Глава 23 Экранная реальность

Просторная фотостудия SILA гудела от работы сложного осветительного оборудования. Огромные софтбоксы излучали ровный холодный белый свет, длинные вешалки-рейлы с дизайнерской одеждой занимали почти половину стены, а в самом центре площадки возвышался массивный подиум, затянутый тяжёлым тёмным матовым полотном.

Для Фэма это пространство до сих пор казалось немного чужим, почти инопланетным. Вспышки ламп, суета ассистентов, резкие команды фотографа — всё это ложилось на его обострившееся восприятие плотной мозаикой. После четырёх лет пустоты и больничной тишины мир требовал от него слишком быстрой адаптации. Иногда Фэм ловил себя на мысли, что его тело под прицелом объективов превращается в хрупкий манекен, и только тёплое присутствие Аны внутри удерживало его от паники.

Сегодня был важный день — их первый официальный парный фотосет с Тоем в статусе утверждённого экранного пейринга в качестве нового перспективного пейринга агентства.

Той даже не пытался делать вид, что они просто коллеги, вынужденные работать вместе ради контракта. Получив официальное благословение студии и статус главных партнёров проекта, он пользовался этой свободой наотмашь. Между дублями и сменой световых схем Той неизменно оказывался рядом. Его забота была осязаемой, почти собственнической: он то мягко приобнимал Фэма за талию, притягивая ближе к себе, то проводил ладонью по его плечу, стряхивая невидимые пылинки, то наклонялся и тихо шептал какую-то низкую, только им двоим понятную фразу прямо в ухо, заставляя Фэма смущённо опускать глаза.

Фэм окинул Тоя взглядом и тихо улыбнулся. Строгий, всегда безупречно собранный Той, который на публике казался холодным и неприступным, сейчас грел в ладонях чашку с тёплым имбирным чаем, терпеливо ожидая, пока визажист закончит поправлять причёску Фэма. Он то и дело ворчал на слишком мощный кондиционер в студии и лично следил, чтобы Фэма укутывали в плед в каждую минутную паузу. Весь его пафос востребованного актёра таял, уступая место этой мягкой, почти чрезмерной опеке.

— Эй, вы двое, заканчивайте свои нежности, давайте в кадр! — громко скомандовал фотограф, поправляя длиннофокусный объектив на камере. — Время поджимает, нам нужны те самые искры, про которые все говорят!

Они поднялись на подиум. По задумке концепт-дизайнера, стилистика этой съёмки была выдержана на жестком контрасте: глубокие драматические тени, тёмные фактурные ткани, сдержанная агрессия и абсолютное тактильное напряжение. Той, одетый в потертую кожаную куртку на голое тело, уверенно взял инициативу. Он сделал широкий шаг вперед, прижимая Фэма спиной к декоративной серой стене. Его рука легла на поясницу Фэма, пальцы ощутимо сжали ткань, демонстрируя ту самую уверенную хватку, которую так ценили продюсеры.

Фэм стоял в тонком чёрном шёлковом верху с глубоким вырезом, украшенным серебряными цепочками. Металл приятно холодил кожу, напоминая о реальности. Он слегка задрал подбородок, глядя на Тоя снизу вверх.

«Ты напряжён, — тихо заметила Ана, и Фэм почувствовал, как её аналитический холод омывает его разум, помогая расслабить зажатые мышцы лица. — Слишком много контроля с его стороны. Поиграем?»

«Как?» — мысленно спросил Фэм, едва заметно выдыхая.

«Поймай его на самонадеянности. Покажи, кто здесь на самом деле ведёт партию».

Фотограф непрерывно щелкал затвором, требуя больше эмоций:

— Ближе, Той! Фэм, держи взгляд в камеру... Отлично! Теперь посмотри на Тоя! Ещё больше напряжения между вами!

