1.2 Рейн и Тан. Настоящий не настоящий снег

«Возвращаться домой — это понять, что там тебя всегда ждали.»
— Terry Pratchett (Терри Пратчетт)

Тан ждал его два дня.

Он вообще привык ждать. Знал, насколько важна для Рейна работа. Всегда была важна — с самого начала.
Но сейчас... сейчас он по-настоящему надеялся. Надеялся, что они пойдут вместе на корпоратив. Надеялся на праздник дома.
Он нарядился — аккуратная рубашка, любимые духи. Приготовил ужин — пусть и несложный, но сам, без доставки.
Он хотел, чтобы этот вечер стал особенным: тихим, домашним, романтичным. Таким каким он давно не был. Чтобы они выпили шампанское, пожелали друг другу счастливого Нового года, занялись любовью...
А потом уснули — уставшие, но счастливые.

Таков был план.

Но вчера Рейн не приехал.
И Тану пришлось идти на вечеринку отца одному — весь вечер объясняя, куда делся его муж.
Все кивали с сочувствием: кто-то приободряюще хлопал по плечу, кто-то смотрел с жалостью.
Катчер с Ви не отходили от него, будто боялись, что он прямо на месте развалится на куски.
«Я не хрустальный», — хотел сказать Тан. — «И не ребёнок».
Но не стал. Просто послал их заняться сексом. Кажется, они послушались — вернулись через двадцать минут с красными щеками и виноватыми глазами.

А Тан...
Тан просто ушёл домой.
Рано. Один.

Он достал бутылку красного, налил себе полный бокал. Плюхнулся на диван.

Позвонил Рейну. Без ответа.
Перечитал сообщение, пришедшее ещё днём — короткое, как всегда в спешке:
«дорогой, заседание перенесли. у нас срочное совещание. встретимся завтра. целую. люблю...»

Чем заняться?

Он расстегнул пиджак. Потом — ремень брюк.
Скучал. Сильно. Очень скучал по Рейну.

Прошла почти неделя. И следующая, похоже, будет такой же.
А потом снова. Всё по кругу.
Да, он знал, сколько времени отнимает адвокатская работа. Знал, насколько Рейн в неё погружён. Но разве нельзя хоть раз сказать «нет»?

Взять дело попроще. Отложить клиента.
Выбрать себя. Их.
Они ведь пару раз заговаривали об этом.
Робко, осторожно.

О ребёнке. О семье.

В первый раз — полгода назад, через два месяца после свадьбы. И заговорил о нём именно Рейн...

— Любимый, а как ты видишь семью? — спросил Рейн тогда.

Они лежали в постели, голые, обнявшись. Ловили тепло друг друга, лениво поглаживая руками спины, плечи, волосы.

— Тебя рядом, — ответил Тан , не задумываясь.

— И всё? — аккуратно уточнил Рейн.

Тан чуть приподнял голову с груди мужа и посмотрел ему в глаза.

— А кого ты хочешь видеть рядом?

Рейн улыбнулся, поцеловал его в лоб, провёл ладонью по густым, чуть взъерошенным волосам.

— Ну... — он на секунду замялся. — Может, кого-то ещё. Не сейчас, но... когда придёт время. Мы бы могли... ну, ты понимаешь?

Почему он нервничал?
Потому что они оба парни? Потому что в глазах общества геям не полагается хотеть «нормальную» семью? Или потому что он боялся, что Тан этого не захочет?

— Ты о ребёнке? — тихо спросил Тан.

Рейн кивнул.

— Да...

— Я не против, — ответил Тан. И сам удивился, как легко это сказал.

Хотя... он и сам толком не знал, хочет или нет. Но мысль, что у них будет маленький человек, которого они будут любить — и который будет любить их в ответ — как будто зацепилась где-то глубоко в душе. Осталась. И начала там расти.

