5.7 Харуки и Лэй 🔞

Вас правда много — тех, кто ждал продолжения экстры именно с ними. У этих двоих немало поклонников ❤️
Делитесь своими реакциями, впечатлениями, мыслями — всегда интересно читать.
А вот на две предыдущие — про Вина и Ю Нина — почти никто не написал. Хотя прочитали их очень многие. Больше 100 человек за сутки.
Интересно почему?

Харуки

Лифт открылся, и мы вошли. Я тут же прислонился к нему, обвил руками его талию.

— Лэй, дорогой, — улыбнулся я, глядя на него.

Он ответил улыбкой и тоже положил руки мне на талию.

— Да, лисёнок?

— Мне очень интересно, — протянул я, — что ты попросишь за свой выигрыш.

Он рассмеялся, и вместо ответа притянул меня ближе. Мы начали целоваться — долго, вкусно, забывая обо всём, — пока лифт не издал характерный сигнал и не привёз нас на наш этаж.

Месяц назад мы переехали. В новую квартиру.

Она была не больше прежней — просто удобнее. В первую очередь для Киа: одна большая спальня, зато огромная гостиная с выходом на террасу. Киа сразу выбрала себе место у окна и устроила там настоящее убежище.

Ещё квартира находилась недалеко от дома его брата. Это было негласное условие. Их двоих.

Я не возражал. Мне нравилось, что они так близки — со своей семьёй. С братом, с отцом, с новой женой их отца. С нашим теперь общим младшим братом Джуном, которого все просто обожают и, на мой взгляд, слишком балуют.

Я тоже часть этой семьи. Уже. Настоящей семьи — с улыбками и объятиями, с часовыми телефонными звонками, с приглашениями в гости, с ссорами и примирениями.

Каждый раз, думая о них, мне становится тепло. И немного страшно.

Я до сих пор не верю. До сих пор кажется, что однажды они проснутся и скажут: и зачем ты привёл его, Лэй? — и выставят меня за порог.

Глупо? Да.

Но тот озноб и першение в горле, которые всегда возникают при мысли о моей собственной семье, не помогают мне стать смелее.

И каждое общение с ними добавляет к этому чувству ещё один маленький камень — тяжёлый, холодный, никуда не девающийся.

Вот недавний, очень показательный пример.

Рассказать?

Мой старший брат, который женился в прошлом году, скоро станет папой.

И знаете, как я об этом узнал?

Случайно.

Средний проговорился, когда позвонил и попросил перевести деньги на подарок. Даже не подумал, что для меня это будет новостью.

— Харуки, — усмехнулся он тогда в трубке. — Мы думаем, что молодым родителям стоит помочь с покупкой загородного дома.

— Каким ещё молодым родителям? — без особого интереса спросил я.

— Твоему старшему брату.

— Они ждут ребёнка?

Кольнуло. Неожиданно сильно.

Бля. Так, что свело живот.

— А ты что, не знаешь? В июне. Ну ты даёшь.

Он хмыкнул — и я даже представил, как он осуждающе качает головой.

— Вообще жизнью семьи не интересуешься. Мама же говорила. Хотя... когда ты её слушал? У тебя одна математика и мужики в голове, да?

В его голосе было столько презрения, что мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не послать его сразу.

Не интересуюсь семьёй...
А мной кто-нибудь из этой семьи вообще интересуется?

Не слушаю маму? Если бы она ещё звонила — чаще, чем раз в полгода. Хотя... если быть честным, я ей тоже не звоню.

Хорошо хоть, что эти редкие звонки вообще есть. Потому что клеймо «гей в семье» никуда не делось.

— Рад за них, — сухо ответил я. Совершенно без радости.

Я стану дядей.

Круто? Понятия не имею.

— Что от меня надо? — добавил я тем же ровным тоном.

— Сколько не жалко, — усмехнулся он. — Я тебе номер счёта скину. Мама всё организовывает. Конечно, мы от тебя многого не ждём.

Ну да. Куда мне до вас? Бедный математик.

— Но хоть на новую вазу у тебя найдётся?

— Если ваза китайская — то нет, — парировал я. — Только на тряпку, чтобы её протирать.

