2. За одним столом

Вечер опустился на дом Дрейка и Сони мягко, почти незаметно.

Большой деревянный стол был забит блюдами, запахи пищи смешивались с ароматом леса, проникающего через открытые окна. Смех детей — Адама, Ашера, Аморы и Санны — наполнял пространство жизнью, и на мгновение Маришке показалось, что это просто семейный ужин. Нормальная. Спокойная.

Если бы не он.

Остин сидел напротив.

Он не смотрел на нее.

Ни разу.

Его осанка была напряженной, плечи сведены, челюсть сжата так, будто он держал что-то внутри — что-то опасное. Маришка ловила себя на том, что раз за разом взгляд сам тянется к нему, но каждый раз натыкается на холодную отстраненность.

— Так как дорога? — спросила Соня, чтобы заполнить паузу.

— Нормально, — ответила Маришка, улыбаясь. — Немного длинная, но я рада, что приехала.

— Мы тоже, — тепло сказала Эмилия, сидя рядом с Яном. Они держались близко друг к другу — спокойная, крепкая пара. — Здесь красиво. И... особенно.

— Особенно опасно? — с улыбкой добавил Грег, за что получил легкий удар локтем от Лили.

Дрейк хмыкнул.

— Если вести себя разумно — нет.

Остин молчал.

Он слышал каждый звук. Каждое движение.

И ее.

Ее запах не исчез с того момента, как она переступила порог. Он стал тише, глубже, оседал под кожей, разъедал самоконтроль. Волк внутри него ходил кругами, раздраженный, напряженный.

Настоянная пара. Человек. Здесь. За одним столом.

Это было неправильно.

Опасно.

И он не хотел этого признавать.

Поэтому он игнорировал ее. Не смотрел. Не отвечал первым. Держал дистанцию, которой между истинными парами не существует.

Но Дрейк видел.

И Ян тоже.

Ян бросил на него короткий взгляд, затем — на Маришку, и едва заметно улыбнулся.

— Остин, — спокойно сказал он. — Ты сегодня какой-то молчаливый.

— Устал, — коротко ответил тот.

Дрейк ничего не сказал. Но его взгляд был тяжелым, внимательным. Альфа чувствовал больше, чем говорил.

Маришка опустила глаза к тарелке.

Значит, я ему не понравилась, — подумала она с неприятным сжатием в груди.

Может я тут лишняя

Когда ужин подошел к концу, дети первыми побежали наверх. Лили помогала Соне убирать со стола, а Ян с Грегом что-то обсуждали у окна.

— Хорошо, — сказала Соня, вытирая руки полотенцем. — Есть один момент.

Все посмотрели на нее.

— У нас сейчас только две гостевые комнаты, — спокойно продолжила она. — Одна — для Грега и Лили. И... — она на мгновение задержала взгляд, — одна для Маришки и Остина.

Воздух стал густым.

Остин медленно выпрямился.

— Нет, — резко сказал он. Слишком резко.

Маришка вздрогнула.

— Я могу спать на диване, — быстро добавила она, чувствуя, как горит лицо. — Это не проблема, правда.

— Нет, — повторил Остин уже более сдержанно, но напряжение в его голосе только усилилось.

Дрейк скрестил руки.

— Это временно. Четыре дня.

Четыре дня.

Для Остина это звучало как приговор.

Он знал, что не имеет права.

И знал, что не сможет.

Маришка же стояла, чувствуя себя нежеланной, лишней, будто нарушила что-то важное самим своим существованием.

Хорошо, - сказала она себе.

Четыре дня. Потом я поеду домой

Она еще не знала, что домой ее никто не отпустит.

Особенно он.

Комната была просторной и очень красивой у Сонни шикарный смак
, но сейчас казалась слишком маленькой.

Маришка поставила чемодан возле кровати и замерла на несколько секунд, не зная, куда девать руки. За ее спиной дверь тихо закрылась.

Клац.

Звук был едва слышен, но сердце мгновенно отреагировало.

Остин стоял у окна. Спиной к ней. Руки упрямы в подоконник, плечи напряжены так, будто он держал на них весь мир.

Он молчал.

Видимо, я ему действительно не нравлюсь, — подумала Маришка с горькой улыбкой.

Может я тут лишняя Гостя.

— Я... — начала она и тут же замолчала.

Он не обернулся.

— Ты можешь занять кровать, — сказал Остин низким, сдержанным голосом. — Я буду на диване.

Она удивленно подняла глаза.