Потом они ещё раз говорили о детях — мимолётно.
Одна из коллег Рейна родила, ушла в отпуск на три месяца за свой счёт, потом долго искала няню. Когда вернулась — её, к счастью, не уволили, но стали давать самые простые и скучные дела. Как будто она теперь была «неполноценной».

— Ты боишься, что с тобой будет так же? — спросил Тан. Тогда они гуляли в парке, держась за руки.

— У мужчин проще. От них никто не ждёт жертв. Никто не требует, чтобы они сидели дома с ребёнком, ходили на родительские собрания, брали больничный... Но если у нас будет ребёнок — я бы хотел всё это делать. Хотел бы быть рядом. Но... смогу ли я продолжать работать так, как сейчас?

— Мы могли бы нанять няню. Моя мама тоже бы помогала — она ведь не работает.

— А мы ребёнка хотим для них? Или для себя? — фыркнул Рейн.

— Я не вижу ничего плохого, если у ребёнка будет и хорошая няня, и любимая бабушка, и двое отцов, которые его обожают, — спокойно сказал Тан. — Если его будут любить — разве ему будет плохо? А обязанности мы просто поделим. Разберёмся. И вообще... твоя работа — с такими-то перегрузками — это вредно не только для детей, — добавил он с улыбкой.

Рейн только натянуто усмехнулся. Больше к этой теме они не возвращались.

...И вот сейчас, сидя одиноко в их гостиной за день до Нового Года, Тан тяжело вздохнул. Сможет ли Рейн хоть немного сбавить обороты, если их станет трое?
Одно дело — делить обязанности. А другое — не появляться дома совсем.

Он расстегнул ремень брюк, потянул за резинку трусов. Стал гладить себя.
Так скучал. Так хотел его.

Когда у них в последний раз был секс?
Вроде больше недели назад... Рейн уехал в прошлый четверг, но и до этого всё шло вразнобой: сначала загруженность на работе, потом день рождения у мамы... Да, вышло восемь дней. А завтра будет девять.

Он снова позвонил мужу. Гудки — и тишина. Никакого ответа.

Тан закинул голову на спинку дивана, закусил губу и начал ласкать себя — представляя, что это Рейн. Его рука. Его губы. Его тяжёлое, родное дыхание...

Но не получалось.
Что-то мешало. Какой-то внутренний зуд. Будто с самого начала всё было не так: не тот момент, не та тишина, не то чувство.

Мешала тревога. Шорох внутри. Навязчивая мысль, что он снова — где-то на втором плане. После работы, после совещаний, после «ещё немного осталось, потерпи».

Он выругался, вытащил руку, встал. Пошёл в душ.

Спал плохо, ворочался, просыпался среди ночи.
Но утром решил: хватит обижаться. Рейн работает много, да. Но он ведь всегда так работал.
Надо просто подождать. Проявить терпение. Все адвокаты живут в таком ритме — не только он.

Он повторял это себе, как мантру, сидя вечером за накрытым новогодним столом. В комнате было тихо, пахло мандаринами, свечами и чуть подгоревшими гренками.

И вот — щелчок замка. Ключ повернулся в скважине. Ровно за два часа до Нового года.

— Извини, любимый... — Рейн переступил порог и протянул ему цветы. Букет завядших лотосов. — Надеюсь, ты ещё не заснул без меня?

Тан натянуто улыбнулся, подошёл, взял цветы, кивнул в ответ — и чмокнул мужа в щеку.
Хотел было сразу уйти, но Рейн обнял его за талию, притянул к себе.

— Ты куда, солнышко моё... — прошептал он и прижался лбом к его виску. — Я так соскучился.

Тан прикусил губу, сдерживая первое колкое слово.
Но промолчал. А Рейн начал целовать его — медленно, осторожно, будто извиняясь всем телом. Губами. Дыханием. Собой.
Тан расслабился. Руки сами легли ему на талию, потом соскользнули ниже — вдоль спины, к пояснице...