Он засмеялся в трубку, но смех быстро потух. Как будто смеялся не над моей шуткой — а над тем, что я вообще умею шутить.

— Тогда ждём твои вложения на тряпку. До конца месяца. Залог за дом надо отдать через две недели.

— Как-то без моих тряпок справитесь, — процедил я сквозь зубы.

Они покупают брату дом?

Даже если бы я мог по-настоящему помочь, это была бы капля в море. Моя зарплата — в разы меньше их. А у родителей... там и говорить нечего. И они все это прекрасно знают.

Этот звонок был не для того, чтобы я поучаствовал в подарке. Он был для того, чтобы ткнуть меня носом.

Ты бедный учёный. И, к тому же, гей. Куда тебе до нашей семьи. Сиди, и молчи в тряпочку. Вот как раз в ту, на которую ты хочешь дать денег.

Мы попрощались. Вернее, почти. Под конец он не удержался от нового подкола:

— Когда у тебя будут дети, мы тоже тебе дом купим.

— Неужели? — бросил я.

Больше всего хотелось просто отключить звонок. Найти Лэя. Прижаться к нему и не отпускать. Но мы оба были на работе. Мой парень — на совещании. И ждать, пока он сможет меня успокоить, придётся долго.

— Ой... точно, — продолжил он. — Какие ещё дети. Пока двое мужиков родить не могут.
Но наука не стоит на месте, — и он снова заржал. — Так что у вас всё впереди.

Урод.

— Пока, — сказал я и отключился.

Я даже не дождался, когда он ответит. Швырнул телефон на стол и прикрыл лицо руками.

А я ведь ещё надеялся... Что когда-нибудь смогу. Смогу представить их. Смогу привести Лэя домой — так же, как он привёл меня. Что родители, может, и не примут его, но хотя бы пожмут руку.

Какой же я идиот.

Деньги я перевёл. Даже раньше срока. Мне как раз тогда заплатили за статью — весь гонорар ушёл им.

Зачем?

Из-за братской любви? Нет. Из-за себя. Из-за того, что давит внутри и, кажется, никогда не отпустит. Из-за желания быть принятым.

Потом я был раздражён всю неделю.

Как Лэй меня вообще терпит? Достается и ему.

Он не давил. Ладно — почти.

Я так и не смог обнять его сразу, выдохнуть. После совещания он уехал в университет, где работал приходящим лектором, и мы увиделись только дома.

К тому времени настроение у меня было откровенно хреновое.

Я сидел на кухне и тупо листал фотографии брата в инстаграме. С каждой — злился всё сильнее. Счастливые лица, улыбки, подписи... не жизнь, а глянцевая обложка журнала «идеальной семьи»

Лэй вошёл, обнял меня. Я подставил щёку — вместо губ.

Он понял сразу.

— Так, — сказал он спокойно. — Рассказывай.

Он аккуратно забрал телефон из моих рук и положил его экраном вниз. Сел за стол с нашей салатовой скатертью и притянул меня к себе, усадив на колени. Обнял за талию.

Я положил руки ему на плечи, но взгляд всё так же оставался опущенным.

— Просто устал, — пробормотал я. — А ты так поздно пришёл. Я тебя ждал.

— Я пришёл как обычно, — хмыкнул он. — И с чего тебе уставать?

— А кто мне мешал спать ночью? — я наконец повернул к нему голову и всё так же колко добавил: — А? Кто разбудил меня в два часа, потому что ему было невтерпёж?

Он взял меня за подбородок и чмокнул в губы.

— А кто потом захотел второй раунд, мой лис? Так что рассказывай, пока я добрый.

— Нечего, — я попытался встать с его колен, но он держал крепко.

— Так, — сказал он спокойно. — Считаю до десяти.

— И что будет потом? — с вызовом спросил я.

В этот момент к нам подошла Киа. Махая хвостом, она положила лапы и голову мне на колени. Я погладил её морду. Хвост замотался ещё быстрее, и она коротко гавкнула.

— Пошли, красавица, выгуляю тебя, — съехал я с темы.

Киа тут же умчалась в коридор и вернулась с поводком, гордо держа его в зубах. Лэй протянул руку, забрал ремешок и погладил собаку.

