Глава 24 В тишине парковки

День в офисе SILA тянулся медленно, увязая в бесконечных согласованиях, созвонах, кастингах и бесконечных цифрах финансовой отчётности. Фэм сидел за рабочим столом в просторном стеклянном боксе студии, пытаясь сосредоточиться на макетах раскадровок к их будущему проекту, но строки на мониторе расплывались. Мысли снова и снова возвращались к той злополучной тетради в потёртом кожаном переплёте, которая лежала на дне его рюкзака, оттягивая плечо тяжестью неразгаданного кошмара.

Каждое лицо топ-менеджера, мелькавшее в стеклянных галереях головного офиса, каждый голос на утреннем оперативном совещании теперь воспринимался через жуткий, выжигающий фильтр паранойи. Кто из них? Кто из тех, кому его мать годами доверяла как себе, стоял тогда в темнеющем вечернем саду и отдавал приказ убрать пятнадцатилетнего подростка, чтобы сломить волю женщины?

В какой-то момент, не выдержав давящей атмосферы кабинета, Фэм поднялся. Тяжёлая папка с документами жгла пальцы. Мысль настойчиво толкала вперёд: пойти к матери, выложить всё на стол, показать старую тетрадь, заставить службу безопасности поднять архивные записи за тот вечер четыре года назад.

Он быстрым шагом дошёл до главного коридора элитного крыла, где располагался приёмный офис генерального директора SILA. Огромные двери кабинета Дэи были плотно закрыты. За стеклянной стойкой сидела секретарша, уткнувшись в планшет, а из-за приоткрытой двери переговорной доносился приглушённый, размеренный голос самой Дэи, обсуждавшей с кем-то из ключевых партнёров условия нового инвестиционного пула.

Фэм замер в нескольких шагах от массивной двери. Пальцы судорожно сжались на ремне рюкзака. Внутри шла жестокая борьба: шагнуть внутрь, прервать совещание, вывалить всю эту страшную правду на мать... или отступить?

«И что ты ей скажешь? — тихо, но отрезвляюще прозвучал в голове голос Аны. — Что по обрывку детского бреда из полузабытого блокнота ты подозреваешь её ближайшее окружение? У тебя нет ни имён, ни улик. Ты лишь посеешь панику, заставишь её нервничать, а тот крысёныш в её окружении мгновенно зачистит все следы. Рано. Сначала найди доказательства».

Фэм тяжело сглотнул вязкую слюну. Ноги словно налились свинцом. Он сделал полшага назад, собираясь тихо раствориться в коридоре, как вдруг из соседней двери кабинета вышел советник исполнительного директора — тот самый седовласый, безупречно одетый мужчина, который работал в холдинге ещё со времён основания. Он остановился, заметив Фэма у дверей приёмной.

Его холодные, цепкие глаза внимательно скользнули по лицу парня — по испарине на лбу, по напряжённо сжатым челюстям, по пальцам, судорожно вцепившимся в лямку рюкзака. Мужчина не сказал ни слова. Лишь уголки его тонких губ тронула едва заметная, странная улыбка — не то снисходительная, не то хищная.

— Ожидаете маму, Фэм? — мягко, с обманчивой отцовской заботой произнёс он. — У неё сейчас сложное совещание. Если это не срочно, лучше зайти позже.

— Нет... я просто... мимо проходил, — выдавил из себя Фэм, чувствуя, как по спине пробегает мороз.

— Понимаю. Съёмки, медийное давление, усталость, — кивнул советник, задерживая на нём взгляд ещё на секунду, а затем плавной, бесшумной походкой направился дальше по коридору.

Фэм выдохнул только тогда, когда за мужчиной закрылись лифтовые двери. Внутри него всё кричало о том, что этот человек опасен, но холодный рассудок подсказывал: Ана была права. Рано.

Развернувшись, Фэм быстрым шагом покинул этаж.

Чтобы хоть немного сбить внутреннее напряжение, он решил сделать паузу и спуститься в холл за кофе.

Там его уже ждал Той. Он появился неожиданно, материализовавшись из коридора с двумя пластиковыми стаканчиками бабл-ти в руках. На его губах играла привычная, чуть ленивая улыбка, но стоило ему взглянуть на бледное, напряжённое лицо Фэма, как улыбка тут же померкла.

— Ты выглядишь так, будто за ночь прочитал годовой отчёт налоговой, — мягко произнёс Той, протягивая ему один из стаканов. — Держи. Спасаю тебя от бумажного рабства.

Фэм механически принял стакан, снял защитную плёнку и сделал первый глоток.