— Ну что, отпразднуем Новый год? — выдохнул Рейн, прерывая поцелуй. Глаза блестели, дыхание сбивалось, щёки порозовели — от напряжения и желания.

Тан усмехнулся.

— Пошли. Уже всё остыло.

— Главное, чтобы ты не остыл, — Рейн подмигнул.

Тан рассмеялся и покачал головой:

— Иди быстро в душ — и за стол.

Он не умел долго сердиться. Особенно на него.

***

Рейн весь вечер старался не показывать, как хочет спать. Как устал. Как ему тяжело улыбаться, смеяться, рассказывать шутки.
Но он не мог — не имел права — испортить вечер. Тан так ждал его. Ждал празник. Ну как он мог просто улечься спать?

Поэтому он терпел. Иногда получалось лучше, иногда хуже. Но, кажется, он ни разу не зевнул и не потёр глаза.

— Очень вкусно, — произнёс он, откинувшись на спинку стула. — Ты всё лучше и лучше готовишь.

— Я рад, что тебе понравилось, — улыбнулся Тан. — В следующий раз попробую сделать что-то посложнее.

Рейн кивнул, тепло посмотрел на него, коснулся пальцев на столе.
— Ну что... обменяемся подарками? А потом...

Он сжал пальцы Тана в своей ладони. Весь вечер они лениво касались друг друга, обнимались, целовались. Рейн хотел его. Очень.
Но он так же сильно хотел спать.
Тело мягко, но настойчиво намекало: "сон — это база, трах подождёт."

Но нет. Он выдержит. Он обязан. Он обещал быть рядом. Он хотел быть рядом.

— Сейчас, дорогой. Принесу, — сказал Тан и вскочил из-за стола.

Он почти подпрыгнул от нетерпения и выбежал в другую комнату. Вернулся через минуту — с аккуратной коробочкой, завернутой в блестящую обёртку.

Рейн, пока Тан не видел, едва сдержал зевок, быстро протёр глаза и достал свой подарок — из портфеля, где тот всё это время был спрятан.

Они обменялись подарками.

— Спасибо, — сказали оба почти одновременно.

И тут же поцеловались. Горячо. Долго. Слишком долго. По телу пробежала дрожь. Воздух между ними снова стал плотным, тёплым. Слишком жарким для декабря — даже в Таиланде.

— Открывай первым, — сказал Тан, всё ещё сдерживая улыбку.

— Давай вместе.

Тот согласно кивнул. Они почти одновременно развязали ленты, сняли крышки, развернули бумагу.

Рейн улыбнулся. В его коробке были запонки — элегантные, серебряные, с латинской буквой R, аккуратно выгравированной на чёрном фоне.

Он замер на секунду, пальцами поглаживая холодный металл.

— Спасибо, — произнёс он тихо, чуть хрипло. Это был личный, тёплый подарок. Один из тех, которые остаются в памяти.

А Тан уже разворачивал свою коробку.

— И тебе спасибо, — улыбнулся он, разглядывая галстук. — Как раз такого цвета у меня ещё нет.

— Давай помогу примерить, — предложил Рейн.

Он развернул стул, уселся и потянул Танa ближе. Впритык. Ноги Тана оказались разведены поверх его бёдер.

Рейн взял галстук, аккуратно расправил ткань, обвил её вокруг шеи мужа и начал медленно, сосредоточенно завязывать узел. Движения были плавные, уверенные. Близкие. Почти интимные.

— Ты умеешь, — прошептал Тан, не сводя с него взгляда.

А его ладони тем временем легли на бёдра Рейна. Медленно скользнули вверх — игриво, нарочно не торопясь.

— Я люблю тебя одевать, — ответил Рейн с лёгкой усмешкой. — И раздевать тоже.

Не раздумывая, Тан пересел к нему на колени. Их животы соприкоснулись. Ширинки упёрлись друг в друга, создавая напряжение, от которого перехватывало дыхание.