— Девочка наша, — сказал он ласково. — Я сейчас поговорю с этим упрямцем, и тогда пойдём. Подожди, пожалуйста.

Она, как всегда, всё поняла и тихо гавкнула — в знак согласия.

— Подожди нас в прихожей.

— Киа, — хотел я её остановить, но Лэй покачал головой и строго сказал:

— Киа, жди нас у двери.

Она его всегда слушалась лучше. И почему животные так любят близнецов? Сани души не чает в Ю Нине, Киа — в Лэе. Что в них такого?

Я отвлёкся от мыслей о семье всего на секунду и внимательно посмотрел на Лэя. Он нахмурился.

— И что будет, если я не расскажу? — с вызовом повторил я вопрос.

Он цокнул языком, провёл рукой по моим волосам, наклонил мою голову и поцеловал в лоб.

— Я очень расстроюсь, — сказал он тихо. — Разве этого мало? Ты до сих пор не доверяешь мне настолько, что скрываешь что-то?

— Я доверяю, — выдохнул я. — Просто... это ерунда. Обычный бред.

— Харуки, — строго сказал он, а потом смягчил голос улыбкой. — Я знаю твой характер. И я не хочу тебя другим.

Он чуть наклонил голову.

— Но я тоже могу начать вот так молчать. И что тогда будет?

— А у тебя есть что рассказать? — бросил я с вызовом.

— Представь себе, есть, — спокойно ответил он. — Мою статью в университете раскритиковали в пух и прах. Один коллега даже написал отдельный разбор на форуме.

— Ту статью, которую ты писал несколько месяцев?! — я даже повысил голос. — Кто посмел? Там же...

— Тише, — он перехватил мою руку. — Тише.

Он устало улыбнулся.

— Критика была по делу. Но да, задело. Сегодня читал рецензию. Моё профессиональное эго красиво плюхнулось в лужу.

Он хмыкнул.

— С таким шлёпком, что, кажется, было слышно даже в Китае. Я расстроен.

Он пожал плечами — слишком спокойно для того, как это, должно быть, болело внутри.

— Ничего. Учту в следующий раз.

Я всё равно хмурился.

— И что там было? — спросил я. — Когда рецензию опубликовали? Покажи.

Я подался вперёд.

— Я читал эту статью. Где ты там ошибся? Не может быть.

Я начал заводиться — легко, быстро. Состояние было не то, нервы натянуты.

— Давай я ему напишу, — вырвалось у меня. — Я уверен, он тебе просто завидует. Что там вообще?

— Выборка, — спокойно ответил Лэй. — Ему не понравилась выборка. И, если честно... резонно.

— Выборка? — я даже привстал. — Ты серьёзно?

Я схватил телефон, уже открывая форум. Он тут же накрыл мою руку своей — уверенно, но мягко. Не сжал, просто остановил.

— Не съезжай с темы, — сказал он тихо. — Покричать на форуме можно и потом.

Он посмотрел прямо на меня. Без упрёка. Без давления.

— Что случилось у тебя?

Я поёрзал у него на коленях. Хотел уйти. Хотел снова закрыться. Но не стал.

Я рассказал. Всё. Без украшений. Про звонок. Про деньги. Про дом. Про «детей». Про этот смех в трубке, от которого внутри всё сжимается.

Теперь уже была очередь Лэя злиться.

— Твоя семейка... — выдохнул он сквозь зубы.

Он крепче прижал меня к себе, поцеловал в лоб — уже не игриво, а защищающе.

— И вообще, кто дарит дома на рождение ребенка? — продолжил он резко. — На рождение дарят коляски. Подгузники. Максимум — сертификаты. А не чёртовы дома. Что за показуха...

Он замолчал, глубоко вдохнул, потом снова прижался лбом к моему.

— Мне жаль, — сказал он тише. — Что тебе до сих пор приходится через это проходить.

— Ну... — я пожал плечами. — Наша семейка вообще отличается оригинальностью. И щедростью, — усмехнулся я, уже немного спокойнее.

Его слова, его руки согрели. Как всегда. Волшебник Лэй. По-другому никак.

