Глава 7

Октябрь, 2012

За окном ярко светило солнце, заполняя лучами кабинет доктора Фейн. Они мягким светом ложились на пол, спинку дивана и столик. Мия задумчиво смотрела в окно, вероятно, находясь где-то в своих мыслях. Волнистые пшеничные пряди обрамляли ее погрустневшее лицо. Она была похожа на куклу. Даже спустя столько лет.

— Думаю, на сегодня все. Мия, не могла бы ты оставить нас с мамой на пару минут? — сделав записи в блокноте, спросила доктор Фейн.

Мия отрешенно повернула голову, а потом мягко кивнула, поднимаясь с дивана. Она вышла за дверь.

— Я хотела дать вам совет. Долгое время я думала, что без этого можно обойтись, но в этот раз сомнений не осталось.

Иза слегка напряглась, вжавшись в диван.

— Что-то серьезное?

— Я думаю, что вам нужно переехать.

— Переехать?

Доктор Фейн подалась вперед, сложив руки в замок. Волосы упали с плеч, а веснушки стали ярче, когда их коснулся солнечный свет.

— Да, переехать из Лейквуда. Мия постоянно думает об этом озере и скорее всего часто туда ходит. Как вы думаете, это возможно?

— Нет, то есть... — Изабель нахмурилась и постаралась вспомнить. — Вообще-то в последнее время вечерами она часто ходит прогуляться. Конечно, я за ней не слежу и не допрашиваю, Мия уже давно не маленькая. Но возвращается она всегда хмурая и без настроения.

— Никто не видел ее у озера?

— Я не знаю.

— Хорошо. Это не столь важно. Это место ее травмы, и оно может усугублять положение. Мы провели уже достаточно сеансов, чтобы она хотя бы начала писать. Но из всех моих просьб Мия нарисовала только один рисунок. На нем было озеро. Для нее оно является триггером. И бывает так, что триггеры наоборот спасают, но не в случае с Мией.

Доктор Фейн ненадолго замолчала, словно подбирая формулировки.

— Я не предлагаю это как бегство от проблемы, — спокойно продолжила она. — И не говорю о переезде навсегда. Но сейчас Мия находится в состоянии затяжной травматической реакции. Любые постоянные напоминания — места, маршруты, даже запахи и свет в определенное время суток поддерживают ее нервную систему в состоянии хронического напряжения. В таких условиях ей будет трудно двигаться дальше.

Изабель слушала, не перебивая. Она сидела неподвижно, только пальцы на коленях сжимались все сильнее.

— Озеро для нее — не просто воспоминание, — пояснила доктор. — Каждый контакт с ним, даже косвенный, возвращает ее в ту точку, где травма еще жива. Пока мы работаем над осознанием чувств, ей нужна относительная стабильность.

— Вы хотите сказать... — осторожно начала Изабель, — что мы только мешаем лечению, оставаясь здесь?

— Нет, — мягко возразила Фейн. — Вы делаете все возможное. Но среда сейчас сильнее любой поддержки. Временная смена места может снизить навязчивые мысли, зацикливание... Когда уровень напряжения спадет, у Мии появится больше ресурсов для работы. И тогда мы сможем постепенно возвращаться к травматическому опыту.

Изабель опустила взгляд на свои руки.

— А если она воспримет это как... наказание? Или как то, что мы ее увозим против воли?

— Очень важно, чтобы решение было проговорено с ней честно, — ответила доктор. — У нее должно остаться чувство выбора и безопасности. Даже если этот выбор будет ограниченным.

Доктор сделала пометку в блокноте.

— Я также рекомендую, чтобы на новом месте у нее был четкий, предсказуемый распорядок: прогулки, простые бытовые обязанности, минимум резких изменений. Никаких попыток начать новую жизнь, только временная пауза. Это важно.

Изабель глубоко вдохнула, уводя взгляд в окно. Солнечные лучи ушли далеко от их кабинета.

— А если мы останемся... — тихо сказала она. — Есть риск, что станет хуже?

Доктор Фейн посмотрела на нее прямо.

— Есть риск, что процесс остановится. Сейчас Мия не идет вперед, она застряла на месте. А это бывает особенно изматывающим.

