Не твоя

Arctic Monkeys — Why'd You Only Call Me When You're High?

Я вышел с балкона с совершенно определённым намерением — найти Леру и наконец нормально с ней поговорить.

Без этих бесконечных взглядов через комнату, без попыток сделать вид, что мне всё равно, без идиотских шуток, которыми я обычно закрывал любую тему, когда становилось слишком неудобно. Я уже сам устал от себя. Хотелось хотя бы один раз сказать ей всё нормально, человеческим языком, а не бросить очередное «иди нахуй» и уйти первым.

Но Леры в гостиной не было.

Я остановился посреди комнаты и несколько секунд просто оглядывался, пытаясь понять, куда она могла деться. Музыка всё ещё играла, кто-то сидел на  диване, двое парней спорили возле телевизора, на кухне кто-то смеялся. Обычная картина.  Звон стоял в ушах. Только её нигде не было.

— Даш, Лера где?

Даша подняла глаза от телефона и пожала плечами.

— Не знаю. Она вроде с Глебом была.

Я почувствовал, как внутри неприятно сжалось. Меня выбесило это спокойствие. Какого хера она привела ее сюда и даже не смогла проследить за ней?

— С Глебом — это где?

— Лёх, я правда не знаю. Они куда-то ушли. Минут двадцать назад, наверное.

— Понял.

Я кивнул, хотя ничего я не понял.

Первой мыслью было просто пойти искать. Второй — не устраивать из этого очередной спектакль. Я уже достаточно сегодня показал, насколько мне не всё равно.

— Чего ты такой злой? — спросил кто-то из пацанов.

Я даже не посмотрел на него. Если отвечу, то не справлюсь с агрессией.

— Нормально всё.

— По тебе вообще не скажешь.

— Значит, блять, не смотри.

Я услышал собственный голос и понял, что опять начинаю срываться на всех подряд. От этого стало ещё противнее. Уже ни раз пожалел об количестве выпитого алкоголя за этот вечер.

Я прошёл через гостиную, заглянул на кухню, в коридор. Леры нигде не было. Телефон она, кажется, оставила у Даши, потому что на звонок никто не отвечал.

И тогда я заметил дверь кладовки. Свет внутри не горел. Я уже собирался пройти мимо и пойти искать на улице, но услышал звук. Очень тихий, похожий на стон. Я не понял, что это было. Возможно, кто-то из друзей нашел себе развлечение на вечер. Я остановился, сердце неприятно рухнуло вниз. Тревога нарастала. Он ещё секунду пытался убедить себя, что ему показалось. Но потом из-за двери снова донёсся тихий всхлип. И всё, что секунду назад казалось обычным шумом вечеринки, вдруг стало каким-то неправильным. Он уже не думал о том, с кем Лера могла уйти. В голове осталось только одно: почему она плачет и почему дверь заперта.

— Лера, ты здесь?

Ответа не прозвучало. Шпак подошел к двери и дернул ручку. Дверь заперта

— Лера, нам надо поговорить. Открой мне дверь, пожалуйста.

На этот раз внутри что-то зашевелилось.

— Лёш...

Голос был настолько уставшим и тихим, что у меня внутри всё моментально оборвалось. Я не представлял себе, что там происходит. Стон, всхлипы, ее вымотанный голос. Кровь прилила к голове.
Я снова потянул ручку.

— Блять, Лера, откройте дверь.

Тишина. Никто не отзывается. Леха толкнул дверь плечом, но эта рухлядь даже не поддалась. Терпение было на исходе.

— Блять, что там происходит?

— Не открывается... — услышал я изнутри.

Леха сделал шаг назад. В голове мелькнула та ночь, когда я уже однажды позволил гневу управлять собой. Но сейчас я стою перед дверью и вижу самые ужасные исходы событий, которые происходят жа ней. Понимание было одно: Там Лера, с ней Глеб, и мне совершенно плевать, что скажут остальные.

Денжер вломился в дверь раз. Второй. Дерево глухо хрустнуло.

— Лёш, не надо...

От ее голоса побежали мурашки по всему телу. Голова не соображала. Я убью его. На третий раз замок не выдержал.

Дверь распахнулась, и первое, что я увидел, — Леру на полу.

Она сидела, прислонившись спиной к стене. Волосы растрепались, на лице блестели слёзы, юбка была помята, а взгляд совершенно потерянный. Она выглядела настолько пьяной и измученной, что я на секунду просто застыл в дверях.

Глеб сидел рядом. Я посмотрел на него. Потом снова на Леру.

И в голове мгновенно стало пусто. Я уже не владею собой.

— Вы какого хуя здесь делаете?

Глеб поднялся. У меня не хватало терпения, чтобы не растащить его прямо здесь.

— Успокойся, че ты творишь?

— Я тебя не спрашивал, что произошло. Какого хуя здесь происходит?

Взгляд Лехи упал на Леру. Он присел перед ней, чтобы хоть как-то успокоить ее.

— Лера, посмотри на меня.

