Глава 15

Когда на городок опустился поздний вечер, такой тихий, темный и поглощающий, что становилось тяжело дышать, Мия встала с постели. Цифры на электронных часах показывали половину одиннадцатого.

Ей не спалось. В этой кровати, на бабушкиных простынях и под гобеленовым покрывалом, которым она укрывалась всю свою жизнь. Оно было теплое, с цветами и узорами, но пахло летом и тем самым днем, после которого Мия замолчала. Невыносимо было чувствовать этот аромат. Он душил и сводил с ума. Заставлял вспомнить каждую секунду трагедии. Каждый шорох и треск насекомых перед последним вздохом Нэвила.

Прошло не так много времени, чтобы стало легче. Мии и не стало. Ни на самую малость она не смогла ощутить легкость и то, как отступает боль утраты.

Мия подошла к окну, коснулась стекла ладонью. За ним цвел сумрак. Темнота прятала в себе столько тайн и столько ответов на вопросы... Только не торопилась их озвучивать. Мия часто спрашивала тишину, почему забрали Нэвила? Ведь все видели, как они были нужны друг другу. Они любили такой крепкой и чистой любовью, что не каждому в это верилось. Многие считали их лучшими друзьями. Нэвил был ее другом, пока они не повзрослели и Мие не исполнилось пятнадцать.

А сейчас она вглядывалась в ночь за окном, выискивала в верхушках сосен знаки, ответы, хоть что-то.

Ничего.

Четыре месяца Мия пыталась найти в себе силы хоть раз осознать то, что случилось. Не смогла. Родители предлагали съездить на кладбище, еще тогда, неделю назад. Было видно, что они боялись задеть ее и сделать хуже. Но Мия не смогла остановить свою злость. Вспомнив об этом, она так и не поняла причину реакции. Было ли дело в Нэвиле или самих родителях, она не знала. И сейчас, оказавшись в Лейквуде, Мия понимала, что не пойдет. Просто не сможет. Для нее это значило признать случившееся. А она все еще не была готова.

Мия тяжело выдохнула и опустила ладонь на подоконник. Облупленная краска впилась в кожу. В груди что-то неприятно саднило. Мия решила выйти из дома, накинув на себя теплую вязаную кофту и пальто. Дверь тонко скрипнула, и Мия застыла, надеясь не разбудить бабушку.

Она выскользнула за дверь и оказалась в объятиях холодной зимней ночи. Мелкий снег летел почти горизонтально, подхваченный ветром, колол лицо и путался в волосах. Двор занесло, дорожки угадывались лишь по темным линиям под слоем снега.

Завывание ветра как будто что-то шептало ей, но понять его было невозможно. Мия шла, не думая и не глядя, пряча лицо в воротнике. Улица, которую она знала наизусть, была пустой. В паре домов в окнах горели редкие огни, приглушенные занавесками. Только ветер гнал снег вдоль дороги и скрипели фонари на столбах. Лейквуд как будто вымер.

Мия затянула хвост потуже и обняла себя руками. Ноги подкашивались, но она шла. Прошла мимо главной улицы. Мимо того самого магазина, у которого они с Нэвилом часто встречались после школы. Мимо маленького кафе с двумя столиками у окна, где он всегда брал ей что-то сладкое, а себе только чай. Все было на месте, только жизнь не чувствовалась в этих местах.

Ноги привели ее к озеру. Она не хотела туда идти и зареклась больше там не появляться. Что случилось? Почему оно ее так манило к себе?

Ее тянуло ближе к пирсу, к берегу. Морозный воздух со снегом будто застрял между вдохом и выдохом, неподвижный и густой. Озеро лежало перед ней. Темное, гладкое, с бликами лунного света. Оно еще не успело покрыться льдом. А, может быть, больше не покроется никогда. По краям тихо шелестели на ветру камыши, обнесенные снегом. Вдали виднелись редкие круги на воде, будто кто-то невидимый провел пальцем по поверхности. Пахло сыростью, водорослями и... Их последним летним днем.

Мию затрясло. То ли от холода, то ли от страха. Она неподвижно стояла на краю деревянного пирса, облаченная в цвет ночи, в ее безумный холод и неслышный шепот. И только лунный блик лег ей на лицо. Белый шар, четко очерченный, возвысился над ней и над водой. Сердце билось глухо. Горло свело так, что невозможно было даже вздохнуть глубоко. Эта тишина и молчание были громче крика. Мия смотрела на воду, пытаясь вспомнить голос Нэвила, и вдруг испугалась, что забыла и тембр, и смех, и его дыхание.

Нет, она просто не смогла бы. Как сейчас, помнила его бездонные яркие глаза, звонкий и теплый голос. Ее тело задрожало еще сильнее. Неужели это озеро забрало его с силой? Почему оно его так ненавидело? Все детство они отдали этому месту, столько дней провели в воде!