В кабинете снова стало тихо. Изабель вдруг почувствовала, как эта тишина давит.

— Подумайте об этом, — заключила доктор. — И если решитесь, мы обсудим, как поддержать Мию в этот период и как продолжить терапию.

Изабель кивнула, уже зная, что это решение будет одним из самых трудных. И, возможно, самым необходимым в их жизни.

***

— Мама, зачем столько хлеба? Мы скоро сами станем похожи на булки, — сетовала Изабель, огибая взглядом испеченные буханки кукурузного хлеба. На столешнице в кухне она насчитала около десяти. Кажется, в духовке были еще. Первый этаж наполнили тепло и аромат.

— Я испекла его для соседей.

— Для соседей? — переспросила Иза, взметнув бровь.

Шарлотта принялась укладывать его в бумажные пакеты. И где она только их взяла? Изабель отошла в сторону, чтобы не мешать. В этот момент со второго этажа спустился муж.

— Что у вас тут?

— Кажется, мама решила устроить ярмарку хлеба. Или благотворительность, я не знаю, — пожала плечами Изабель и подошла к Аларику. Он поцеловал ее в висок.

— Неплохая идея, миссис Локридж, — подмигнул муж, а Изабель в ответ нахмурилась.

— Эй, вы что, в сговоре?

— Никак нет, — в знак отступления Аларик поднял руки и прошел к камину, собираясь его разжечь.

— Я не буду устраивать никакой благотворительности. Просто решила угостить соседей, — ответила Шарлотта, заканчивая с упаковкой. После она открыла дверцу духовки, и очередная порция жара наполнила кухню, плавно перетекая в гостиную. — Сходишь к Уинслоу?

— Я?

— Да.

Иза поджала губы. Прошлый разговор по телефону с ними ничем хорошим не закончился. Этой семье сейчас было еще хуже, чем им самим. Изабель плохо умела поддерживать людей и боялась все испортить. Но мать вряд ли оставит ее в покое. Все же Изе действительно стоило проведать их, мистер и миссис Уинслоу были не чужими людьми.

Шарлотта приготовила три буханки хлеба и упаковала их еще в несколько слоев бумаги, чтобы не остыли, а потом вручила дочери.

— Я думала сделать это после ужина.

— Милая, какой ужин без кукурузного хлеба? — улыбнулась мать.

Иза сдалась. Но ей в голову пришла идея, и она тут же поднялась наверх. На двери дочери висела табличка «Можно». Она переворачивала ее, если просила никого не заходить.

— Милая, чем занимаешься?

Мия обернулась, когда вошла мать, и подняла в руках телефон. В ушах у нее были наушники.

— Можно с тобой поговорить?

Дочь промолчала, но вынула наушники и уставилась на Изабель, давая понять, что она слушает. Изабель набрала в грудь воздуха. Ей было сложно предлагать это Мие, ведь поход к родителям Нэвила может нанести ей очередной удар. Ей может стать хуже, она снова запрется в себе или...

А что, если нет?

— Бабушка отправила меня отнести соседям хлеб. Она попросила зайти к мистеру и миссис Уинслоу. Составишь мне компанию?

Мия застыла, будто услышала чрезвычайно печальную новость. Она не моргала и смотрела сквозь мать. Изабель не решалась ей мешать, но, когда прошло минуты три, а Мия так и не пошевелилась, Изабель раскрыла рот. Только говорить ей не пришлось.

Дочь перевела медленный взгляд на мать и уверенно кивнула. Изабель бесшумно выдохнула от облегчения.

— Хорошо, тогда одевайся и идем, пока не остыл хлеб, а то бабушка заставит нас печь новый, — спешно протараторила Изабель и поспешила переодеться.

Когда Изабель и Мия спустились вниз, на них обернулись Аларик и Шарлотта. В глазах читалось непонимание и беспокойство. В камине уже горел огонь и потрескивали дрова, наполняя дом уютным звуком.

— Вы пойдете обе? — спросила мать, продолжая копошиться у духовки.

— Да, мама. Не переживайте на этот счет.

