Не уходи

Мы вышли из дома уже почти последними.

Музыка осталась где-то за закрытой дверью, вместе с голосами, смехом и всей той нелепой историей, которая за несколько часов успела превратить обычную вечеринку в вечер, который я наверняка буду вспоминать ещё очень долго. На улице было холоднее, чем мне казалось раньше. После душного дома воздух ударил в лицо так резко, что я невольно остановилась на крыльце и глубоко вдохнула.

Лёха стоял рядом и выглядел так, будто ещё немного — и просто уснёт стоя.

— Ты точно дойдёшь? — спросила я, посмотрев на него.

Он медленно повернул голову.

— До дома — точно.

— Уверен?

— Нет. После последних событий я ни в чем не могу быть уверен.

Я засмеялась, но тут же замолчала, потому что он тоже улыбнулся, а потом чуть качнулся в мою сторону. Я машинально схватила его за предплечье.

— Осторожно. Ты сейчас грохнешься прямо на меня.

— Я осторожен, как никогда

— Конечно. Именно поэтому чуть не упал.

— Пфф, я просто проверял тебя.

Я покачала головой, но руку не убрала. Нам нужно было доковылять до дома.

Раньше любое подобное прикосновение между нами будто требовало объяснения. Если он случайно касался моей руки, я сразу замечала это. Если наши плечи соприкасались, кто-нибудь обязательно первым отстранялся. Если он придерживал меня за спину, я чувствовала каждый палец через одежду и потом ещё несколько минут думала об этом.

Мы были слишком уставшими, слишком пьяными и слишком честными, чтобы продолжать эту нелепую игру.

Поэтому я просто держала его под руку, а он время от времени переносил вес на меня, когда дорога начинала казаться ему слишком длинной.

Через несколько минут он сам перехватил меня за талию. Несмотря на то, что он делал так часто, для меня это было словно впервые. Я ощущала каждое движение его руки на себе, его тепло, робкость. Я почувствовала миллион бабочек в животе и желание, чтобы это никогда не заканчивалось.

— Не свались, морда

Ночь будто специально растянула дорогу. Мы шли медленно, иногда останавливаясь без всякой причины, потому что одному из нас нужно было перевести дыхание или просто потому, что ноги переставали слушаться. В какой-то момент я снова поймала себя на мысли, что совершенно не помню, когда именно перестала бояться его прикосновений. Его ладонь лежала у меня на талии спокойно, почти буднично, и я уже не воспринимала это как что-то, от чего нужно немедленно отстраниться. Наоборот — каждый раз, когда его рука чуть соскальзывала, я сама незаметно придвигалась ближе. Иногда наши руки соскальзывали, и тогда один из нас снова находил другого почти машинально. Уже без неловкости. Без попытки сделать вид, что это ничего не значит.

В какой-то момент я поняла, что мне совсем не хочется отпускать его.

И, кажется, он чувствовал то же самое. Он постоянно искал возможность дотронуться. Но теперь не так, как раньше. Раньше он специально хватал меня, будто дразнил и ожидал моей бурной реакции.

Чем ближе мы подходили к его дому, тем сильнее из меня уходила вся вечерняя смелость. Я вдруг вспомнила, что через несколько минут увижу его родителей. Причём именно сейчас: с растрёпанными волосами, помятой одеждой и запахом алкоголя, который, кажется, уже невозможно было скрыть никакими духами. А рядом со мной шёл их сын с разбитой губой и перемотанной рукой. Если бы мне утром сказали, что первое знакомство с его семьёй будет выглядеть именно так, я бы решила, что это какая-то ужасная шутка.

Лёха достал ключи не с первого раза. Потом долго пытался попасть ими в замок, а я стояла рядом и уже начинала смеяться.

— Дай сюда.

— Я сам.

— Лёш, ты сейчас ключ сломаешь.

— Не сломаю, все под контролем.

— Ты уже держишь его вверх ногами.

Он посмотрел на ключ, потом самодовольно на меня

— Молчи.

Я рассмеялась так громко, что пришлось накрыть рот ладонью.

Дверь наконец открылась. На мое удивление в квартире горел свет. Мы оба остановились, как вкопанные

— Твоя мама не спит? — тихо спросила я.

Лёха нахмурился.

— Видимо да.

Он вошёл первым, чтобы убедиться в этом.

— Я дома.

Из кухни почти сразу вылетела его мама. Она сначала посмотрела на сына, а потом на меня с большим недоверием. На несколько секунд в квартире повисла абсолютная тишина.
Боже, Боже, Боже
Я бы хотела исчезнуть.

Лёха стоял перед ней растрёпанный, с разбитой губой, синяком возле глаза и перемотанной рукой. От него пахло сигаретами, алкоголем и улицей. Я, наверное, выглядела не лучше: волосы после вечера окончательно потеряли форму, одежда была помята, а ноги почему-то казались ватными.

