20. Прежде уже не будет

Маришка сидела на краю кровати, обхватив себя руками, будто так могла сдержать разбегающиеся во все стороны мысли.

Тишина в доме была слишком громкой.

Она злилась.

На него.

На себя.

Может быть, я тоже виновата... — горько подумала она. — Надо было остановиться. Не поддаваться. Но я не могла.

Ее тянуло к Остину с первого мгновения — не телом даже, а чем-то более глубоким. Рядом с ним было спокойно и опасно одновременно. Такого она не чувствовала никогда. Ни с кем.

Беременность...

Это слово било в висок.

— Это не может быть правдой, — прошептала она в пустую комнату. — Он может ошибаться.

Она встала, подошла к окну. Лес за окном дышал тьмой.

А если нет? Если он прав?

В голове появлялись стремительные, отчаянные мысли:

Уехать, исчезнуть, быть одной, воспитывать детей в одиночку.

Но как только она представляла себя вдали от этого дома — в груди появлялась пустота.

Она положила ладонь на живот — неосознанно, инстинктивно — и замерла.

Нет боли. Нет движения. Только странное тепло... и усталость.

— Я просто испугалась, — прошептала она уже почти сонно.

Ночь тянулась долго.

Маришка так и не уснула по-настоящему — только дремала, просыпаясь от каждого звука, от каждой мысли.

Утро пришло с мягким светом и тихими шагами в доме.

Маришка сидела за столом с чашкой воды — есть не хотелось, но в теле было странное чувство пустоты и напряжения одновременно.

Остин был рядом, но между ними — расстояние.

Не физическая.

Внутренняя.

Он молчал. Она тоже.

Когда в дом вошла Эмилия, Маришка сразу это почувствовала — ее присутствие было спокойным, собранным, уверенным.

Глаза врача скользнули между ними, и она все поняла без слов.

— Я вижу, у вас непростое утро, — мягко сказала Эмилия. — Но сейчас главное — ты.

Она обратилась к Маришке, присев напротив, чтобы быть на одном уровне.

— Я возьму у тебя кровь и сделаем тест, — спокойно объяснила она. — Чтобы ты была уверена.

Потом будем регулярно проверять твое состояние

Маришка напряженно кивнула.

— Если Альфа почувствовал беременность, — продолжила Эмилия, — у меня почти нет сомнений. Но этот тест для тебя.

Она на мгновение улыбнулась — тепло, поддерживающее.

— В нашей стае волчицы вынашивают детей около четырех месяцев. Ты человек, поэтому термин может быть другим: шесть или даже семь.

Во время беременности твой организм изменится. Тебя будет тянуть на мясо - это нормально. Другую пищу организм может просто не принимать.

Маришка сжала пальцы, но в голосе Эмилии не было страха — только знание.

— Мы будем рядом, — добавила она. — И все будет хорошо.

Маришка медленно выдохнула.

Впервые за всю ночь.

Она не знала, что ждет дальше.

Но впервые появилось ощущение, что она не сама — даже если еще не готова это принять.

Эмилия еще раз взглянула на часы и спокойно сказала:

— К вечеру тест будет готов.

Остин коротко кивнул.

— Хорошо.

Он уже собирался остаться, но Эмилия остановила его взглядом — профессиональным и твердым.

— Остин, мне нужно осмотреть Маришку. Ты должен выйти.

Альфа на мгновение напрягся, но все же молча вышел из комнаты, закрывая дверь.

Ему это не нравилось, но он сдержался.

Когда они остались одни, Эмилия подошла ближе к Маришке и заговорила уже совсем другим тоном — мягким, почти дружеским.

— Я понимаю твои чувства, — тихо сказала она. — Это нелегко. И ты имеешь право злиться, бояться, не принимать это сразу.

Маришка слушала, не перебивая.

— Но ты сильная, — продолжила Эмилия. — Ты — его настоящая пара. У таких связей нет обходных путей. Есть только один - быть вместе.

Она сделала паузу, давая словам оседеть.

— Да, быть в волчьей стае сложно. Ты человек. Другие - нет. Но ты любимая Альфы

И стая уже это почувствовала. Тебя приняли не просто так.

Маришка опустила взгляд.

— Соня тоже человек, — спокойно добавила Эмилия. — И она счастлива с Дрейком. Но поверьте, у них тоже все было непросто. Страхи, конфликты, сомнения.