В этот момент, когда камера поймала очередной крупный план, Фэм сделал то, чего Той совершенно не ожидал. Вместо того чтобы послушно играть роль ведомого в руках опытного партнёра, Фэм медленно поднял правую руку. Его пальцы плавно скользнули по груди Тоя, цепляясь за воротник его кожаной куртки. Движение было мягким, почти невинным, но в самый последний момент, когда затвор камеры сработал, Фэм чуть сильнее надавил пальцами на ткань рубашки под курткой, задев чувствительную точку на его груди коротким, дразнящим движением ногтя прямо через тонкий шёлк рубашки.

Той резко выдохнул. Воздух со свистом вырвался из его груди, зрачки на секунду расширились от неожиданности, а во взгляде вспыхнул такой бурный коктейль из шока и внезапно всколыхнувшегося желания, что камера зафиксировала это мгновение во всей красе. Вся строгость Тоя, все рамки приличий SILA и угрозы внешнего мира сгорели в этом моменте чистой, неотыгранной страсти. Это был самый настоящий сбой системы у человека, который привык контролировать каждый свой шаг.

Фотограф замер с опущенной камерой, глядя на экран дисплея, а затем восторженно присвистнул:

— Черт... Вы это видели?! Это же шедевр! Какой взгляд, какая дикая динамика! Фэм, это было гениально! Ещё раз сделайте то же самое, держите этот контакт!

Той тяжело сглотнул, не отрывая взгляда от лица Фэма. На его губах медленно расплылась изумлённая, но чертовски довольная ухмылка. Он чуть склонил голову, шепнув так, чтобы слышал только Фэм:

— Ах ты... диверсант. Я запомню этот приём.

Пока техническая группа меняла объектив и перенастраивала свет, Той воспользовался секундной паузой. Он аккуратно взял Фэма за локоть и увлек за собой на пару шагов назад, в глубокую тень за высокой декоративной ширмой, скрывающей их от софитов.

— Ты откуда набрался таких фокусов, м? — прошептал Той, наклоняясь к его уху так близко, что Фэм физически ощутил жар его тела. В его голосе звучал нешуточный азарт, смешанный с тихим обещанием расплаты. — Серьёзно думал, что я оставлю это без ответа?

— Я просто спасаю кадр, — с самым невинным видом парировал Фэм, хотя внутри всё дрожало от этой близости.

— Кадр ты спас блестяще, — Той быстро, почти невесомо коснулся губами его щеки у самого виска, как раз когда из зала донеслось: «Так, возвращаемся на исходные! Снимаем финал!». — Но дома мы этот тёмный подиум обязательно повторим. И поверь, там камер не будет.

«Мы победили, — весело констатировала Ана, и её присутствие отозвалось легкой щекоткой в груди. — Видел его лицо? Мы официально сломали систему нашего главного героя».

«Это было рискованно», — мысленно отозвался Фэм, возвращаясь на свет.

«Зато весело. Нам нужно учиться жить, Фэм, а не просто выполнять инструкции».

После завершения съёмки они сидели в просторной гримёрке, смывая плотный слой грима и разбирая вещи. Атт заглянул на минуту, чтобы похвалить их за отличную работу и прекрасные кадры, и тут же убежал на совещание с продюсерами.

Когда дверь в гримёрку снова тихо приоткрылась, в проёме показался Поп. Он заглянул внутрь с тем самым выражением лица, которое всегда выдавало его недовольство — смесь зависти и напускного превосходства. Поп не знал, что Фэм пережил кому, и понятия не имел о его родстве с Дэи. Для него Фэм был просто удачливым новичком, которому руководство агентства почему-то уделяло слишком много внимания.

— О, гляди-ка, новая пара компании отдыхает, — протянул Поп, опираясь плечом о косяк двери и скрещивая руки на груди. — Прямо милуетесь на каждом углу. Теперь-то вам легко играть в любовь на камеру, когда за спиной такая опека со стороны Атта и Дэи. Или это всё ещё дешёвый маскарад для привлечения фанатов?

Той тут же напрягся, его челюсти сжались. Он начал медленно подниматься со стула, намереваясь быстро и доступно объяснить Попу правила вежливости. Но Фэм мягко положил руку на его колено, останавливая.