Рейн обнял его сразу — легко, привычно, крепко. Губы нашли шею, поцеловали. Рука, всё ещё державшая галстук, бессильно опустилась. Узел так и остался недозавязанным.

А Тан улыбнулся. Наклонился. Провёл языком по тёплой коже. Поцеловал мочку уха, нежно, дразняще.

— Может... сразу к десерту? — прошептал он, едва касаясь губами.

Рейн был не против. галстук сняли. Запонки остались на столе. И они, целуясь, встали и почти вслепую пошли в спальню — не разрываясь, не останавливаясь.

— Я так скучал...

— Я тоже...

Кто из них это сказал — уже не разобрать. Они упали на кровать, Тан оказался сверху. Это было правильно. Сегодня — пусть он ведёт.

Тан целовал его. Медленно, со вкусом. Растёгивал рубашку. Проводил пальцами по коже...
А потом вдруг замер.

Присмотрелся к нему.

— Давай спать.

Рейн открыл глаза, сбитый с толку.

— Тан?.. Почему? Мы же... собирались заняться любовью.

Тан покачал головой — мягко, но твёрдо. Остался сидеть на нём и медленно снял свою рубашку. Потом — его. Не спеша. Осторожно. Не как будто соблазнял, не как любовник. А как человек, который любит. С заботой. С нежностью.

— Ты очень устал, любимый. Успеем.

Рейн сжал пальцы на его талии.

— Но ты же так хотел. Ждал... я тоже хочу.

— Я ждал тебя. — Тан посмотрел ему прямо в глаза. — И ты приехал. И весь вечер ради меня старался быть бодрым. Шутил. Поддерживал разговор. Но я вижу... ты держишься из последних сил.

Рейна кольнуло внутри. Больно и нежно.

— За что мне такое счастье, как ты?..

Тан улыбнулся, чуть устало, чуть иронично.

— Уж точно не за добрые дела. Может... за выигранные дела в суде?

Рейн тихо засмеялся и сам начал раздеваться. Остался в одних трусах. Уже почти засыпая.
Но всё-таки спросил:

— Я хочу тебя поцеловать. Можно?

— Нужно.

Тан наклонился и поцеловал его. Тихо, долго. Потом устроился рядом и положил голову на его грудь. Рейн обнял его. Миг... И начал засыпать.

Дышать рядом с Таной — было как возвращаться домой. Ведь он и был его домом.

***

Тан тоже тихо засыпал...

Сердился ли он на Рейна за то, что тот уснул? Что они снова не занялись любовью?
Может, совсем чуть-чуть. Где-то глубоко внутри. Но нет — не по-настоящему.

Он видел, как Рейн устал.
Видел, как тот держался весь вечер, лишь бы остаться рядом. Как торопился домой.
А ещё...

Сегодня днём Тан получил письмо. Мейл из Департамент по делам детей и молодежи.
Тема: «Подтверждение заявки. Список документов на подачу. Назначение даты».
На усыновление.
И внизу — стандартная автоматическая приписка:
"Ваш визит был зарегистрирован сегодня в 17:45. Благодарим за личное присутствие."

Сегодня.
После заседания? Когда он успел?

Почему не сказал? Почему не подождал, чтобы вместе? Хотя Тан знал, почему.
Знал, как тяжело попасть туда. Как долго ждать встречи. Знал, как работает система — по капле, по шагу, через полгода ожидания. И его муж, уставший, выжатый, поехал туда сам.
Чтобы сдвинуть дело. Для них.

А ещё... купил подарок. И приехал домой, как обещал.
С цветами.
С поцелуем.
С этой своей упрямой любовью, спрятанной за деловыми костюмами.

Он пытался продержаться, но Тан просто не мог больше смотреть, как он сражается со сном.
Он остановил его не из обиды — а из любви. Потому что лучше отложить секс, чем смотреть, как любимый засыпает посреди ласки.