Его лицо мгновенно перекосила такая судорожная гримаса, будто он случайно выпил раствор для химической чистки труб. Глаза зажмурились, плечи резко вздёрнулись, а во рту отчетливо заиграл ядрёный морозный вкус дешёвой зубной пасты «Минт-экстра». Не говоря ни слова, Фэм судорожно сунул злосчастный стакан обратно в грудь Тою, а свободной рукой моментально вырвал у него из пальцев второй стакан — с таро и тапиокой. Сделал жадный глоток, с облегчением выдохнул и бросил на Тоя тяжёлый, выразительный взгляд.

— Ты пытаешься меня отравить?

«О, боги, — простонала в сознании Фэма Ана, мысленно зажав нос. — Этот парень пытается отравить тебя мятным суррогатом. Держись от его гастрономических экспериментов подальше».

Той виновато моргнул, глядя на стакан с шоколадом и мятой в своей руке, а потом качнул головой, признавая поражение.

В этот момент мимо их столика проходил Атт. Он остановился на секунду, бросил взгляд на то, как Той машинально делает глоток из отвергнутого Фэмом стакана (даже не поморщившись от мятного вкуса), и негромко хмыкнул, ухмыляясь:

— Ребят, вы, конечно, новая пара компании, но давайте не демонстрировать столь безумную степень доверия прямо в холле главного офиса. На вас всё-таки полкомпании смотрит.

Фэм чуть не поперхнулся тапиокой, а Той только лениво приподнял бровь, даже не думая отстраняться:

— Завидуйте молча. У нас тут проверка на совместимость.

Атт закатил глаза, погрозил им пальцем и пошёл дальше по своим делам, оставляя их вдвоём.

Позже вечером, чтобы хоть немного заглушить накопившийся стресс, они встретились на окраине города. Заброшенная асфальтированная парковка бывшего логистического центра была погружена в абсолютную, звенящую тишину, которую нарушал лишь редкий гул проезжающих далеко вверху машин.

Той заглушил двигатель своего кроссовера, пересел на пассажирское сиденье и с предвкушающей усмешкой кивнул на руль:

— Ну всё, теоретик. Слишком долго ты изучал теорию по глянцевым журналам и воображаемым инструкциям. Теперь твоя очередь крутить баранку. Посмотрим, на что способен наш главный диверсант.

Фэм выдохнул, пересел на водительское кресло и устроился поудобнее. Внутри него мгновенно активировалась мышечная память Аны — её уверенность в том, как обращаться с мощной машиной, была абсолютной, выверенной до миллисекунды. Рука Фэма наотмашь сорвалась с центрального подлокотника в поисках привычного рычага механической коробки передач, чтобы по классике выжать сцепление и с рыком воткнуть первую скорость...

И со всего маху врезалась прямой наводкой в колено Тоя.

— Ой! — Той резко согнулся пополам, хватаясь двумя руками за ушибленную ногу и вытаращив глаза на лобовое стекло. — Ты пытаешься меня кастрировать вместо того, чтобы просто тронуться с места?! или?...

«Господи, неуклюжий мальчик, — саркастично фыркнула Ана, закатывая мысленные глаза. — И эти люди собираются покорять ночные автобаны? Где педаль сцепления, я тебя спрашиваю? Что за двухпедальный рудимент?»

Фэм замер, густо залившись краской до самых кончиков ушей, но вовремя прикусил язык, чтобы не озвучить реплику наставницы вслух.

— Прости! — сдавленно забормотал он, пытаясь сдержать нервный смех. — Я... рука сама дёрнулась. Привык... к классике.

Той, потирая ушибленное колено, медленно выпрямился. В его глазах напротив боли вспыхнул тот самый лукавый, опасный огонёк, который всегда появлялся, когда он хотел подразнить Фэма. Он подался ближе, опираясь локтем о спинку сиденья, и с наглой усмешкой протянул:

— К классике, говоришь? Скажи спасибо, что ты искал рычаг КПП, а не что-нибудь поинтереснее. Хотя, если ты так отчаянно пытаешься привлечь моё внимание в салоне автомобиля, мог бы просто попросить словами, а не через удар в колено, малыш.

Фэм закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули:

— Заткнись, Той. Я просто перепутал компоновку. Здесь автомат, я помню.

— Ну слава богу, дошло, — хмыкнул Той, всё ещё потирая ногу. — Просто переведи селектор в положение «D», выдохни, расслабь плечи и убери свои опасные конечности подальше от моих стратегически важных точек.

Фэм фыркнул, отдёрнув руку, плавно перевёл рычаг и осторожно нажал на педаль газа. Машина мягко качнулась и покатила по серому бетону пустой площадки.

Сначала движения были скованными, руки судорожно вцепились в руль, но постепенно напряжение от дневного визита в офис стало отступать. Фэм делал плавные круги по площадке, а Той сидел рядом, спокойно подсказывая повороты и траекторию. В какой-то момент их лёгкий смех растворился в прохладном ночном воздухе, стирая наносную шелуху съёмок и чужих ожиданий.

