16. Сладка истома

Когда дом окончательно утих и гости разошлись , Маришка почувствовала, как напряжение, удерживающее ее весь вечер, начало давить изнутри. Ей нужно было побыть одной хотя бы несколько минут.

Она поднялась наверх и зашла в ванную. Теплая вода смывала усталость, мысли путались.

Новый дом. Новая стая. Новая жизнь.

И она — посреди всего этого.

Она не услышала, как дверь тихонько открылась.

Остин неожиданно появился рядом. Без слов. Без резких движений. Просто стал под душ вместе с ней.

Маришка напряглась, инстинктивно отступив на полшага.

— Остин... — тихо сказала она, смущенная.

Он посмотрел на нее спокойно, но во взгляде его было что-то уверенное, неизменное.

— Мы так часто вместе будем принимать душ, — сказал он просто. И улыбнулся.

И, наклонившись, легко поцеловал ее в лоб.

Не требовательно. Не настойчиво.

Как будто успокаивая.

Она ничего не ответила, только кивнула. Ей было неловко, но в то же время — странно спокойно. Как будто часть ее уже привыкла к этой близости.

Позже, когда они лежали в тишине спальни, Маришка долго смотрела в потолок.

— Остин... — наконец сказала она. — Нам нужно поговорить.

Он вернулся к ней, внимательный.

— О границах, — продолжила она. — Я здесь, но... мне важно понимать, что я имею право на время. На мысли. На выбор.

Он молчал несколько секунд.

— Я не умею наполовину, — честно ответил он. — Мой мир прост: либо ты со мной.Но... — он выдохнул, — я не хочу, чтобы ты чувствовала себя загнанной.

Она вернулась к нему.

— Мне нужно знать, что ты меня слышишь.

Остин кивнул.

— Я слышу. Но я не отпущу тебя Не потому что хочу контролировать А потому, что выбрал.

Маришка закрыла глаза.

Она еще не знала, готова ли она к такой жизни.

Но знала точно: убежать от этого уже невозможно.

Остин молча обнял Маришку.

Его рука легла ей на спину — спокойно, успокаивающе, будто он хотел передать ей свою уверенность. Затем легкое движение — ладонью по боку, по животу, не спеша.

— Ты не одна, — тихо сказал он.

Маришка повернулась к нему. Их взгляды встретились — без страха, без сомнений. Он наклонился и поцеловал ее. Как альфа. Который выбрал.
Поцелуй стал усугубляться что от этого стало мало воздуха. Когда Остин отстранился. Маришка часто задышала.
От этого у Остина потемнели глаза стали более волчими, которые светились в темноте желтым красным.

Он понимал что он не может остановиться. И снова накрыл ее губы своими сразу резко раздвигая языком податливые уста и грубо проникая внутрь. Маришка пыталась отстраниться но это было бесполезно он был сильный и властным. Она чувствовал как он хотел ее, по теле прошли мурашки и она почувствовала как в низу живота начел собирается горячий узел от возбуждение поэтому Маришка сильнее прижалась к выступающему бугру на его штанах.

Когда нехватка кислорода заставила его прекратить наконец эту безумную атаку на ее рот, оба уже тяжело дышали. Остин начал целовать ее шею и понемногу двигаться к животу горячее дыхание обжигало кожу возле тоненьких стрингов, посылая по всему телу миллионы возбуждающих мурашек. Легкий стон сорвался с искусанных до крови губ. Необъяснимая потребность в мужских прикосновениях была неконтролируемой и ненасытной. Одно небрежное движение и ее трусики разорваны, а на пол падает лоскуток ткани.

Он резко втянул в себя аромат девичьего желания и ощутил, как закипела в венах звериная кровь. Как только шершавый язык прошелся по влажной щели и он ощутил во рту ее сладкий вкус, животное в нем полностью вышло наружу, задвигая остатки разума за стену звериных инстинктов. Движения мужского языка стали сильными и напористыми. Он то лизал ее, поглощая выделяющиеся любовные соки, то сосал, втягивая плоть глубоко в рот, смакуя ее, как некий деликатес.
— О боже, да — кричала Маришка, изнемогая от невероятного ощущения его рта на своей промежности. — О...сти...н.

