7. Между меров

Маришка проснулась медленно.

Сначала она не поняла, что именно не так. Кровать была теплая, одеяло сдвинутое, воздух наполнен знакомым запахом... но рядом никого не было.

Остин ушел.

Она села на кровать, оглядываясь, как будто он мог быть где-то рядом. Внутри появилось странное чувство пустоты — легкое, но ощутимое.

Странно, - подумала она.

Мы же даже почти не разговаривали.

И все же его отсутствие она почувствовала сразу.

Она переоделась и спустилась вниз. На кухне уже был свет, Роберт готовил завтрак, а Соня накрывала на стол. Дети что-то оживленно обсуждали между собой.

— Доброе утро, — сказала Маришка, садясь.

— Доброго, — улыбнулась Соня. — Как спалось?

— Хорошо, — ответила Маришка после короткой паузы. — А... Остин?

— Он с Дрейком и Яном, — пояснила Соня. — В кабинете. Они решают серьезные дела.

Маришка кивнула.

Она знала о оборотнях больше, чем большинство людей. Знала про альф, бет, территории, правила. Но иногда забывала мелочи — такие, как волчий слух.

В этот самый момент Остин стоял в кабинете Дрейка, слушая не только тех, кто был рядом, но и все, что происходило на первом этаже.

— Чужой волк больше не появлялся, — сказал Дрейк. — Но территорию нужно усилить.

— Я останусь еще несколько дней, — спокойно ответил Остин. — Не как альфа. Как друг.

Ян внимательно посмотрел на него.

— Ты уже знаешь, что будет, если уйдешь.

Остин молчал.

А потом...

Он услышал её голос.

Тихий. Сонный. Настоящий.

— ...А Остин?

Его волк мгновенно откликнулся.

— Ты снова не с нами за завтраком, — сказал Дрейк, заметив изменение в его взгляде.

— Нет, — ответил Остин. — Но я и так все слышу.

— Особенно то, что важно, — сухо добавил Ян.

За столом завтрак был... неудобным.

Не напряженным - нет.

Просто немного тише, чем обычно.

Маришка ловила себя на том, что то и дело смотрит на пустое место напротив. И хотя она старалась сосредоточиться на разговорах детей и вкусной еде, мысли возвращались к одному.

Почему мне так не хватает его присутствия?

Она не заметила, как Соня внимательно наблюдала за ней.

— Связь, — сказала она вдруг, тихо, так, чтобы услышала только Маришка.

— Что? — удивилась та.

— Иногда он начинается не с правды, — мягко объяснила Соня. — А с ощущения.

Маришка опустила взгляд.

Она не знала как это назвать

Но знала одно — рядом с Остином мир становился другим.

И где-то на втором этаже, в кабинете, Остин вдруг улыбнулся — едва заметно.

Потому что он почувствовал то же самое.

После завтрака Маришка вышла на задний двор.

Воздух был свежим, солнце уже поднималось выше, обещая теплый день. Она расстилала коврик прямо на траве и начала разминку — плавно, сосредоточенно, прислушиваясь к своему телу.

Вскоре к ней подбежали дети.

— А что ты делаешь? — заинтересованно спросил Адам.

— Это пилатес, — улыбнулась Маришка. — Хотите попробовать?

— Да! — хором воскликнули они.

Она показывала простые движения, смеялась, когда кто-то терял равновесие, помогала и поддерживала. Ей нравилось быть с ними — искренне, без напряжения. Дети тянулись к ней так естественно, как будто знали ее давно.

Со второго этажа, из кабинета, Остин замер у окна.

Он не собирался смотреть.

Но увидел — и уже не мог отвести взгляд.

Она двигалась легко, уверенно. Ее тело было сильным, подтянутым — не для показа, а как результат дисциплины и уважения к себе. Волк внутри него откликнулся теплом и напряжением, заставляя Остина еще сильнее держать контроль.

Сосредоточьтесь, — приказал он себе.

А потом он увидел, как дети облепили Маришку со всех сторон, как она смеется, как терпеливо объясняет, как легко принимает их присутствие.