Хотелось кричать. Кричать так сильно, чтобы слышал соседний город, но она не могла сказать ни слова. Казалось, в горло затолкали ком грязи и глины, а губы сшили ниткой. Только внутри все рвалось наружу: боль, страх, чувство собственной вины, злость на себя и на него, на это проклятое озеро.

Мие хотелось нырнуть в воду, опуститься на самое дно, найти Нэвила. Найти его и привести в чувство. Хотелось вернуться в август и сказать: «Пойдем домой, уже холодает». Не пустить его в озеро, повлечь за собой, спасти, уберечь.

Она не смогла.

Мия упала на колени, упираясь ладонями во влажное дерево пирса. Ветер завыл и засвистел еще сильнее, будто пытался ее утешить и что-то объяснить. Пальцы впивались в доски, словно можно за них ухватиться и не утонуть в собственных чувствах. Сердце билось в горле, и каждый удар отзывался глухим эхом в висках. Она хотела позвать Нэвила по имени, как раньше. Как в тот день, пока он еще не нырнул в воду. Но из груди вырвался только беззвучный выдох, и тишина ответила ей тем же. Ветер в мгновение стих.

Озеро было тем самым местом, где все остановилось. И в его неподвижной глади отражалось небо, где не было звезд, только бледная луна, такая же усталая, как и Мия.

***

— Мия, смотри, там бабочки, целая стая, — вдруг вскрикнул Нэвил, протягивая руку к ним. Мия с теплом улыбнулась, аккуратно подходя к бабочкам. Она никогда прежде не видела их здесь. Они окружили ее и не испугались. Стали танцевать вокруг Мии, а она застыла, не веря своим глазам.

— Они тебя украшают. Смотри как подходят к твоим волосам, — подходя ближе, сказал Нэвил. Так и было. Белые, кремовые и желтые бабочки кружили, идеально сочетаясь с ее пшенично-светлыми локонами.

— Стой, — вдруг сказал он тихо. Мия замерла, но бабочки не исчезли. Наоборот, их будто стало больше. Они садились на ее плечи, руки, волосы. Крылья трепетали, но не было ни звука, ни шороха.

— Нэвил? — прошептала она, но он не ответил. Нэвил стоял чуть поодаль, глаза его потемнели, как вода в море перед штормом.

— Ты ведь знаешь, где мы? — его голос прозвучал почти ласково, но в нем что-то ломалось. — Это место все помнит. Даже то, что ты пытаешься забыть.

Мия сделала шаг назад. Бабочки разом взлетели, осыпав ее мелкой пылью, похожей на пепел.

— Не говори так, — выдохнула она. — Пожалуйста.

— Почему? — он улыбнулся чуть криво. — Разве не поэтому ты пришла сюда?

Она прикрыла веки, и в темноте на миг показалось, что голос Нэвила звучит не рядом, а откуда-то из-под воды. Мия открыла глаза и не сразу поняла, где стоит. Озеро стало совсем гладким, как зеркало, и луна отражалась в нем слишком ярко. Ветер почти исчез. Вдалеке, у самой кромки тьмы, тянулась тонкая, едва различимая фигура.

— Нэвил? — голос все же прорвался, хриплый, как будто чужой.

Фигура не ответила. Мия шагнула вперед, и босые ноги провалились в воду, но она не была холодной. Сделала еще шаг, потом еще, и вдруг поняла, что луна больше не отражается, а светит откуда-то из глубины и зовет за собой.

— Подожди... — прошептала Мия, но ее потянуло вниз. Вода поднялась до щиколоток, до колен. Казалось, что кто-то мягко тянет за запястья, не больно, но настойчиво. Она опустила взгляд и увидела бабочек. Тех самых. Только теперь их крылья были мокрыми и темными.

— Пора, — сказал чей-то незнакомый голос.

Мия хотела крикнуть, но стала захлебываться.

Все исчезло. Ни неба, ни берега, ни луны.

А потом что-то холодное коснулось ее руки под водой.

Мия подскочила на кровати, тяжело дыша. Сердце билось отчаянно и гулко. Волосы прилипли к вискам. На мгновение она не поняла, где находится. Сон казался слишком настоящим, и кожа еще чувствовала прикосновение воды.

Но ведь она и правда ходила ночью на озеро? Или нет...

Мия протяжно, ломко выдохнула. Чтобы успокоить сердцебиение и прийти в чувство, понадобилось несколько минут.

Воздух в комнате был прохладным и влажным, покрывало лежало где-то в ногах. Мия поднялась, подошла к окну и выглянула наружу. Бледнел рассвет, небо медленно окрашивалось в перламутрово-серый, на горизонте проступала тонкая полоска золота.

На подоконнике с наружной стороны сидела белая бабочка. Одна. Ее крылья были влажными от росы, разбросанной по подоконнику, но она не улетала. Мия смотрела на нее долго, пока солнце не начало подниматься выше. А потом она раскрыла крылья и взметнула ввысь, оказавшись недалеко от лица Мии и ненадолго задержавшись.

А через пару секунд улетела в сторону озера.