Глава 12

Ноябрь, 2012

Вечер опустился на Лейквуд, покрывая его легкой тенью от полупрозрачных туч на небе. Казалось бы, сейчас вот-вот хлынет дождь, как часто это бывало в ноябре, словно погода жила по своему расписанию и не отклонялась от него ни на шаг. Но в этот вечер дождя так и не случилось. Городок просто потонул во тьме, в которую изредка проникал свет от фонарей и из окон домов, превращая улицу в акварель из теней и огней.

Изабель расставляла на столе приборы, дожидаясь дочь, чтобы сесть за стол и поужинать всем вместе. Они приехали в гости к матери, что сейчас мирно отдыхала возле камина со спицами в руках и позволила Изабель все сделать самой.

После переезда прошло три недели, и все это время Аларик и Изабель заполняли дом вещами, наводили порядок и привыкали к обстановке. Мия помогала им по мере желания и сил.

— Где же Мия?

Пламя отражалось в очках матери и делало морщинки у глаз еще глубже. Спицы тихо поблескивали. Мать, как обычно, собрала чуть тронутые сединой волосы в небрежный высокий пучок. Иза подняла взгляд от стола, обратив его на Шарлотту, и поджала губы.

— Должна вот-вот прийти. Сказала, что встретится с Вайолет ненадолго.

— Как она?

Мать отвлеклась от вязания, повернулась и сняла очки, всматриваясь в глаза дочери. Огонь светил позади, и лицо ее почти ушло в тень.

— Ничего не изменилось, — устало сообщила Иза, прошла к комоду в гостиной, взяла резинку для волос и туго стянула недлинные светлые волосы в хвост, после чего села в соседнее с матерью кресло и откинулась на спинку. Изабель посмотрела на огонь. От дров по всему дому расходился звонкий треск. Было тепло.

— Она была такой славной девочкой, — пробормотала мать, принимаясь за вязание. Иза нахмурилась, обратив на нее внимание, и не поняла, почему Шарлотта сказала это.

— Мама, она и сейчас славная, о чем ты говоришь?

— Прости, я имела в виду... — скуксилась Шарлотта, виновато взглянув на дочь, и замолчала на мгновение. — Я просто за нее переживаю.

Изабель тихо выдохнула, уводя взгляд.

— Мия приняла решение уволиться. Она ездила на работу две недели назад. Сказала, что все были огорчены, но не стали упрашивать остаться.

— Наверное, сейчас так будет лучше для нее.

Изабель кивнула и прикрыла глаза, наслаждаясь теплом. Она бесконечно, каждый день и каждую ночь размышляла о том, как резко изменилась их жизнь. Буквально вчера она держала на руках свою малышку, муж обнимал ее и с любовью смотрел на Мию, а потом вихрем пронеслись двадцать лет и все, что с ними связано. Мальчишка по соседству, друзья, озеро и купания почти каждый день, влюбленность, ночевки и Дни благодарения, Рождество и красивые наряды, лето этого года, смерть Нэвила и потерянный голос дочери.

Как все это вообще произошло? Почему именно их семьи? Кто может ответить на эти вопросы?

Иза мгновенно вспомнила один из вечеров, когда дочь пришла после прогулки с друзьями и сказала ей очень важную вещь. На тот момент они обе светились от счастья. Они обе были уверены, что эту крепкую связь не сможет разрушить даже самый сильный шторм. Это было три года назад...

Дверь распахнулась так резво, что Изабель подумала, та вот-вот слетит с петель. Она ударилась о стену, а после послышалось тихое «Ой».

Иза выглянула с кухни, нахмурившись, и увидела дочь. Она снимала ботинки и улыбалась сильнее чеширского кота.

— Мама, я хочу кое-что тебе сказать, — сообщила Мия, сияя как алмаз, и ворвалась в кухню.

— Что случилось? — Иза обняла дочь и поцеловала в макушку.

Мия стала кружить по кухне, вероятно, собиралась сварить себе кофе, но Изабель отослала ее в гостиную, обещая принести все туда. И через пять минут она с подносом села к камину, подавая чашку Мие.

— Я слушаю.

— Мам... я, кажется, влюбилась.

Дрова в этот момент треснули особенно громко. Изабель застыла с чашкой в руке. В ее взгляде не было ни удивления, ни строгости, лишь легкое любопытство. Она давно понимала, что дружба с Нэвилом приведет ее дочь к влюбленности. Они были слишком близки для друзей.

— Влюбилась? — мягко переспросила она. — Ну-ка, рассказывай.