Сейчас у них четверо детей, и это их семья.

Эмилия осторожно положила руку на плечо Маришки.

— То, что происходит сейчас, может показаться катастрофой. Но иногда это путь к лучшему, чем мы могли себе представить.

Она немного наклонилась ближе и заговорила уже серьезнее:

— Остин — Альфа. Он надежный. И он тебя никуда не отпустит — не от злости, а потому что его природа защищать свою.

Подумай об этом.

Маришка сглотнула.

— Я скажу еще одно, как твоя подруга, — тихо добавила Эмилия. — Если ты решишь убежать... сначала будет легче.

А потом - тяжелее.

Она не пугала - просто говорила факты.

— Твои дети будут расти. Они будут меняться. Люди заметят это.

Вопрос. Проверки. Страхи.

И самое страшное - эксперименты. Это опасно для оборотней. Об этом нельзя знать людям.

Эмилия посмотрела Маришке прямо в глаза.

— Ты понимаешь, чем это может закончиться.

В комнате повисла тишина.

— Я не давлю на тебя, — сказала она мягче. — Я хочу для тебя самого лучшего.

Просто подумай.

Эмилия собрала свои медицинские инструменты, еще раз кивнула Маришке и направилась к выходу.

— Увидимся вечером, — сказала она в последний и вышла.

Маришка осталась одна.

Она медленно села, глядя в пустоту.

Слова Эмилии крутились в голове, смешивались со страхом, злостью... и чем-то новым.

Возможно, это был не конец ее жизни.

А начало совсем другое.

Вечер медленно опускался на дом.

За окнами темнел лес, и луна уже поднималась над верхушками деревьев, наполняя воздух тихим напряжением.

Маришка сидела в кресле у окна, держа в руках чашку с чаем, но так и не сделала ни одного глотка.

Ее мысли были далеко. Она слушала каждый звук в доме, каждый шаг.

Остин стоял у камина, молчаливый и собранный. Внешне - спокойный Альфа. Внутри - буря.

Он знал. Он не сомневался.

Но этот вечер все равно решил слишком много.

Дверь открылась, и в комнату вошла Эмилия. В ее руках была тонкая папка. Она посмотрела на них обоих — внимательно, профессионально.

— Результаты готовы, — сказала она.

Тишина стала почти ощутимой.

Маришка первой подняла глаза.

— Говори, — тихо сказала она.

Эмилия кивнула.

— Тест подтвердился.

Ты беременна.

Несколько секунд мир как будто остановился.

Маришка ничего не сказала. Она медленно опустила взгляд на свой живот и неосознанно положила на него ладонь.

Внутри что-то изменилось.

Словно страх отступил на шаг, уступая место теплу. Неожиданно. Живому.

Новая жизнь.

В ней.

Она молчала, но ее дыхание стало глубже.

Остин не сдержался — он резко выдохнул, словно с него сняли груз. Его глаза потемнели не от напряжения, а от чистого, изначального счастья.

Он отвернулся лишь на мгновение, чтобы овладеть собой, но мысли уже бежали вперед.

Надо расписаться.

Юрист.

Защита.

Кольцо.

Он улыбнулся сам себе — впервые за долгое время по-настоящему.

Его волк был спокоен. Доволен. Его семья начиналась здесь.

Эмилия еще сказала несколько слов об анализах, надзоре, осторожности, но Остин почти не слышал.

Для него ответ был уже давно.

Когда Эмилия ушла, между ними снова воцарилась тишина.

Маришка не смотрела на него. Она все еще держала руку на животе.

— Это правда... — тихо сказала она, больше себе, чем ему.

Остин сделал шаг ближе.

— Да.

Она наконец-то подняла на него глаза. У них было все: растерянность, страх... и что-то новое. Светлое.

— Я... рада, — неохотно призналась она. — Но это не значит, что я не злюсь на тебя.

Остин не улыбнулся. Он только кивнул.

— Я знаю.

Он не оправдывался. Не давил. Просто принял это.

— Я дам тебе время, — сказал он твердо. — Но знай одно: ты не одна. И больше никогда не будешь.

Маришка молчала, но ее рука так и не сошла с живота.

И на этот раз это значило больше, чем любые слова.