов.

Времена роскошных балов, сверкающих люстр и величественных дворцов.

Когда дамы появлялись в невероятных платьях, украшенных кружевом, жемчугом и ручной вышивкой.

Когда каждый наряд был настоящим произведением искусства.

Когда платье рассказывало о своем владельце без единого слова.

Я часами изучала картины XVIII и XIX веков.

Рассматривала каждую складку ткани.

Каждый корсет.

Каждый рукав.

Каждую жемчужину.

Мне хотелось сохранить ту роскошь...

Но сделать ее современной.

Такой, чтобы человек посмотрел на платье и сразу понял —

оно пришло из прошлого.

Но создано для будущего.

И с этого дня началась моя собственная война.

Война...

С самой собой.

Моя комната окончательно перестала быть комнатой.

Она превратилась в мастерскую.

Повсюду лежали рулоны ткани.

Шелк.

Органза.

Фатин.

Атлас.

Белоснежные листы с эскизами устилали пол так густо, что порой приходилось ходить буквально на носочках, чтобы случайно не наступить на очередной рисунок.

На столе стояли десятки карандашей.

Некоторые были сточены почти до основания.

Рядом лежали линейки, маркеры, акварельные краски, коробочки с жемчугом, ленты, кружево и катушки ниток.

Швейная машинка практически не замолкала.

Днем — институт.

Ночью — эскизы.

Днем — лекции.

Ночью — ткани.

Днем — критика преподавателей.

Ночью — попытки стать лучше.

Иногда я замечала, что за окном уже рассвет, хотя мне казалось, что прошло не больше часа.

— Элиан!

Я даже не подняла головы.

— Элиан!

На этот раз голос Эммы прозвучал совсем рядом.

Я медленно обернулась.

Она стояла в дверях, держа в руках тарелку с ужином.

— Сколько сейчас времени?

Я машинально посмотрела на часы.

Два часа ночи.

— Уже поздно...

— Поздно?!

Эмма широко раскрыла глаза.

— Ты называешь два часа ночи «поздно»?!

Я виновато улыбнулась.

— Немножко увлеклась.

Она медленно подошла ко мне.

Взглянула на стол.

Потом на пол.

Потом снова на стол.

— Элиан...

Ты снова ничего не ела?

Я молчала.

— Я ведь специально приготовила твои любимые спагетти.

— Прости...

— Нет.

Не «прости».

Поешь.

Сейчас.

Она поставила тарелку прямо поверх очередного эскиза.

Я тяжело вздохнула.

— Если я сейчас остановлюсь, то потеряю мысль.

Эмма скрестила руки на груди.

— А если ты продолжишь так работать, потеряешь сознание.

Я невольно рассмеялась.

— Не потеряю.

— Еще как потеряешь.

Она взяла один из моих рисунков.

— Слушай...

Ты ведь действительно станешь великим дизайнером.

Я удивленно посмотрела на нее.

— Правда так думаешь?

— Конечно.

Потому что никто не любит свое дело так сильно, как ты.

Она улыбнулась.

— Только обещай...

Когда весь мир будет стоять в очереди за твоими платьями...

Первое платье сошьешь для меня.

Я засмеялась.

— Даже не первое.

Целый гардероб.

Эмма рассмеялась вместе со мной.

— Тогда я буду самой счастливой сестрой на свете.

Но сколько бы я ни рисовала...

Ничего не получалось.

Один эскиз.

Второй.

Десятый.

Пятидесятый.

Я с раздражением скомкала очередной лист и бросила его на пол.

Слишком просто.

Следующий.

Слишком пышно.

Еще один.

Слишком скучно.

Еще.

Нет.

Опять нет.

Я бессильно закрыла лицо руками.

Почему...

Почему я не могу создать то самое платье?

То самое...

Которое увидят люди — и перестанут дышать.

Я настолько разозлилась, что одним движением смахнула со стола целую стопку бумаги.

Листы разлетелись по комнате.

Я устало опустилась на пол.

Наверное...

Я недостаточно талантлива.

В этот момент мое внимание привлек старый альбом по французской архитектуре.

Он лежал раскрытым на странице с витражами собора Сент-Шапель.

Через цветные стекла пробивался солнечный свет.

Голубой.

Серебристый.

Жемчужный.

Я застыла.

Голубой...

Почему именно голубой?

Перед глазами вдруг словно сама собой возникла картина.

Воздушная юбка.

Полупрозрачная органза.

Серебряная вышивка.

Корсет с тончайшими кружевными узорами.

Рукава, словно легкие облака.

Жемчуг, напоминающий капли утренней росы.

Я резко вскочила.

— Есть...

Я схватила карандаш.

Рука будто сама двигалась по бумаге.

Линия за линией.

Штрих за штрихом.

Через несколько часов передо мной лежал тот самый эскиз.

Я смотрела на него, не веря собственным глазам.

Платье словно было соткано из самого неба.

Нежно-голубой шелк плавно переходил в серебристые переливы, словно первые лучи солнца отражались в спокойной воде Сены.

Изящный корсет был расшит тончайшими нитями жемчуга и серебра, образующими узоры, похожие на старинные французские витражи.

Воздушные рукава из прозрачной органзы мягко спадали с плеч, будто легкие облака.

Пышная многослойная юбка казалась невесомой. Казалось, стоит сделать шаг — и ткань поплывет вслед за хозяйкой, словно туман ранним утром.

Последним штрихом стали кружевные перчатки и жемчужное украшение на шею.

Это было именно то платье...

Которое я искала столько недель.

Я не заметила, как по моим щекам покатились слезы.

Но на этот раз...

Это были слезы счастья.

— Получилось... — прошептала я.

— Наконец-то получилось...