Его мама сначала ничего не сказала. Просто смотрела на него, будто пыталась сопоставить привычного Лёху, который утром уходил из дома целым и невредимым, с человеком, стоявшим сейчас перед ней. Её взгляд остановился на разбитой губе, потом поднялся к синяку возле глаза, скользнул к перевязанной руке и только после этого переместился на меня. В этот момент мне захотелось провалиться сквозь пол. Я впервые оказалась в его доме и уже успела выглядеть так, будто именно я была причиной всего происходящего.

— Лёня, что с тобой происходит?!

Он устало вздохнул.

— Мам, прошу, не начинай.

— Что с тобой произошло?

— Ничего серьёзного. Повздорили с пацанами.

— Ничего серьёзного? Ты себя видел? Нужно ехать в больницу.

Он попытался что-то ответить, но только устало провёл ладонью по лицу.

Его мама снова посмотрела на меня. И я сразу почувствовала себя ужасно неловко.

— Здравствуйте, — тихо сказала я.

Она чуть смягчилась.

— Здравствуй. Ты Лера?

Я кивнула.

Почему-то именно в этот момент мне стало ещё хуже. Мне совсем не хотелось знакомиться с его семьёй вот так. Не в нормальной одежде, не после обычного вечера, не с разбитым сыном рядом и не в состоянии, когда я сама еле понимаю, где нахожусь.

— Простите, пожалуйста. Я не хотела...

— Я вижу, что ты не хотела, — перебила она уже спокойнее. — Просто вы оба сейчас еле стоите, и от вас двоих ужасно воняет алкоголем.

Лёха попытался возразить:

— Я нормально стою, ма

— Ты молчи.

Он действительно замолчал.

Его мама подошла ближе и осторожно посмотрела на его руку.

— Тебе точно не надо в травмпункт?

— Нет.

— Лёня. Не шути со мной.

— Мам, правда. Нормально. Все нормально.

Она тяжело вздохнула. Вести разговор с пьяным подростком не было смысла.

— Хорошо. Иди в комнату. Я посмотрю, что можно сделать с тобой.

Я хотела остаться в стороне, но Лёха вдруг протянул мне руку.

— Пойдём.

Я посмотрела на его маму, ожидая разрешения.
Она заметила это и только махнула рукой.

— Идите уже.

Мы медленно дошли до его комнаты.

Лёха почти сразу сел на кровать, стянул с себя одежду, а потом буквально рухнул на неё спиной.

Я осталась стоять у двери. В его комнате было совсем не так, как я представляла. Никакой идеальной аккуратности — на стуле валялась толстовка, возле кровати стояли кроссовки, на столе лежали какие-то бумаги и зарядка, которую он, судя по всему, бросил там несколько дней назад. Всё выглядело настолько по-домашнему, что от этого почему-то стало ещё неловче. Это было его место. Не вечеринка, не улица, не школа. Его комната.

Ещё недавно мы были на вечеринке, а теперь я находилась в его комнате, рядом с ним, обнаженным, пока его мама ходила по дому и, скорее всего, пыталась понять, почему её сын вернулся домой в таком состоянии.

Лёха закрыл глаза. Я присела на край кровати.

Несколько секунд просто смотрела на него.

Без привычной усмешки он выглядел совсем другим. Уставшим. Почти беззащитным. Черты лица наконец расслабились, и только разбитая губа и синяк напоминали о том, что произошло несколько часов назад.

Я осторожно провела пальцами сначала по его волосам, убирая растрёпанные пряди со лба.

Он не шевельнулся. Я улыбнулась и провела рукой по его ключице, которая выглядывала из под одеяла. Рука спустилась ниже, и я рисовала узоры на его теле, медленно перебираясь выше.

Я провела пальцами по его щеке и уже собиралась убрать руку, когда он вдруг поймал её. Не резко, как делал иногда раньше, а совершенно медленно, будто даже в таком состоянии боялся напугать меня. Он приложил мою ладонь к своей щеке и на несколько секунд закрыл глаза. От этого простого движения внутри стало неожиданно тихо. Мне почему-то показалось, что именно сейчас он доверяет мне больше, чем когда-либо говорил вслух.

— Дурак, — тихо прошептала я.

— Не останавливайся.

Я замерла.

— Ты не спишь?

— Уже нет.

Я посмотрела на него.

Глаза были закрыты, но уголки губ едва заметно приподнялись.

— Ты что, подсматривал ?

— Наслаждался.

— Чем?

Он открыл глаза и с ухмылкой посмотрел прямо на меня. Я тихо усмехнулась.

Я снова коснулась его лица. На этот раз он не шутил, просто смотрел на меня.

— Не уходи, — совсем тихо сказал он.

У меня внутри всё перевернулось.

— Я пока никуда не ухожу.

Он осторожно поймал мою ладонь и снова прижал к своей щеке.