— Думаю, там и коляска будет, — добавил я и фыркнул. — Они, кстати, пообещали и нам дом подарить. Если мы родим.

Лэй рассмеялся, погладил меня по затылку, потом по шее. Смех вышел с надломом. Мы оба это знали — но он всё равно спасал.

— И кто из нас будет рожать? — подмигнул он.

— У меня карьера, — гордо вскинул я подбородок, подыгрывая. — Я не могу.

— А у меня фигура, — поддержал он шутку с самым серьёзным видом.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Значит, не видать нам дома с бассейном.

— Там ещё и бассейн будет? — Лэй изобразил искреннее восхищение. — Ну так бы сразу и сказал.

Он прищурился и медленно провёл ладонью по своему животу — там, где под тканью футболки перекатывался чёткий, вылепленный пресс.

— Ради бассейна, — добавил он задумчиво, — я, возможно, и готов пожертвовать фигурой.

Мы рассмеялись оба — легко, почти одновременно.

Я смотрел на него и думал только одно: как же я его люблю.

Как же мне с ним повезло.

Я начал ластиться к нему — осторожно, почти невинно. Прильнул ближе. Его руки — тёплые, уверенные. Губы — слишком близко. Я провёл пальцами по затылку, зарываясь в волосы, и прижался губами к шее. Начал посасывать. Лёгко. Медленно.

— Думаешь, если мы чуть-чуть задержимся, Киа поймёт? — прошептал я ему в кожу.

— Секундочку.

Он мягко отстранил меня. Поднялся. Я встал, опираясь на стол. Он вернулся быстро. Закрыл дверь кухни.

— Я сказал Киа, что мы выйдем через десять минут. Она ждёт.

— Десять минут? — я цокнул языком. — Так мало.

— Достаточно, — сказал он. Спокойно.

В голосе — обещание.

Он сразу поцеловал меня. Глубоко. Резко. Язык вошёл первым. Губы прижались плотно. Давил. Тянул. Рука скользнула под футболку, на живот. Ниже. К резинке домашних штанов.

Он залез внутрь. Сжал мои ягодицы. Мял. Перехватывал ладонью. Плотно, грубо. Сразу пошёл дальше — между ними. Ладонь прошлась по коже, потом ушла между ног. Нащупал пах. Я вздрогнул.

Мы целовались жадно. Рты не отрывались. Слюна смешалась. Дышать было трудно. Я тёрся о него. Он — обо мне. Бёдра двигались, ловя давление. Я гладил его — спину, талию, поднимался под майку. Пальцы скользили по горячей коже.

Я поцеловал его ещё сильнее. Язык спутался с его. Руки хватали, тянули, сжимали. Хотелось ближе. Глубже. Внутрь.

Я развернул его к столу. Резко. Прижал. Одной рукой — за талию. Другой — вытащил его ладонь из своей задницы. Поднёс к губам. Поцеловал пальцы. Не отводя взгляда.

Потом опустился на колени.

— Харуки... — прохрипел он. — Я хочу, чтобы ты меня...

— Нет. Не сейчас.

Я расстегнул его брюки. Медленно. Пальцы давили на пуговицу. Потянул молнию вниз — зубцы разошлись со щелчком. Я стянул их до лодыжек. Он выдохнул резко. Сдавленно.
Тело напряглось.

Я наклонился. Прошёлся языком по животу. Ниже. По линиям пресса. Лизнул пупок. Кожа чуть вздрогнула. Дальше. По жестким волосам. По паху. Медленно. Напористо.

Я взял его член в руку. Горячий. Твёрдый. Скользнул большим пальцем по головке. Она была уже открыта. Мокрая. Капля блестела на свету. Я вдохнул глубже. Этот запах. Его.
Я потерся носом о ствол, провёл по нему щекой. И поцеловал уздечку.

Раз. Ещё. Язык прошёл по краю. По кругу. Медленно. Глубоко.

Потом я взял его в рот.

Губы обхватили плотно. Язык начал работать сразу — вдоль, под головкой, под веной.
Я сосал медленно. Глубоко. Без суеты. Он дёрнулся. Член напрягся сильнее. Я держал его у основания. Крепко. Всё контролировал.