Щеки дочери тут же вспыхнули алым то ли от камина, то ли от стеснительности. Она поглаживала край чашки пальцем, глядя то в огонь, то на мать.

— Я сама не понимаю, как это случилось.

— Я давно это заметила. По тебе все видно, милая, — улыбнулась Иза. Дочь тоже улыбнулась, сверкнув ярко-зелеными глазами, которые от света огня казались рыжими. Она ничего не ответила матери, без слов ее понимая.

— Мы сегодня... — смущенно начала она, но не смогла продолжить. Изабель этого и не требовалось.

— Поцеловались, — закончила она за нее, сделав глоток кофе, и чуть дольше, чем нужно, задержала чашку у губ, пряча улыбку. Мия округлила глаза, поджимая губы. Да, они поцеловались.

— Как ты догадалась?

— Мама знает все, — усмехнулась Изабель и на секунду замолчала, будто слова Мии вернули ее в прошлое. Она улыбнулась тихо и немного печально, и глаза ее засияли от огня в камине.

— Знаешь, — сказала она, обхватив чашку обеими руками, — у меня тоже был такой момент. Мне было семнадцать, как тебе. Я возвращалась домой после школы, и он шел рядом. Мы говорили о какой-то ерунде, кажется, о контрольной по математике. Я не помню ни слова. Только то, как легко было идти рядом с ним, и все остальное было не важно.

— И что было дальше? — спросила Мия, слушая с замиранием.

— Мы тогда тоже сидели вечером у огня, — продолжила мама, — и он вдруг взял мою руку. И больше ничего. Но это было сильнее любого признания. Я чувствовала, что меня видят, понимают, принимают такой, какая я есть. — Она вздохнула и посмотрела на Мию, мягко добавив: — Первая влюбленность всегда особенная, милая. Она остается в памяти, даже если проходит.

— Как его звали?

— Фред.

Изабель, вспоминая свое прошлое, понимала, что они были очень похожи с Мией. И хотя судьба абсолютно разная, связь между ними была очень крепкой. Об этом она мечтала, когда родила дочь. Она хотела стать ей подругой, сестрой и самым близким человеком. Она поняла, что получилось, когда Мия выросла и стала делиться сокровенным, чем делятся только с лучшими подругами. Иза была самой счастливой матерью.

— А когда вы впервые поцеловались?

— На следующий день после того вечера. Это был мой самый первый поцелуй в жизни, лучше него был только с папой, — хохотнула Иза, предаваясь воспоминаниям. Мия тоже засмеялась.

— Папа лучше Фреда?

— Конечно, лучше. Папа прекрасный мужчина, — чувствуя, как дрогнула чашка в ее руках, сказала Иза. — И Нэвил замечательный парень. У вас будет крепкая любовь, возможно, на всю жизнь. А если нет, не печалься, хорошо?

Мия опустила уголки губ.

— Я не уверена, что смогу забыть его когда-нибудь. Нэвил со мной с самого детства, и...

— Я знаю, милая, знаю, — оборвала ее Изабель, протянув ладонь. Мия взяла мать за руку, отставляя чашку. Иза крепко, но аккуратно сжала ее пальцы, вкладывая всю свою материнскую любовь и понимание. Ее дочь влюбилась, и этого стоило ожидать. Конечно, это бы случилось. И Изабель очень хотелось, чтобы эта любовь принесла ей лишь счастье. Но она знала, что жизнь слишком непредсказуема и несправедлива.

— Изабель, — как будто издалека, из-под толщи воды послышался голос матери. Иза дернулась, хлопнув глазами. Огонь в камине начал слабеть, искры уже не летели так резво, и треск почти не слышался. Сколько прошло времени?

— Я что, уснула?

— Вроде бы нет, — пожала плечами Шарлотта и встала с кресла, откладывая вязание на сиденье. Мать прошла ко входной двери, и Иза проследила за ней взглядом. В это же мгновение дверь протяжно скрипнула и открылась.

— Ты пришла, — проговорила Шарлотта и заключила в объятия внучку. Мия показалась в дверях. Она в ответ обняла бабушку, но очень и очень слабо, словно не желала ее видеть. Словно не желала никого видеть. У Мии было печальное выражение лица. Мать отпустила ее, но стала смотреть с таким сочувствием, что Иза мысленно обругала ее.

Мия выдавила из себя короткую улыбку и кивнула, потом разделась и скрылась в ванной.

— Мы ждем тебя на ужин, — сообщила Иза громко, чтобы дочь услышала.

Вместо ответа послышался шелест воды.