Она подняла глаза, несколько секунд смотрела, будто не сразу поняла, кто перед ней.

— Лёш...

От одного этого голоса у меня внутри что-то болезненно дёрнулось. Еще немного и случится непоправимое.

— Всё, пошли отсюда.

Я протянул ей руку, она попыталась подняться сама и чуть не потеряла равновесие.  Поймав ее за локоть, машинально подхватил за спину. Сама она не встанет.

— Тише.  Я тебя держу, не бойся. Давай.

— Я сама...

— Я вижу, как ты сама. Хватит спорить.

Она что-то пробормотала, но спорить уже не стала. В другой ситуации этот момент вызвал бы у меня ухмылку. Но сейчас она в невменяемом состоянии. Хер знает, что она пила.

Шпак хотел вывести её в коридор, но Орлов резко перехватил его за плечо.

— Оставь её. Она со мной

Леха медленно повернул голову. Он что, испытывает мое терпение?

— Что ты несешь?

— Я сказал, оставь её. Она сама сюда пошла. Продолжай тусить с пацанами. Мы без тебя как нибудь разберемся.

Последние два слова ударили сильнее, чем должны были. Я посмотрел на его руку на своем плече, потом ему в глаза.

— Блять, убери свою руку от меня.

— Лёх, ты опоздал. Серьёзно. Прекращай. Не надо сейчас изображать человека, которому вдруг стало не всё равно.

Я почувствовал, как свело челюсть. Лера все также болталась на мне.

— Ты вообще понимаешь, что сейчас несешь?

— Прекрасно понимаю.

Он посмотрел на Леру.

— Она весь вечер сама выбирала, с кем ей быть. Но  только не с тобой, если ты вдруг не заметил.

Я сжал пальцы в кулак. На что он сейчас намекает?

— Ещё раз повтори, выблядок

Глеб усмехнулся.

— А что именно тебя задело? Что она с другими общается? Что ей может быть нормально без тебя? Или что ты решил, будто можешь прийти в последний момент и забрать её себе?

Я сделал шаг к нему.

— Не приплетай сюда её.

— А я и не приплетаю. Это ты всё время ведёшь себя так, будто она твоя. Не думаешь, что уже поздно что-то менять?

Он говорил спокойно. Именно это бесило больше всего. Создавалось ощущение, будто он специально поджидал момент.

—Ты весь вечер смотришь на неё так, будто имеешь на неё какие-то права. Хотя сам первым сказал ей держаться от тебя подальше. Она тебе поверила. А теперь тебя бесит, что кто-то другой оказался рядом.

— Она не твоя, Лёх. Как бы тебе ни хотелось обратного.

Я почувствовал, как внутри всё переворачивается. В памяти снова вспыхнула та ночь. Разбитое зеркало. Моя рука. Её лицо. То, как я потом убеждал себя, что мне всё равно.

И опять эта же история. Опять я стоял перед ней и видел рядом другого человека.

— Не смей больше прикасаться к ней. Ты пользуешься ее уязвимым положением, как последнее чмо.

— А не ты ли пришел сюда спасать ее, когда она пьяная в щепки ? Может быть в постель ее уложишь, рядом ляжешь?

Шпак толкнул его первым.
Дальше всё произошло слишком быстро.

Оба вцепились друг в друга насмерть. Лера что-то говорила, пыталась разнять. На крики сбежались парни.

Первый удар пришёлся куда-то в скулу. В голове на секунду вспыхнул белый свет, а потом всё вернулось — музыка, крики, чужие руки, голос Глеба. Лёха даже не успел подумать, прежде чем ответить.

— Лёх, хорош! Вы че творите?

Кто-то попытался схватить меня сзади, но я вывернулся.

Глеб снова рванулся ко мне.

— Ты сам её всё время отталкиваешь, а потом бесишься, когда твое место занимают. Кто из нас еще урод?

Шпак ударил его ещё раз. Второй.

— Блять. Еще раз ты скажешь хоть слово про нее..

— А ты хоть раз спросил, чего хочет она?

Это выбило из клеи. Удары наносились один за другим. Слишком сильно.

Нас наконец растащили. Кто-то удерживал меня за плечи, кто-то оттащил помятого Глеба в другую сторону. Я тяжело дышал и чувствовал металлический привкус во рту. Я потерял равновесие.

Я хотел окликнуть её, но голос почему-то не вышел. Словно все происходило в кошмаре. Лера стояла в нескольких метрах от меня, придерживаемая Дашей за плечо, и смотрела так, будто впервые не понимала, что со мной делать.

И от этого взгляда стало гораздо хуже, чем от разбитой физиономии.

Я мог сколько угодно злиться на Глеба. Мог убеждать себя, что защищал её, что он специально меня провоцировал, что любой на моём месте сорвался бы.

Но сейчас передо мной стояла Лера. И в её глазах не было благодарности.

Только вопрос: «Зачем ты опять это сделал?» «Зачем ты опять все испортил?»