Я не стала её забирать. Через несколько секунд сама наклонилась и положила голову ему на грудь. Слушала биение его сердца и растягивала это удовольствие.

Он выдохнул, будто всё это время ждал именно этого.

Его рука медленно легла мне на волосы. Он поглаживал их почти невесомо, лениво проводя пальцами от макушки к затылку.

Мы ничего не говорили.

И впервые мне казалось, что молчание между нами не требует никаких объяснений.

Через некоторое время в дверях появилась его мама.
Она уже хотела что-то сказать, но остановилась. За её спиной показался отец Лёхи. Он посмотрел на нас с непониманием, а потом на жену.

— Ну?

Она тихо ответила:

— Ничего.

— В смысле ничего?

— Посмотри на него.

Отец снова заглянул в комнату.

Лёха лежал на кровати, а я всё ещё сидела рядом, положив голову ему на грудь.

— Они сейчас уснут, — сказал он.

— Вот именно.

— Лёшина кровать вообще-то не гостиница.

— Я знаю. Оставь ребят. Завтра во всем разберемся.

Она ещё несколько секунд смотрела на нас, а потом тихо закрыла дверь.

Через минуту мама вернулась.

— Лера, если хочешь, можешь сегодня остаться. Уже поздно, да и домой одной тебе точно не надо. Диван в гостиной свободен.

Я сразу подняла голову.

— Нет, я не хочу вас стеснять...

— Ты никого не стесняешь. Мой муж утром отвезёт тебя домой.

Я хотела возразить, но сил уже почти не осталось. Да и объясняться родителям куда я пропала и почему от меня так несет ягерем — не хотелось.

— Хорошо. Спасибо.

Мама Лёхи ушла, а через несколько минут вернулась с его футболкой.

— Переоденься. Тебе будет удобнее.

Я взяла её обеими руками.

— Спасибо.

Лёха приоткрыл один глаз.

— Это моя.

— Я знаю.

— Она любимая. Тебе пойдет

Лера зашла за кровать и начала переодеваться. Ее изящная фигура, нежная, тонкая шея и хрупкие плечи представляли собой воплощение невероятной красоты. Она сводила с ума.

Когда повернулась, Шпак сделал вид, что вообще не смотрел в ее сторону. Его выдавала только ухмылка и румянец, который предательски подступил к щекам

— Ты что, подглядывал?

— Лер, я уже сплю.

— Я просто случайно открыл глаза...

— Конечно, паршивец.

Я забралась на диван, который его мама уже успела подготовить, но через несколько минут поняла, что мне совсем не хочется оставаться там одной.

Я посмотрела на дверь его комнаты, потом снова диван и прислушивалась к звукам в квартире. Он ворочился, а значит тоже не спал.

Лера аккуратно, на цыпочках пробралась в комнату.
Лёха лежал почти неподвижно, пытаясь принять удобную позу

— Можно к тебе?

Он открыл глаза.

Несколько секунд смотрел на меня, будто не сразу поверил.

— Залазь.

Я кивнула.

Он ничего не ответил. Просто отодвинулся, оставляя мне немного места.

Я легла рядом осторожно, оставляя между нами небольшое расстояние, словно всё ещё боялась нарушить какую-то невидимую границу. Но Лёха сам потянул одеяло выше и укрыл меня до плеч. Потом его рука легла поверх него, и он притянул меня чуть ближе. Я слышала его дыхание, чувствовала тепло через ткань и постепенно переставала замечать всё остальное: разбитую губу, боль в руке, запах алкоголя, шум за стеной. Мне было хорошо.

— Так нормально?

— Да.

— Точно?

— Лёш.

— Всё. Молчу.

Он положил руку поверх одеяла, осторожно обняв меня и притянув как можно ближе. Между нами не осталось расстояния.

Его ладонь медленно двигалась по моим волосам, он с нежностью и трепетом целовал мою макушку, и от этого сон почему-то пришёл почти сразу.

В дверях снова появился его отец.

— Лёш...

Мама остановила его жестом.

— Ты серьёзно собираешься оставить их одних?

— Посмотри на нашего сына. Он впервые за вечер выглядит так, будто ему хорошо.

— Поэтому я и спрашиваю.

Он замолчал. Родители тихо закрыли дверь и выключили свет. Комната погрузилась в темноту, но эта темнота лишь дополняла их связь.

Я уже почти проваливалась в сон, когда услышала рядом с собой совсем тихий голос:

— Моя морда..

Я ничего не ответила сразу. Только почувствовала, как его рука чуть крепче сомкнулась вокруг меня, словно он уже боялся, что я передумаю.

Я придвинулась ближе и положила ладонь поверх его руки.

За дверью тихо разговаривали его родители, где-то на кухне звякнула посуда, за окном проехала машина. Обычная ночь продолжала идти своим чередом.

А я, неожиданно для себя лежала рядом с человеком, от которого совсем недавно хотела сбежать, и совершенно не хотела, чтобы наступило утро.