Когда они наконец остановились в дальнем, самом тёмном углу парковки и заглушили мотор, в салоне повисла мягкая, уютная тишина. Лишь слабые синеватые блики от приборной панели очерчивали их лица в полумраке.

Той повернулся к нему, опираясь спиной о дверцу, и протянул руку, кончиками пальцев нежно касаясь пряди волос, упавшей на лоб Фэма.

— Ты сегодня весь день сам не свой, — тихо произнёс он, и в его голосе полностью исчезла привычная ирония. Была лишь чистая, осязаемая забота. — Я же вижу, что ты где-то очень далеко. Если нужно просто посидеть в тишине — давай посидим. Но если тебя что-то гнетёт... ты можешь сказать. Я рядом, Фэм.

Фэм замер под этим прямым, открытым взглядом. Внутри всё болезнечно сжалось от отчаянного желания уткнуться ему в плечо и выложить всю правду: про тетрадь, про паранойю, про страх за мать и про того седовласого человека у дверей кабинета.

«Не смей, — мгновенно жестко и безапелляционно отрезала Ана в его сознании, возвращая ледяной рассудок. — Пара красивых слов в машине — и ты уже готов повесить на него свои проблемы? Опомнись. Чем меньше он знает, тем дольше он проживет. Держи пока дистанцию, Фэм».

Фэм с усилием сглотнул вязкую слюну, отвёл глаза и чуть улыбнулся, накрывая ладонь Тоя своей:

— Всё нормально, Той. Просто... последствия прошлой аварии. Иногда память возвращается урывками, и от этого бывает жутко. Ничего такого, с чем я не справился бы.

Той долго и внимательно смотрел на него, пытаясь разглядеть за этой маской правду. Он явно чувствовал недосказанность, но давить не стал — лишь тяжело вздохнул, принимая его правила игры.

— Ладно. Я здесь. Если что-то понадобится — ты знаешь, где меня искать.

Он подался вперёд, и их губы встретились. Поцелуй начался мягко, почти успокаивающе, словно стирая весь накопившийся за день холод. Но уже в следующее мгновение мягкость испарилась. Тоя качнуло вперёд — одним плавным, властным движением он перехватил Фэма за талию, притягивая ближе, прямо через центральную консоль автомобиля.

Фэм глухо выдохнул ему прямо в губы, чувствуя, как от этого тесного пространства, запаха дорогого парфюма, нагретой кожи и частого дыхания друг друга все мысли в голове моментально выгорают дотла. Пальцы Тоя зарылись в его волосы, заставляя запрокинуть голову, а поцелуй стал глубоким, требовательным, обжигающим. Фэм ответил с той же внезапно проснувшейся, дикой силой, вцепившись пальцами в воротник его худи и притираясь ближе, пока тишина салона не наполнилась единым, сумасшедшим стуком их сердец.

Они отстранились друг от друга лишь тогда, когда воздуха в лёгких стало критически мало. Фэм сидел с расстёгнутым воротом, тяжело дыша, а на губах Тоя играла тёмная, хищная усмешка человека, который только что напомнил миру, кто здесь главный.

— Ты всё ещё уверен, что хочешь учиться водить сам, а не пересесть ко мне на пассажирское сиденье навсегда? — хрипловато шепнул Той, скользнув большим пальцем по влажной от дыхания скуле Фэма.

Фэм усмехнулся, с трудом унимая бешеный пульс и утыкаясь лбом ему в плечо:

— Заткнись, Той. Просто пересаживайся за руль. На сегодня с меня экспериментов достаточно.

Они тронулись с места, плавно выезжая с парковки и растворяясь в ночном потоке машин, увозящих их в тепло огней большого города.

Но они оба не знали, что на самом верхнем ярусе, в абсолютной тени массивных бетонных колонн, стоял припаркованный без фар чёрный седан. Объектив мощной камеры с длиннофокусным зумом неотступно провожал их отъезжающую машину красной точкой прицела.

Человек за рулём медленно опустил фотоаппарат, вглядываясь в экран, где до сих пор светился кадр их поцелуя. Он медленно потянулся к защищённому смартфону и нажал вызов.

— Шеф, — тихо, без эмоций произнёс он в трубку. — Я на объекте. Мальчишка слишком уверен в себе. Возможно и его амнезия отступает.

Из динамика защищённого телефона донёсся тяжёлый, ледяной вздох. Голос человека, который все эти годы сидел по правую руку от Дэи в высшем руководстве SILA, прозвучал тихо, но с абсолютной, беспощадной жестокостью:

— Значит, игра окончена. Убирай его. Тихо. Чтобы к утренним новостям от этого шоу не осталось и следа.