Аларик подошел к Мие, коснувшись ее макушки губами, и коротко улыбнулся.

— Я могу пойти с вами, — предложил он, но Изабель отказалась. Они справятся.

На улице холодало. Осень уже взяла под контроль городок и морозила жителей промозглым ветром. Иногда шел мелкий дождь, но сегодня им повезло. Мия и Изабель плотнее укутались в пальто и направились по дороге в левую часть города. Идти было недолго, и этот путь они проделали молча. Изабель поглядывала на дочь, неся хлеб, а Мия смотрела под ноги, ни на что не обращая внимания. Всего через десять домов оно пришли, так и не сказав ни слова.

— Будет лучше, если передашь ты, — сказала Изабель, протянув дочери пакет. Мия подняла взгляд и ненадолго задержала его на матери, потом коротко кивнула и забрала хлеб. Они подошли к дому Уинслоу — двухэтажному, сделанному из деревянного бруса. Он всегда нравился Изабель. Выглядел очень уютно и массивно. Наверху не горел свет, и Иза знала, что там была комната Нэвила. На первом этаже он был, за тонкой шторкой мелькала фигура.

Мия сделала шаг к двери, но застыла. Изабель позади дернулась, но не стала мешать дочери. Она понимала, что это непросто для нее. Только Мия должна сделать это сама. Иза только отчаянно надеялась, что не сделает этим хуже. Через мгновение дочь постучала в дверь, и в окне слева тень мелькнула снова. Дверь отворилась, а за ней показалась худощавая фигура миссис Уинслоу в домашнем платье. Выражение ее лица было измотанным, но при встрече с Мией она вскинула брови в удивлении.

— Мия?

Дочь кивнула, и Изабель подошла к ней.

— Здравствуй, Элена.

— Изабель... Что-то случилось? — взволнованно спросила она. Лица Элены почти не было видно, яркий свет падал ей на спину.

— Нет, мы... Мы принесли хлеб к ужину. Моя мать испекла для соседей, — аккуратно ответила Иза, — решили зайти и к вам, узнать, как...

Иза не договорила, потому что Мия протянула пакет Элене.

— Что вы, не нужно было! — сказала та и отвела взгляд. — Спасибо.

Элена посторонилась, открывая дверь шире.

— Заходите. Не стойте на холоде, проходите.

Ее голос звучал без прежней живости. Элена шагнула в дом первой и уже из прихожей добавила:

— Я поставлю чайник.

Когда Мия и Изабель вошли внутрь и сняли верхнюю одежду, их одарило теплом и запахом курицы. Ей было сложно найти даже пару слов для поддержки. С виду Элена казалась растерянной и слегка нервной. Прошло почти три месяца, и... Она вполне могла оправиться, вот только вряд ли это было правдой. И Иза поняла, что ошиблась, когда Элена вернулась к ним и подошла ближе.

А потом разрыдалась. Иза дрогнула, ей стало страшно за дочь. Мие нельзя было находиться в такой обстановке, но та лишь с сожалением смотрела на Элену. В ее глазах будто не было боли, и Иза немного успокоилась.

Изабель не смогла ничего сказать и просто обняла Элену, чтобы унять ее рыдания. Она дрожала в объятиях, заливая слезами свитер Изабель.

Мия взглянула на них, стоя рядом, и с пониманием кивнула.

Этот вечер мог пройти за ужином дома, в кругу семьи, но случилось так, что Изабель и Мия были вынуждены поддержать женщину, потерявшую сына. Иза хотела облегчить ее страдания, она понимала ее. Понимала так, как может понять только мать. И от этого становилось не легче. Только она не могла вернуть Нэвила и повернуть время вспять. По щекам Изабель скатились слезы. Она быстро смахнула их ладонью, но боль никуда не делась. Она болела за Элену. И за свою дочь, которая была рядом и теряла слишком многое для своих лет.

Мия проследовала на кухню. Она знала в этом доме каждый уголок и двигалась уверенно. Через несколько минут кухня наполнилась запахом травяного чая, и Мия взглядом позвала женщин, все еще стоявших в прихожей, за стол.

Изабель не сразу поняла, что за все это время не увидела Роуэна.