Глава 22 Ты сам

—Эта кружка, с котом - изначально предназначалась мне, а ты просто случайно решил присвоить её себе? — тихо спросил Той, делая шаг ближе.

— Никаких случайностей, — честно признался Фэм, чувствуя, как с плеч спадают последние остатки страха. — Добро пожаловать ко мне домой, Той.

«О, смотри-ка, дошло до человека! — с неподдельным злорадством и триумфом хмыкнула Ана в голове Фэма. — А то я уже боялась, что мы до старости будем коллекционировать чужую посуду. Давай, мальчик, не робей».

Той усмехнулся, но в его глазах не было насмешки — только мягкое, тёплое понимание.

В этот момент его взгляд снова зацепился за ту самую кружку на полке, и в памяти всплыл его собственный заваленный всякой всячиной ящик комода дома. Там лежала целая коллекция мелочей, которые он машинально покупал последние недели, думая о Фэме, — смешные брелоки, открытки, сувениры, — так и не осмелившись отдать их во время смен, кроме тех злосчастных билетов на выставку. Теперь этот тайник потерял смысл. Всё стало гораздо проще.

За окнами по-прежнему бушевал тропический ливень, барабаня по панорамным окнам тяжёлыми каплями, но здесь, в полумраке уютной комнаты, мир сузился до них двоих. Насквозь промокшая футболка прилипла к телу Тоя, и он, не сводя с Фэма взгляда, стянул её через голову, оставаясь в облегающей белой майке, под которой чётко угадывались рельефные мышцы.

Фэм на секунду отвёл взгляд, чувствуя, как к лицу приливает жар, и поспешно протянул ему сухое пушистое полотенце.

— Ты промок до нитки, — тихо сказал Фэм. — Простудишься ещё перед съёмками.

Той принял полотенце, но вместо того чтобы вытираться, бросил его на кресло и сократил расстояние между ними до минимума. От него пахло дождём, дорогой кожей и тем самым неуловимым парфюмом, который Фэм теперь узнал бы из тысяч других.

— Фэм, — голос Тоя звучал низко и серьёзно. Никакой игры на публику, никаких масок. — Когда я ехал сюда, я думал, что ты просто талантливый новичок, которого мне хочется оберегать. Когда я увидел этот дом... понял, кто ты... честно, на секунду растерялся. Но знаешь, что понял быстрее?

— Что? — едва слышно выдохнул Фэм.

— Что мне абсолютно плевать на этот статус. Мне важен ты сам. Твой вес в индустрии или его отсутствие — всё это не имеет никакого значения. Я хочу быть с тобой. По-настоящему. Не только для камер, не для фанатов и не ради контракта SILA. Ты и я. Ты согласен?

Внутри у Фэма всё оборвалось и одновременно встало на свои места. Больше не нужно было держать оборону, не нужно было бояться, что кто-то узнает лишнее.

«Ну слава богу, дождались! — восторженно выдохнула Ана, и её голос звенел от чистого удовольствия. — Бери его, Фэм, пока он передумал выдавать такие романтические речи!»

Фэм не стал отвечать словами. Он сам сделал шаг навстречу, поднимая руки и касаясь ладонями тёплых плеч Тоя.

Той выдохнул — резко, срывающе, — и рывком притянул его к себе. Их губы встретились в поцелуе, в котором не было больше робости первых свиданий. Он был глубоким, жадным, до дрожи отчаянным — таким, в котором выплёскивалось всё напряжение прошедшей недели, все тайны, ливни и невысказанные слова. Той прижал его спиной к мягким подушкам дивана, нависая сверху, а Фэм зарылся пальцами в его влажные тёмные волосы, чувствуя, как горячие губы Тоя скользят по щеке, по линии челюсти, обжигая чувствительную кожу у основания шеи.

Это была страсть на самой грани — чувственная, осязаемая, но чистая, без единой фальшивой ноты. Той целовал его так, будто пытался вплавить в себя, забрать всю ту накопившуюся усталость и невидимые барьеры, в которых Фэм порой задыхался, оставив взамен только абсолютную, звенящую безопасность.

Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали, лбом упираясь друг в друга. В глазах Тоя плескалось такое чистое, всепоглощающее счастье, что у Фэма защипало в носу.

— Оставайся, — сказал Фэм тихим, хриплым от поцелуя голосом. — Ливень надолго. Мама... она не против. Гостевая комната на этаже ниже, но... ты можешь остаться здесь.

Той улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Фэма каждый раз замирало сердце, — и мягко поцеловал его в кончик носа.

— С удовольствием, мой маленький конспиратор. С огромным удовольствием.

Утро выдалось солнечным и свежим — ливень смыл всю городскую пыль, оставив кристально чистый воздух.

Той проснулся чуть раньше Фэма. Спустившись на просторную кухню в особняке, он неожиданно столкнулся с Дэи, которая заваривала утренний кофе. На секунду Тоя охватило лёгкое дежавю — всё-таки находиться на кухне у владелицы одного из крупнейших агенств страны после ночи с её сыном было слегка сюрреалистично.

Но Дэи разрушила неловкость с первой же секунды, протянув ему чашку:

— Чёрный, без сахара, судя по твоим привычкам на площадке? — слегка улыбнулась она. — Садись, Той. Предупреждая твои вопросы: я не собираюсь устраивать допрос. Но раз уж стены конспирации пали, запомни главное правило этого дома: кофе здесь пьют горячим, а правду говорят прямо.