И внутри что-то изменилось.

Не резко.

Глубоко.

Она была бы... — мысль появилась сама собой.

Хорошей матерью.

Остин невольно улыбнулся.

— Ого, — тихо сказал Ян, заметив это. — Я не помню, когда видел тебя таким.

Дрейк подошел ближе.

— Ты уже слишком далеко думаешь, друг, — спокойно заметил он, но без осуждения.

— Я ничего не делаю, — ответил Остин. — Просто смотрю.

— Именно это и опасно, — добавил Ян. — Потому что истинные пары начинаются именно так.

Эти слова Маришка услышала случайно.

Она как раз возвращалась в дом за водой и остановилась у открытого окна. Голоса сверху были приглушены, но знакомы.

— ...истинные пары, — долетело до нее.

Сердце сжалось.

Она замерла, не дыша.

— Если связь уже начала формироваться, — говорил Ян, — луна только усилит ее.

— Я знаю, — тихо ответил Остин. — Именно поэтому я сдерживаюсь.

— А если кто-то другой обратит на неё внимание? — спросил Дрейк.

В ответ наступила короткая тишина.

— Тогда мне будет тяжелее, — признался Остин. — Значительно.

В груди Маришки что-то дрожало.

О ком они говорят?..

О чем именно?

Она ушла, не желая слушать дальше, но слова уже пустили корни.

А над домом медленно поднималась луна — еще светлая, дневная, но достаточно сильная, чтобы связь между ними стала тянуться крепче.

И Марышка впервые почувствовала это четко:

Это не просто симпатия.

Это что-то более глубокое.

Маришка долго не могла успокоиться.

Слова, услышанные случайно, не выходили из головы.

Истинные пары.

Связь.

Луна усиливает...

Она знала, что такое оборотни. Знала теорию. Но никогда не думала, что эти знания могут касаться ее.

На кухне Соня раскладывала фрукты в миску. Маришка остановилась в дверях, несколько секунд собирая мысли.

— Соню... — наконец сказала она. — Можно тебя кое-что спросить?

Соня подняла глаза и сразу поняла — это не мелочь.

— Конечно.

Маришка подошла ближе, понизила голос.

— То, что я сегодня услышала... об истинных парах... — она остановилась. — Это всегда... сразу чувствуется?

Соня не ответила сразу. Она отложила нож и внимательно посмотрела на Маришку.

— Не всегда, — мягко сказала она. — И не одинаково. Иногда это спокойствие. Иногда - тревога. Иногда — ощущение, будто кто-то постоянно рядом, даже когда его нет.

Маришка почувствовала, как сердце пропустило удар.

— А если... человек не знает, что с ним происходит?

— Тогда связь все равно формируется, — ответила Соня. — Просто медленнее. Осторожнее.

— А если один из двух сдерживается?

Соня едва улыбнулась.

— Тогда ему труднее всего.

Маришка кивнула, будто услышала именно то, чего боялась.

Тем временем во дворе Остин остановился, заметив, как к Маришке подошел один из младших волков стаи — просто поговорить, без подтекста.

Но этого хватило.

Волк внутри него мгновенно напрягся.

— Спокойно, — пробормотал Остин себе под нос.

— Ревнуешь, — констатировал Ян, стоявший рядом.

— Нет.

Ян скептически приподнял бровь.

— Тогда почему ты уже готов сделать шаг вперед?

Остин остановился.

— Потому что она не должна чувствовать себя одинокой, — тихо сказал он.

— Это и есть ревность, друг.

Остин не ответил.

Он поднял глаза к небу.

Луна была еще не полной, но уже ощутимой. Его присутствие давило на инстинкты, обостряло все — запахи, мысли, желание защищать.

А Маришка в этот же момент почувствовала странную волну тепла в груди.

Как будто кто-то подумал о ней.

Сильно.

Искренне.

Она подвела голову — и их взгляды встретились через стекло.

И на этот раз никто не отвел глаз.

Связь становилась более реальной.

Опаснее.

Неинуемым.