Фэм даже не повернулся к вошедшему. Он продолжал спокойно расстегивать ремешок часов перед зеркалом. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, но в его позе проступила та самая холодная, царственная манера держаться, которую он перенял от Аны.

— Знаешь, Поп, — тихо, но очень отчетливо произнёс Фэм, глядя на его отражение через стекло. — Маскарад — это когда человек тратит столько сил на слежку за чужими успехами, что у него не остаётся времени на собственную работу. Судя по твоему графику в этом сезоне, свободного времени у тебя предостаточно. Может, займёшься им, а не нашими отношениями?

Поп захлебнулся воздухом. Его наглая ухмылка мгновенно исчезла, уступив место злому румянцу на щеках. Он открыл было рот, чтобы огрызнуться, но понял, что будет выглядеть глупо под холодным взглядом Фэма.

— Ну и сидите со своими секретами, — прошипел Поп, резко развернулся и быстро пошел по коридору.

Той тяжело выдохнул, расслабляя плечи, и с нескрываемым восхищением посмотрел на Фэма:

— Черт, Фэм. Где ты научился так элегантно закапывать людей, даже не повышая голоса?

— У меня... хорошие учителя, — тихо ответил Фэм, бросив мимолетный взгляд на зеркало, где в глубине отражения мысленно улыбалась Ана.

Поздно вечером Фэм вернулся в семейный особняк Дэи. Большой дом уже спал, погружённый в глубокую ночную тишину. Поднявшись в свою бывшую комнату, Фэм решил разобрать дорожную сумку. Наводя порядок в гардеробной, он случайно задел плечом коробку на верхней полке. Та с глухим стуком упала на пол, подняв облако пыли.

Это была старая коробка с личными вещами из больницы — всё, что осталось от его прежней жизни в день аварии четыре года назад. Дэи убрала её подальше, чтобы не бередить душу воспоминаниями о трагедии, но коробка чудом сохранилась.

Фэм опустился на колени перед рассыпавшимися вещами. Среди разбитого старого плеера, связки ключей и пожелтевших медицинских справок лежала простая тетрадь в кожаном переплете — его дневник. Пальцы Фэма медленно переворачивали страницы, заполненные какими-то забытыми набросками и чертежами. Он листал их, чувствуя, как внутри нарастает странное, гнетущее беспокойство.

Он остановился на самой последней исписанной странице. Датировано днем аварии.

Почерк был подростковым, неровным, словно записанным в спешке. Фэм начал читать, и слова начали врезаться в его сознание, стирая реальность вокруг:

«...если она не подпишет этот контракт... придется убрать мальчишку, чтобы она наконец сломалась... голос... это был голос дяди...»

Фэм застыл. Внутри словно оборвалась тугая струна, удерживающая его хрупкое равновесие. Холодный пот выступил на лбу, а в висках застучала резкая, пульсирующая боль. Старая травма отозвалась глухим эхом в затылке. Четыре года назад это не было трагической случайностью на дороге. Это было спланированное покушение. Его пытались убить только для того, чтобы сломить Дэи и заставить её подписать документы. И этот человек все эти годы продолжал находиться рядом с их семьей.

«Ты вспомнил, — голос Аны в его голове мгновенно утратил всю свою ироничность, став пугающе холодным, сосредоточенным и собранным. — Это не несчастный случай. Тебя пытались убить. И у нас проблемы, Фэм».

«Я вспомнил», — мысленно выдохнул Фэм, сжимая тетрадь пальцами так сильно, что кожаные края затрещали.

«Дыши. Медленно. Не выдавай себя. Закрой тетрадь».

Фэм судорожно вздохнул, подчиняясь её холодному контролю. Он быстро захлопнул дневник и спрятал его глубоко во внутренний карман своей куртки. Он решил пока ничего не говорить Дэи, понимая, что эта правда может уничтожить её. Он должен был действовать осторожно, шаг за шагом, чтобы защитить свою семью и довести дело до конца.