Той с уважением принял чашку, чувствуя, как отступает утреннее напряжение.

— Я понял, Дэи. И... спасибо. За то, что не мешаете.

— Я не мешаю тому, что делает моего сына счастливым, — спокойно ответила она, делая глоток. — Но на публике держите себя в рамках контракта. Папарацци спят не во всех районах города.

Пару дней спустя шторм окончательно ушёл, уступив место суете подготовки к тому самому совместному фотосету, о котором говорил Атт. А вечером того же дня SILA устроила закрытую вечеринку для кастинга и съёмочной группы в стильном, полумрачном баре в центре города.

Музыка гудела низкими басами, воздух был плотным от запаха дорогого алкоголя, парфюма и сигаретного дыма. Пространство было заполнено людьми: продюсеры, режиссёры, коллеги по цеху громко смеялись, обсуждали контракты и поднимали бокалы за будущий проект. Для всех вокруг Той и Фэм уже официально считались новым перспективным пейрингом, и каждый второй считал своим долгом подойти, поздравить и выпить за их «химию».

Фэм стоял у барной стойки, сжав в пальцах стакан с водой. От непрерывного шума, сотен взглядов и липкого внимания толпы в голове начал нарастать знакомый, неприятный гул. Мир вокруг словно поплыл, звуки слились в единый раздражающий скрежет, а воздух стал слишком тяжелым.

«Так, держимся, Фэм, я перехватываю управление, сейчас попробуем выровнять ритм, — быстро и чётко скомандовала Ана, пытаясь силой своего опыта заблокировать панический импульс в нервной системе. — Вдох носом... раз, два, три, четыре... Выдох... раз, два, три, четыре, пять, шесть... Давай же!»

Но в этот раз ничего не вышло. Внешний сенсорный импульс — слишком громкий бас, резкая вспышка камеры в лицо и навязчивый вопрос кого-то из продюсеров — оказался настолько мощным, что волевой контроль Аны просто захлебнулся. Паника цепко взяла за горло, пальцы похолодели.

В следующую секунду кто-то мягко, но решительно отвёл чужую руку с камерой и перехватил Фэма за запястье, вытягивая из плотного кольца людей. Той не стал привлекать к ним лишнего внимания криками — он просто заслонил Фэма своим плечом, приобнял за талию и уверенно увёл в дальний угол зала, а оттуда — через тяжёлые стеклянные двери на открытую, тихую террасу на крыше.

Ночной прохладный воздух ударил в лицо, смывая духоту бара. Музыка здесь звучала лишь глухим, далёким эхом.

Той прислонил Фэма к парапету, закрывая собой от остального мира, и взял его холодные ладони в свои, согревая их.

— Эй, смотри на меня, — тихо и требовательно произнёс он. — Ты как? Переборщили с вниманием?

Фэм глубоко вдохнул ночной воздух, чувствуя, как отступает панический звон в ушах. Рядом с Тоем всегда становилось легче.

— Да... слишком много людей. Я ещё не до конца привык к этому грохоту.

— Ничего, привыкать к толпе мы будем постепенно, — мягко улыбнулся Той, большой палец правой руки успокаивающе гладил тыльную сторону ладони Фэма. — Я рядом. Никто тебя не тронет.

— О, смотрите-ка, конспираторы местного разлива опять сбежали от светской жизни, — раздался за спиной знакомый весёлый голос.

На террасу вышли Ит и Тан. Они появились здесь без удивления — впрочем, оба уже давно прекрасно видели, что между Тоем и Фэмом происходит на самом деле, ещё с тех самых посиделок в кафе при агентстве. Тан привычно нёс в руках два стакана с холодным лимонадом, а Ит шёл следом, с привычной скептичной улыбкой на губах.

— Мы думали, вы там уже официально кольца друг другу наденете под крики продюсеров, — подмигнул Тан, протягивая Фэму стакан. — Держи, остынь. А то на тебя внизу смотрели так, будто хотят заставить танцевать на столах ради рейтинга.

Ит подошёл ближе, окинул Фэма быстрым, профессионально-оценивающим взглядом человека, который прекрасно знал, через что тот прошёл после комы, и удовлетворённо кивнул, не делая вид, будто не замечает, как близко стоит Той:

— Вижу, вовремя мы подоспели. Выглядишь бледновато, Фэм. Держитесь подальше от этого серпентария внутри, там сейчас начнется самое веселье с дележом бюджетов на рекламу.

— Мы и не собираемся возвращаться в этот шум, — ответил Той, даже не пытаясь убрать руку с плеча Фэма — перед Итом и Таном скрываться не было никакого смысла. Его жест был настолько открытым и защищающим, что у Ита даже уголки губ дрогнули в редкой, тёплой улыбке.

«Хорошие парни, — с одобрением отметила Ана. — Надёжные. Ит — циник с золотым сердцем, а Тан — ходячий генератор антидепрессантов. С такими точно не пропадёшь в этом шоу-бизнесе».

Фэм отпил прохладный лимонад, чувствуя, как напряжение окончательно отпускает тело. Он посмотрел на Тоя, потом на друзей, стоявших рядом, и впервые за долгое время подумал о том, что эта новая, сложная, полная камер и света жизнь — на самом деле чертовски хороша.