Ничего.
Они не открыли шампанское. Не успели сказать «с Новым годом» под бой курантов.
Но...
Когда стрелки замерли на «двенадцать», Тан лежал на груди своего мужа.
Тепло. Тихо.
В его руках.
Разве не это главное?

***

А утром...

Его разбудили поцелуи.
Медленные, ласковые. Горячие губы — у ключиц, на груди, на шее.
Тепло ладоней, блуждающих по телу.
Чуть прохладные пальцы, скользящие по животу. Дыхание у уха.

— Доброе утро, мой... — прошептал Рейн, не договорив. Его губы уже скользили по коже Тана, оставляя влажные, ленивые поцелуи. Он целовал, исследовал, догонял всё, что не успел ночью.

— Я так тебя хочу, любимый.

Тан замурлыкал, как кот, и устроился поудобнее. Приоткрыл глаза — за окном уже серело.

— Ты не опаздываешь на работу?.. — пробормотал он, когда Рейн наклонился и лизнул его пупок, а потом двинулся ниже, к бёдрам.

— Нет. Есть ещё время. Позавтракаю... на ходу, — голос у него был хриплый, с улыбкой.

— Так нельзя. Надо завтракать нормально, — тут же отозвался Тан, по привычке, с тёплой, почти смешной заботой.

Рейн поднял голову и строго сказал:

— Лежи и получай удовольствие.

— Но...

— Я тебя старше. Слушайся.

Тан фыркнул, но всё-таки тихо рассмеялся — сонно, с хрипотцой. И послушался.
Медленно развёл бёдра, приглашая.

Рейн снова наклонился к нему. Сначала — языком, губами, дыханием. Потом жёстче. Его пальцы раздвигали ноющую дырочку, язык скользил ниже. Тан вздрагивал, начинал дышать чаще. По соску прошёлся поцелуй, следом — укус. Тан выгибался, тихо стонал.

Рейн втянул в рот его член, пососал, потом снова опустился ниже, лизнул между бёдрами, выдавил смазку. Холодная капля скользнула внутрь — Тан резко втянул воздух. Пальцы Рейна входили один за другим, растягивали, готовили. Тан был напряжённый, мокрый, горячий.

И потом Рейн вошёл — до конца, без рывков, одним плотным движением. Тан выдохнул ему в плечо.

Они двигались неспешно, глубоко, чувствуя каждое движение. Тан цеплялся пальцами за его спину, тяжело дышал, шептал его имя. Рейн держал его за бёдра, входил снова и снова, пока дыхание не сбилось окончательно.

Он кончил первым — резко, глухо выдохнув, прижавшись лбом к плечу Тана, дрожа всем телом. А потом Тан перевернул его. Поцеловал — глубоко, жадно. Подготовил — пальцами, пока Рейн не начал дышать неровно.

Поставил мужа на четвереньки — уверенно, без колебаний — и вошёл. Сразу задал быстрый, плотный ритм. Кусал, целовал его спину, сжимал бёдра, удерживая, не давая уйти от толчков. Рейн стонал, срывался, выгибался навстречу, отвечал движениями. И когда Тан излился в него — горячо, глубоко — они оба выкрикнули и рухнули рядом.

Горячие. Влажные. Счастливые. Вместе.
Может, не идеально.
Как не совсем настоящая, но всё же настоящая по-своему зима в Таиланде.

— С Новым годом, любимый.
— С Новым годом... — Рейн лениво гладил его по боку. — Ты знаешь, где я вчера был? Сразу после суда.
«Знаю», - улыбнулся Тан, но произнес.
— Расскажи...

~~~ КОНЕЦ💕~~~

Следующая история о КАТЧЕРЕ И ВИ❤️

Встретимся на следующей неделе.💕

Пишите комментарии, чтобы я знала продолжать серию или нет.