Глава 17

Однажды Мия решила, что их отношения с Нэвилом, длившиеся с самого детства, должны закончиться. Но только в том случае, когда они оба покинут этот мир и только в один день. Тогда Мие было около семнадцати лет, и она каждый день говорила ему о том, как сильно любит. О том, как мечтает о сыне, точь-в-точь похожем на отца. О том, что они никогда не расстанутся.

Так говорят все, когда влюблены.

Но Мия ощущала это в себе как что-то сильное, особенное, не такое, как у всех. Ведь они были близкими друзьями, и их жизни связаны почти с самого начала.

Когда Нэвил погиб, Мия тоже погибла. Так какой смысл искать в себе голос, если она больше никогда не сможет позвать его по имени и сказать о своих чувствах, глядя в глаза?

***

Мия перебирала вещи, к которым никак не могла подступиться с переезда. В двух коробках лежали мелочи и безделушки, туда же она сложила все фотографии с Нэвилом. Чтобы открыть их, Мие понадобилось несколько минут. Она сидела на коленях и смотрела на голубого цвета картонную крышку с опаской и тяжестью в груди, словно оттуда вот-вот вылезет чудовище с лицом Нэвила.

Последний раз она видела любимого в день похорон. Но сейчас она уже смутно помнила эти кадры, потому что была не в себе. Смотреть на его мертвенно-бледное лицо было невыносимо. И сейчас Мия благодарила память за то, что она практически стерла эти картинки.

Чтобы увидеть живого Нэвила на фотографиях, требовалось еще больше усилий. И когда руки потянули крышку вверх, глаза защипало. По щекам мгновенно хлынули слезы, покалывая кожу. Мия не всхлипывала, она в полном, казалось бы, спокойствии, плакала, пока перед глазами лежали фото с улыбающимся Нэвилом и друзьями.

Слезы текли, и Мия не пыталась их остановить. Она прислонилась спиной к кровати и взяла верхнюю фотографию с чуть потрепанными краями. На снимке Нэвил стоял вполоборота, щурясь от солнца, и смеялся. Так, как смеялся всегда, немного запрокидывая голову. Неподалеку от него стоял Шон и махал рукой в камеру.

Она осторожно провела пальцем по лицу Нэвила, едва касаясь, словно боялась стереть изображение. Грудь сжалась, но уже не так болезненно, как раньше. Боль была, но она стала глубже, как будто осела где-то на самом дне.

Мия взяла следующую фотографию. Потом еще одну. На каждой он живой и настоящий. Не тот образ, который упрямо возвращался в воспоминаниях. Не холодный, не неподвижный. На кадрах он смеется, двигается, смотрит прямо в камеру или куда-то мимо нее. Обнимает Шона или дурачится с ним. Купается в озере или стоит в обнимку с Мией.

Крепко прижимает ее к себе или целует в макушку.

Она задержала дыхание и прикрыла веки.

До этого момента она избегала этих снимков. Ей казалось, что будет легче не видеть, не вспоминать, не возвращаться. Но легче не стало. Мия открыла глаза и опустила фотографии на колени, метнула взгляд на стену позади, у кровати. Белая и пустая. Как и все в этом доме.

Она снова посмотрела на снимки. Если Мия не может произнести его имя, это не значит, что его больше нет. Она не могла вернуть его. Не могла поговорить. Не могла изменить то, что случилось. Но стереть его из своей жизни Мия тоже не могла.

И не хотела.

Она медленно поднялась с пола, все еще сжимая в руках несколько фотографий. Обернулась к стене и некоторое время просто смотрела, примеряясь. Потом аккуратно встала на кровать и приложила первую фотографию. Она не сразу нашла, чем ее закрепить, пришлось вернуться к коробке, порыться среди вещей. Нашлась пачка кнопок. С помощью них Мия прижала фотографию к стене.

Снимок висел неровно. Мия поправила его, потом взяла следующую фотографию. И еще одну. Постепенно на стене начали появляться лица, фрагменты прошлого, кусочки жизни, которую она пыталась оставить позади, но которая все равно тянулась за ней.

Иногда руки замирали, иногда дыхание сбивалось, слезы то выступали, то высыхали, но она не останавливалась.

Когда последняя фотография заняла свое место, Мия опустила руку и спустилась с кровати. Стена больше не казалась пустой. На ней теперь была жизнь. Мия еще какое-то время стояла и просто смотрела. Взгляд переходил с одного снимка на другой, не задерживаясь надолго. Дыхание постепенно выровнялось. Слезы больше не текли, только оставили на коже мокрые следы.

Мия медленно опустилась на край кровати. Пальцы нащупали покрывало и сжали его. В комнате стало тихо. Снизу едва слышно доносились звуки дома — мамины шаги, работающий телевизор, звон посуды. Все это было где-то далеко.

Она легла, не раздеваясь, повернулась на бок и снова посмотрела на стену. На снимки. Со временем взгляд стал рассеянным, но она не отворачивалась и не закрывала глаза.