Его дыхание стало рваным. Громким. Пальцы вцепились в край стола. Суставы побелели.

Я продолжал. Сжимал губами. Сосал. Язык шёл по венке, потом вернулся к уздечке. Я знал, где чувствительно. Знал, где добить.

Он застонал. Глухо. Рвано.

— Харуки... — сорвалось у него. Бёдра дёрнулись вперёд. Потом ещё.

Я взял глубже, почти задыхаясь. Губы упёрлись в лобок. Я замер. Он простонал снова — ниже, громче. Пальцы болезненно вцепились в мои волосы. Второй рукой он гладил мой затылок, шею, удерживая. Дыхание сбилось. Всё тело мелко дрожало.

Я отпустил до середины. Сделал несколько жадных вдохов. Одна рука крепко сжимала основание, не давая уйти. Вторая пошла ниже.

Я провёл пальцами по мошонке, легко сжал — он резко втянул воздух — и скользнул дальше, между ягодиц. Он выпрямился. Раздвинул ноги шире. Подался навстречу сам.

Я нашёл его дырку. Начал гладить — мягко, подушкой пальца. Медленно. Намеренно.

Кожа была горячая, влажная. Он застонал и сжал мой затылок сильнее, будто боялся упасть.

Я снова взял глубже. Быстрее. Рот работал жадно. Губы сжимались. Язык давил. Палец продолжал гладить, чуть нажимая, описывая круги.

— Да... — выдохнул он. — Ещё...

Я ввёл палец. Медленно. Очень медленно. Он дёрнулся. Тело напряглось. Я выгнул палец внутри. Нашёл точку. Надавил.

Он задохнулся.

Тело напряглось. Он дышал рвано.

— Ещё... — сорвалось. Сдавленно. Почти умоляюще.

Я сосал глубже. Быстрее. Палец внутри начал двигаться. Медленно. Потом — чётко. Вперед. Назад. Нажимал. Выгибал вверх. Попадал в точку.

Он вздрогнул всем телом.

— Да... да... я...

Он не договорил.

Оргазм накрыл его резко. Член дёрнулся у меня во рту. Раз. Ещё. Сильнее. Он кончил в горло — горячо, толчками, мощно.

Я не отстранился. Принял всё. Проглотил. Медленно. Остался с ним, пока он не ослаб.

Он тяжело дышал. Всё ещё держал меня за голову. Пальцы дрожали.

Я медленно вытащил палец. Вытер губы. Поднял голову.

Он стоял, опираясь на стол, с полуприкрытыми глазами. Тело ещё дёргалось в мелкой дрожи. Лицо — раскрасневшееся, губы приоткрыты.

Я смотрел на него снизу. Горячее, распаренное, разорванное тело. Моё.

Улыбнулся снизу вверх, стоя на коленях. Взглянул на часы.

— Двенадцать минут, — сказал я. — Думаешь, Киа засекала?

Он рассмеялся — с перебоями в дыхании.

Я вылизал остатки с бёдер. Аккуратно заправил член обратно в трусы. Подтянул брюки. Застегнул. Поправил футболку.

— Как будто ничего и не было, — усмехнулся я.

Он едва кивнул. Опёрся ладонями о стол, тяжело дыша. Не спешил выпрямляться — телу нужно было ещё несколько секунд, чтобы вернуться в реальность.

— Думаю, она нас простит, — хрипло рассмеялся Лэй и потянулся ко мне. — А ты?

— А я уже в кровати, — ответил я, улыбнувшись. — Пошли выгуливать Киа.

— Точно? — он посмотрел внимательно, слишком внимательно.

Я хотел его. Тело ныло, требовало продолжения.

Но я не мог заставить Киа ждать. И, если честно, мне хотелось другого — просто идти рядом с ним. Держаться за руки. Дышать одним воздухом. Разговаривать.

И, наконец, узнать, какой урод посмел раскритиковать статью моего любимого. Руки прямо чесались ответить этому умнику. Быстро, остро, без пощады.

Мы вышли вместе — я, он и Киа.

И этого было достаточно.

Примечание: это не конец!!!

Мы так и не услышали, что попросил Лэй за свой выигрыш. Продолжение будет в следующей части.