Руки вцепились в его волосы. Ей хотелось большего, намного большего. на этот раз от конвульсий наслаждения, начавших сотрясать тело, когда в нем свирепой бурей взорвался неожиданный оргазм. — Остин.
Еще никогда она не кончала настолько быстро и интенсивно. Когда Маришка с криками неистово кончила и ее соки брызнули, попадая ему на лицо, это заставило зверя полностью сорваться с цепи.

В паху от прилива крови жгло огнем. Ткань затрещала под напором увеличивающихся мышц и обрывками попадала на пол. Представ перед девушкой в полуобороте — еще не зверь, но уже и не человек — Остин не напугал ее, нет. Наоборот, Маришка зачаровано следила за ним без капли страха, в глазах светилось лишь потрясение наряду с непонятным восхищением.

Оборотень поднялся, словно специально позволяя ей оценить всю свою животную красоту, осознать, кто овладеет ее телом. Большая округлая головка, выглядывающая из-под крайней плоти, венчала ярко-красный длинный орган с четко выделяющимися на нем переплетениями синих вен. Остин устроился между ее ног, нависая над ней, и тихо рыкнул, приказывая расслабиться.

Откинувшись на кровать и разведя ноги в стороны, Маришка словно признала его власть над собой, и оборотень одобрительно заурчал. Потребность доминировать была в его природе. Огромная головка прижалась к влажной сердцевинке, слегка надавливая, но не проникая внутрь. Он ввел одну только головку, но этого хватило, чтобы девушка выгнулась дугой, моля о большем. Лоно болезненно напряглось и, казалось, зудело от нетерпения.

Агрессия бурлила в крови волка, мощным толчком он проник до упора, ударяясь о девичий лобок своим. Маришка громко застонала Онсводил ее с ума рваным, неравномерным ритмом своих ударов, еще и потирал при этом головкой члена чувствительную точку в ее лоне. Его низкий утробный рык, сопровождающий каждое проникновение, будоражил все ее нервные окончания.

Она не понимала, как такой огромный орган может не просто помещаться в ней, но и двигаться с первобытной дикостью.

— Ты моя! Моя женщина! — сквозь звериное рычание она еле разбирала его слова. И все равно Остин не собирался позволять ей видеть, каким он станет, превратившись полностью. Страх, что Маришка в ужасе отвернется от него, еще зудел на краю сознания. Поэтому он обхватил ее и резко, одним движением, перевернул на живот.

С безумным воем, погружаясь до упора в женское тело, он полностью превратился в зверя. Маришка уловило треск ломающихся костей, и одновременно она увидела, как пальцы, удерживающие ее руки, видоизменяются. Острые когти, способные с легкостью лишить ее жизни, украсили кончики пальцев.

Член, который и так был огромным и невероятно сильно растягивал мышцы, словно удлинился внутри нее и стал еще толще. Теперь ощущения граничили с болью, но в то же время дарили сладкое удовлетворение, жар из болезненного превратился в тлеющий и только матка сжималась, требуя большего. Вдруг, ударив по болезненно чувствительной точке, он послал по ее телу первые импульсы зарождающегося оргазма. Горячее дыхание обжигало шею, язык оставлял влажные дорожки на спине, уделяя при этом больше внимания метке соединения плеча с шеей.

Сокращение мышц влагалища предупредило оборотня о приближающемся оргазме. Остин проник максимально глубоко, доставая до шейки матки.
Начав извергать в нее горячее семя, он дергал тазом, помогая себе. Маришка продолжая ощущать тепло, разливающееся внизу живота, Он перекатился на бок и прижал хрупкую Маришку к себе, продолжая извергаться в ее глубинах. Удовлетворенный вой вырвался из его горла, сообщая стае, что их альфа только что соединился со своей парой. Далекий тихий ответ стаи приветствовал вожака. Еще около часа захват соединял их тела, пока, наконец, он не отдал ей всего себя и не смог снова вернуть себе человеческий вид.

Слишком уставший, чтобы анализировать произошедшее, Остин прижался к Маришке, ласково поцеловал ее в макушку и закрыл глаза, позволяя себе соскользнуть в сон, чтобы восстановить силы.