***

На следующий день, когда уже стемнело, Мия вышла из дома, сообщив матери, что она ненадолго. Было холодно, воздух стал плотнее, но снег сегодня отступил.

Она медленно пошла вдоль кольцевой улицы. В окнах домов зажигался свет. Где-то мелькала гирлянда, на одном из крылец стояла коробка с новогодними украшениями, рядом лежал венок. Люди продолжали готовиться к празднику, и в этом было что-то чужое, как будто происходило не здесь и не с ней.

Мия шла, глядя перед собой, пока не заметила движение у соседнего дома. Андреа сидел на ступеньках крыльца. Рядом с ним тоже лежала открытая коробка с украшениями, а вдоль перил была наполовину развешана гирлянда. Теплый свет лампочек падал на ступени, делая цвета мягче. Рядом с ним стояла кружка, от которой поднимался густой пар.

Он держал в руках телефон, но, кажется, не смотрел в него. Просто сидел, чуть ссутулившись. Мия замедлилась. Андреа поднял голову почти сразу, будто почувствовал ее взгляд, и их глаза встретились.

— Привет, — сказал он негромко.

Мия остановилась, не подходя слишком близко, и кивнула. Андреа чуть сдвинулся в сторону, освобождая место рядом с собой, но ничего не сказал. Мия посмотрела на ступеньки, на коробку с украшениями, затем снова на него. Несколько секунд она стояла, не двигаясь.

Она могла уйти. Это было проще.

Но не ушла.

Мия медленно подошла ближе и остановилась у края крыльца. Садиться не стала. Андреа не смотрел на нее. Он сделал глоток из кружки, выдохнул в морозный воздух. В тусклом свете фонаря его каштановые волосы казались темнее. Глаза были опущены куда-то в сторону дороги, а взгляд выглядел непривычно потухшим и тяжелым. Даже расслабленная поза не скрывала внутреннего напряжения.

— Холодно сегодня, — сказал он.

Мия чуть заметно кивнула. Где-то в соседнем доме хлопнула дверь и раздался смех. В окнах другого дома мигнули огоньки гирлянды. Андреа опустил взгляд на ступени, потом снова поднял его. Мия проследила за этим движением, и на секунду их взгляды снова пересеклись. Это длилось всего мгновение, но в нем не было привычной паники. Мия первой отвела взгляд.

Затем, почти не задумываясь, наклонилась к коробке. Пальцы коснулись холодной поверхности шаров. Она взяла один, матовый темно-красного цвета. Выпрямилась и осторожно потянулась к перилам. Нить гирлянды уже была закреплена, и среди огоньков оставалось свободное место. Мия на секунду замерла и аккуратно повесила шар. Он слегка качнулся и замер.

В этот момент в кармане ее куртки коротко завибрировал телефон. Мия вздрогнула от неожиданности и достала его. Сообщение от мамы:

«Ты скоро? Мы уже накрываем на стол».

Она задержала взгляд на экране чуть дольше, чем нужно, потом убрала телефон обратно. Андреа молча наблюдал за этим, но ничего не спросил.

Мия медленно отступила на шаг и коротко кивнула ему на прощание.

— Спокойной ночи, — тихо сказал он вслед.

Она снова кивнула и пошла обратно к дому. Морозный воздух холодил щеки, снег тихо скрипел под ногами. Уже у калитки Мия почему-то обернулась.

Андреа все еще сидел на ступеньках, глядя куда-то перед собой. Красный шар медленно покачивался рядом с ним в теплом свете гирлянды.

***

— Я решила пригласить к нам гостей, — сообщила мама, пока расставляла посуду для ужина. Мия раскладывала приборы, а отец взял на себя самую главную часть: подготовка блюд к подаче. Он что-то напевал себе под нос, перекладывая мясо из формы.

— Гостей? — переспросил папа, ненадолго повернув взгляд к столу.

Мия насторожилась. У нее не было желания сидеть с ними и общаться, если это можно так назвать. Она вопросительно посмотрела на мать, спрашивая, кого именно она позвала. С тех пор, как голос покинул ее, родители научились понимать Мию и без слов. Все, что было нужно, на лице. Правда иногда отец понимал все совсем не так, но Мию это даже забавляло.

— Это всего лишь наша бабушка, Шон и Вайолет. Вы же не против? — спросила мама, но ответа не стала ждать. Конечно, никто не был против. Только Мию удивило, что друзья ничего ей не сообщили.

— Я не против, — сообщил отец и, улыбнувшись, поставил блюдо с мясом на стол.

Все выглядело так, словно они самая обычная семья. Словно ничего в их жизни не произошло.

Может быть, если Мия тоже сделает вид, все станет гораздо проще?

Она взяла с холодильника листок с ручкой и написала один единственный вопрос:

Как думаете, бабушка останется у нас до Рождества?