— Но ведь... Соня сказала...

— Так будет лучше.

Лучше для кого? — хотела спросить она, но не стала.

— Хорошо, — тихо ответила Маришка.

Она села на край кровати, сняла обувь, медленно, чтобы не нарушить тишину. Ее движения казались слишком громкими. Даже дыхание — слишком ощутимым.

Остин чувствовал все.

Каждый ее шаг.

Каждый вдох.

Ее запах, который в замкнутом пространстве стал невыносимо сладким.

Волк в нем ходил кругами, рычал, требовал.

Моя. Моя. Моя.

Он сжал пальцы до боли.

Нет.

Она человек.

Гостя.

Истинная пара - да.

Но он не имеет права.

— Ты... — вдруг зазвала Маришка. — Я что-то не так сделала?

Его тело напряглось еще больше.

— Нет.

— Тогда почему ты весь вечер... — она замолчала, неловко пожав плечами. — Прости. Это не мое дело.

Она легла, повернувшись к стене.

Четыре дня, - сказала она себе.

Я выдержу. Потом поеду домой

Остин медленно обернулся.

Она лежала спиной к нему, волосы рассыпались по подушке. Маленькая. Хрупка. И в то же время — сильнее любого существа, которое он знал.

Потому что только она могла так легко сломать его.

— Маришка, — тихо сказал он, впервые произнеся её имя вслух.

Она вздрогнула.

— Ты ничего не сделала не так, — продолжил он, заставляя себя говорить ровно. — Просто... я не очень хорош в общении.

Она едва улыбнулась в темноте.

— Это я уже заметила.

Тишина снова накрыла комнату.

Но теперь она была другой.

Насыщенной.

Живой.

Остин знал одно:

Четыре дня это ложь.

Он не отпустит ее.

Не после того, как месяц уже сделал свой выбор.

А Маришка еще не знала, что эта ночь - последняя, когда она думает, что может просто поехать домой.

Маришка лежала неподвижно еще несколько минут, глядя в темноту.

Усталость накатила внезапно — тяжелая, глубокая. Дорога, эмоции, новые лица, постоянное напряжение... все это накрыло ее вместе. Сил спорить больше не было.

Она медленно села на кровать.

— Остин, — сказала спокойно, без упрека.

Он мгновенно напрягся.

— Оставайся здесь спать. Мы уже взрослые люди. Все нормально, — говорила она просто, как будто это было самое логичное решение в мире. — Кровать большая. Места хватит.

Он резко повернул голову.

— Маришка...

— Действительно, — тихо, но уверенно перебила она. — Я очень устала. У меня нет сил сейчас решать кто где спит

Она встала, взяла из чемодана вещи для душа и на мгновение остановилась.

— Я быстро, — добавила уже мягче. — Потом просто хочу спать.

И, не дожидаясь ответа, пошла в ванную.

Дверь закрылась.

Остин остался один.

Запах воды, пара, ее присутствия мгновенно заполнил пространство. Он медленно опустился на край кровати, впервые позволив себе выдохнуть.

Она даже не понимает, что делает, — горько подумал он.

И как сильно я борюсь с каждым инстинктом.

Волк внутри него был напряжен до предела. Не агрессивный - сосредоточенный. Защитный. Как будто ждал разрешения, которого не будет.

Я не прикоснусь, — сказал себе Остин.

Не напугаю. Не сломаю.

Вода в ванной зашумела громче.

Маришка стояла под теплым душем, прислонившись лбом к холодной плитке. Напряжение медленно сходило с плеч. Она закрыла глаза.

Он странный, - подумала она.

Холодный. Отстранен. Но... не злой.

Почему-то рядом с ним было не страшно. Наоборот - странно спокойно. Как будто она оказалась там, где должна была быть.

Она быстро закончила, переоделась в простую розовую атласную пижаму и выключила свет.

Когда Маришка вернулась в комнату, Остин уже лежал на кровати — на самом краю, спиной к ней, будто между ними пролегла невидимая грань.

Она молча легла с другой стороны.

Кровать действительно была большой.

Между ними — несколько сантиметров.

И целая бездна сдержанности.

Остин не двигался. Даже не дышал глубоко.

— Спокойной ночи, — тихо сказала она.

— Спокойной ночи, — ответил он после паузы.

Тьма накрыла комнату.

А луна за окном наблюдал, как два взрослых человека пытаются притвориться, что между ними ничего не происходит.

Хотя судьба уже решила иначе.